Живое зеркало

Наступили тяжёлые времена, которым, казалось, не было конца. Первое время было последним светлым лучиком в их прежде яркой жизни, на которую неизбежно надвигался чистейший мрак, подбиравшийся с каждым днём всё ближе и ближе. Они жили в отеле, привыкали к обществу друг друга и вместе с этим подыскивали себе недорогую квартиру и хорошо оплачиваемую работу. Первое время они были довольно счастливы, жили неосуществимой мечтой, каждый вечер обсуждали, какой будет жизнь, строили невероятные планы, надеясь, что всё самое ужасное позади, но с каждым днём проблем становилось больше. Пытались договориться насчёт квартиры — так сразу же получали отказ; узнавали насчёт работы — и слышали в ответ холодное «мы вам перезвоним». Никто не хотел связываться с ними. Постепенно их вечерние разговоры становились всё более мрачными и депрессивными. Тэхён первый начал опускать руки, совершенно не замечая, что своими действиями делает хуже вовсе не себе. Вернувшись после очередного провалившегося собеседования, он быстро скинул с себя куртку и обувь и залетел в комнату, тяжело дыша и еле сдерживаясь, чтобы не сорваться. Оглянул комнату и понял, что находится в ней один, зло рыкнул, сжал кулаки и со всей силы ударил по стене. — Как всё бесит, — озлобленно зашипел Тэ и начал яростно барабанить по стене, желая причинить как можно больше боли обоим. — Как все бесят. Не могу больше, не могу. Тэхён никогда не был эгоистом. Спроси кого из знакомых, так скажут, что в мире не сыскать более доброго и понимающего человека, но если задать этот же вопрос Юнги, он прыснет, долго будет заливаться и, как только его наконец отпустит, пояснит, что Тэ — самая эгоистичная тварь, которая когда-либо встречалась ему. Даже в этот раз продолжал быть эгоистом, ведь он намеренно причинял боль не только себе, но ещё и партнёру, который был ни при чём, просто ему так хотелось. Не страдать же в одиночестве. Если Тэхёну больно, то пусть будет ещё и больно Юнги. Зазвонил телефон. Опять эта противная песня, уже прочно въевшаяся в память. Ким вздрогнул, замер на несколько секунд и, вытянув из кармана телефон, уставился на экран. «Юнги». Совершенно не было сил отвечать. Телефон вновь оказался в кармане, продолжая назойливо вибрировать. Когда телефон наконец затих, Тэхён хмыкнул и слегка приложился лбом об стену. Затем ещё раз и ещё и ещё, сильнее и сильнее. Успокоился лишь тогда, когда в ушах зазвенело, а голова пошла кругом. Затем всё словно остановилось на пару мгновений, стало серым и блёклым, таким бессмысленным и нереальным. Сердце замерло в груди, лёгкие сжались, не давая сделать и вдоха, веки замерли в верхнем положении, и глазам резко стало не хватать влаги. В следующее мгновение последовала яркая вспышка и резкая боль пронзила затуманенную голову. И вновь звонок. Тэ в полуобморочном состоянии скользнул рукой в карман, достал телефон и бросил взгляд на экран. Опять это имя. Опять это затёртое до дыр, но при этом каждый раз сводящее с ума имя. — Отвали, — заорал парень, что есть силы сжимая устройство. Кап. Кап-кап. Несколько капель алой крови впитались в небольшой мягкий каштановый коврик. — Какого чёрта? — выдохнул Тэхён, на автомате проводя рукой у себя под носом. Рукав любимой, но не им светлой рубашки был в крови. — Твою мать! — вдохнул полной грудью и начал постепенно успокаиваться — вероятно, успокоительные, которые выпил Юнги после первого звонка, начали действовать. Весь вечер Тэ провёл в полном одиночестве: не мог найти себе места, ходил по комнате туда-сюда, крепко сжимая в руке телефон, но не решаясь позвонить. Сотни мыслей роились в его голове: где он, почему ещё не дома, когда будет, как прошёл день, как себя чувствует, не случилось ли чего, ведь обычно в это время Юнги всегда был дома. Когда стрелка настенных часов остановилась напротив 10, волнение победило и окончательно поработило рассудок. Тэхён схватил телефон, который долгое время крутил в руках и в итоге со злости кинул на кровать, и набрал Юнги. Один раз, два, три. Но тот не собирался отвечать. Волнение мгновенно переросло в панику. Тэ только сейчас осознал, что в последнее время стал хуже чувствовать своего партнёра, а в данный момент связь словно стала еле ощутимой. Он прекрасно ощущал, что тот жив, спокойно дышит, да и сердце ритмично сокращается, но на чувствах будто стоял непреодолимый барьер, казалось, что Юнги абсолютно пуст. — Да возьми же ты трубку, чёрт возьми, — чуть ли не закричал Тэхён, вновь набирая абонента, который не желал выходить на связь, но при этом и не препятствовал попыткам с ним связаться. Спустя долгих и мучительных пятьдесят с лишним минут, за которые парень уже начал сходить с ума, ключи вошли в замочную скважину, несколько раз повернулись, и дверь открылась. Тэхён вскочил с всё ещё не расправленной кровати, на которой лежал до этого в бессмысленных попытках успокоиться и хотя бы ненадолго задремать, и бросился в коридор. — Почему так поздно? Где ты был? Почему не отвечал на звонки? — завалил вопросами младший и вдруг замер. Взгляд Юнги изменился. Он стал пустым, выцветшим, безжизненным, ужасно пугающим и до дрожи ледяным. Выражение лица прочитать было невозможно, лишь подсознательно чувствовалось безразличие ко всему и отрешённость. — Отвали, — и прошёл мимо, в комнату. Ви растерянно посмотрел ему вслед. Поведение партнёра поставило его в тупик. Что же могло случиться за день, что он так изменился? Или это всё уже началось давно, а он просто не замечал? И можно ли вообще всё это остановить? Не поздно ли? «Да нет, не может быть. Наверное, у него просто плохое настроение, может просто плохой день», — отмахнулся Тэ, но неприятное чувство внутри лишь нарастало. Тэхён неуверенно потрусил в комнату, внутренне чувствуя свою вину. Шуга уже лежал в кровати, на своей половине, на боку, спиной к чужой части постели. — Эй, Юнги, что случилось? — обеспокоенно вопрошал Тэ, схватив того за плечо и резко развернув на спину. — Что тебе не понятно? Я вроде ясно выразился — от-ва-ли, — зло выдохнул Юнги прямо в лицо своему партнёру и развернулся обратно. Было видно, что он не был настроен на какое-либо общение. Ещё одна попытка могла бы уже спровоцировать больший конфликт, что прекрасно понимал младший, и потому отшатнулся, поднимая руки вверх. — Всё, хорошо, я тебя понял, — и лёг на противоположную половину кровати, повернувшись к тому спиной, и тихо добавил: — Прости. Никакой ответной реакции не последовало. На самом деле Тэ не знал, за что попросил только что прощения. За дневную истерику? За чрезмерный эгоизм? За игнорирование самого близкого человека? За испорченную чужую жизнь? У него было слишком много грехов. Одного «прости» явно недостаточно. Нужно было исправлять ошибки и впредь не допускать ничего подобного, а не языком молоть и каждый раз вставать на одни и те же уже всем надоевшие грабли. Время шло, а сна не было ни в одном глазу. Мысли всю ночь терзали Тэхёна, даже несмотря на то что Юнги практически сразу же заснул, и от него повеяло теплом, уютом и спокойствием. Лишь ближе к утру, когда старший повернулся во сне на другой бок, Тэ развернулся к нему и с нежностью посмотрел на расслабленное лицо. Чувства младшего сложно было описать словами. Вряд ли можно было назвать их любовью, ненавистью или уж тем более безразличием, это было нечто невозможное, в существование такого чувства нельзя было поверить, но оно поразило все жизненно важные органы, сковало их и магнитило невероятными силами к его. Тэхён смочил языком губы, еле коснулся ими чужих сухих губ, языком прошёлся по верхней, по нижней, затем обхватил мягкими губами нижнюю, немного пососал и слегка оттянул. Юнги обычно сразу же начинал нападать на чужие губы в ответ или же просто целовал в нос, если не было настроения продолжать. Тэ улыбнулся своим мыслям, перекинул руку через чужое плечо и уткнулся в тёплую шею. Тогда-то сон и накрыл его. Следующим вечером Юнги тоже не было дома. И это начинало пугать, но Ви продолжал упорно игнорировать неприятное ощущение, которое накрывало его словно извне и слегка прижигало сердце, отчего оно начинало болезненно заходиться. Он лишь пытался внушить себе, что всё хорошо, что старший просто занят чем-то важным. Не стоит ему мешать, и волноваться тоже не надо. Он ведь никогда не подводил. И в этот раз не подведёт. Не должен. Ви провёл уже второй вечер подряд в полном одиночестве. Нахватал из холодильника разной еды, устроился на кровати перед телевизором, включил первый попавшийся сериал и принялся поедать пищу. За день он невероятно устал: сходил на три собеседования в довольно-таки крупные компании в надежде, что хоть там его оценят по достоинству, но во всех случаях ему сказали лишь сухое «мы вам перезвоним». Всё как всегда. Примерно в середине второй серии его начало клонить в сон. Он изо всех сил старался сопротивляться, ему хотелось дождаться Юнги, но сон оказался сильнее, и вскоре Тэ уже дремал на кровати, улёгшись на чужую половину кровати. Просто на ней было уютнее, вот и всё. Утром Ви вновь был один. Было непонятно, приходил ли старший на ночь или нет. Если нет, то где он тогда ночевал? Всё становилось слишком подозрительно. Всё это потихоньку начинало сводить с ума. Через пару дней Тэ всё же удалось поймать своего партнёра поздно вечером, когда тот наконец явился домой, и выспросить о том о сём. Юнги отвечал односложно, с неохотой, но всё же не молчал и не увиливал. Оказалось, что он нашёл себе несколько подработок, но какие именно говорить не стал, и потому заканчивал работать поздно, а порой ему даже приходилось выходить на ночные смены. Также он сообщил, что нашёл квартиру в тихом райончике, в которую они смогут заехать со следующей недели. И вроде бы все новости хорошие, только вот глаза у него были невероятно уставшие, а голос чересчур однотонный и бесцветный, но тем не менее в целом он выглядел неплохо, поэтому Тэ решил, что старший просто переутомился на работе и не стал подробно расспрашивать обо всём. Ви решил впредь больше не беспокоить старшего, ведь они друг другу особо то и никто, так, просто вынужденные находиться рядом люди, разрушившие обоюдно чужие жизни, но спустя буквально неделю, когда они уже переехали в новую весьма уютную квартиру, он начал замечать, что с каждым днём их связь понемногу ослабевает, а вместе с ней слабеет и он сам. Каждое новое утро было хуже предыдущего, всё тяжелее становилось вставать с кровати, находить причину, чтобы открыть глаза. Внутри была пугающая пустота. К концу месяца младший перестал чувствовать своего соулмейта. Полностью. Ни эмоций, ни чувств, ни работу лёгких и сердца. В теле он остался совершенно один. Стоило бы радоваться, но казалось, словно старший вместе со связью забрал всё хорошее, светлое, что существовало на свете. Больше ничего не радовало младшего. Весь мир окрасился серыми красками. Ви совершенно не мог понять, почему это произошло, но с уверенностью мог сказать, что всё дело в Юнги. У него как-то получалось высасывать из младшего все силы. Потихоньку, помаленьку, до конца, просто подчистую. Нужно было серьёзно поговорить со старшим, но они практически не виделись. Тот приходил поздней ночью и уходил ранним утром, а потом уже и сам Тэ почти перестал появляться дома. Устроился официантом в небольшую кафешку недалеко от дома, подрабатывал то тут, то там, то буклеты с приглашением на выставку раздавал в костюме огромного белого зайца, то агитировал сходить на ярмарку восковых фигур, то предлагал попробовать сверхновый сверхполезный сверхвкуснейший протеиновый батончик. С появлением денег жизнь стала чуть более лёгкой и интересной, мир уже не казался таким серым, теперь можно было себе позволить немного больше, да и сутки были настолько загружены, что времени не было ни на что. Со стороны могло показаться, что всё наладилось, но на деле всё дошло до крайней точки невозврата. В первый раз Тэхёну стало плохо на работе. Перед глазами всё поплыло, ноги стали ватными, руки ослабли, и поднос с горячительными напитками рухнул на пол. Тэ успел лишь услышать громкие женские охи и ахи и звуки быстро приближающихся шагов — скорее всего, это был менеджер. Пришёл Ви в себя уже в тёмной подсобке, в которой одна из лампочек перегорела этим утром, а заменить её ещё не успели. — Ты как? — спросила рядом сидевшая менеджер, с беспокойством посматривая на него. — Уже лучше. Прошу прощения за доставленные неудобства, — смущённо выдохнул Тэ, слегка приподнимаясь и облокачиваясь на спинку старого дивана, на котором сам пару раз дремал. — Сможешь добраться до дома? — А как же моя смена? — Сейчас от тебя не будет никакого толку. Иди выспись. — Хорошо, — сказал Тэхён, благодарно кивнув. — Спасибо. Дома никого не было, да в этом и не было ничего удивительного, но всё же Тэ подсознательно надеялся, что его партнер почувствует, что ему плохо, и придёт проведать его или хотя бы позвонит, но нет, их связь была полностью разрушена. Только вот из-за чего? Как Юнги это удалось? Тэхён долго мучился над этим вопросом, пока однажды не увидел на одной из полок небольшую баночку таблеток. И всё сразу же встало на места: Шуга принимает таблетки, которые как раз и направлены на разрушение связи, но дело в том, что они экспериментальные, у них побочных эффектов не счесть: от головокружений до летального исхода. Тэ вспомнил, как им врач говорил о них, что пить их стоит лишь в экстренных случаях и не больше пары раз в месяц, иначе может стать только хуже. Он также начал припоминать, как они сильно разругались, когда Юнги предложил испробовать их, а его соулмейт наотрез отказался разделить с ним эту ношу и запретил и ему их пить. Мол, пусть лучше будет, как есть. Но, видимо, Шуга принял решение без него. Только в одиночку их нельзя принимать, ибо все негативные последствия приумножаются. У Тэхёна даже мурашки побежали по телу, когда он представил, через что проходит его партнёр. Тем не менее, их связь действительно сошла на нет, так что это можно было считать победой над природой. Теперь его захлестнула волна паники. Нужно было срочно поговорить с Юнги, всё ли с ним хорошо, не нужна ли ему помощь, но при всех встречах тот лишь отмахивался, не желал о чём-либо говорить и просил отстать от него. Спустя некоторое время Тэ бросил попытки помочь. Зачем помогать человеку, который наотрез отказывается от помощи? Второй приступ случился спустя пару недель. Тэхён начал задыхаться в автобусе, пока ехал домой с работы. Из-за этого приступа ему пришлось выйти из автобуса на несколько остановок раньше, опуститься на первую же скамейку и отдышаться. Когда дыхание более-менее восстановилось, неожиданно кольнуло сердце. У него никогда не было проблем с сердцем, да и со здоровьем в целом, но он прекрасно знал, что такие проблемы были у его соулмейта. Невероятно пугающая мысль пронзила Тэхёна. Он сразу же схватил телефон и набрал номер Юнги. Как ни странно, но тот практически сразу ответил на звонок, что было по-настоящему удивительно, ведь в последнее время его номер всегда был недоступен. — С тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросил Тэ. Из динамика послышался хриплый смех. — Эй! — недовольно воскликнул младший. — Ответь! С тобой всё хорошо? — Да, — устало ответил Юнги. — А почему ты вдруг решил поинтересоваться моим здоровьем? — Не ври. Я знаю, что тебе плохо. Вновь послышался чужой смех, но на этот раз он казался более глухим. — Уже поздно. — Тэхён вздрогнул от холода в голосе соулмейта и хотел возразить, но Шуга перебил его: — Забудь, — и сбросил звонок. Больше старший не отвечал, сколько бы ему ни звонили. С этого дня Тэхёну периодически начали сниться пугающие сны. В них были лишь пустота, темнота и глухой смех, которой из раза в раз то переходил в дикий крик, то в душераздирающие рыдания, то в безумную истерию. Практически всегда когда он просыпался в холодном поту, рядом на удивление спокойно спал Юнги, повернувшись к нему спиной и закрывшись вторым одеялом. Тэ немного успокаивался, но заснуть всё равно уже больше не мог. Что же на самом деле происходило с Юнги? И мог ли он ему ещё помочь? Шло время, драгоценное время, которое на самом деле уже давно было упущено, и одной ночью Тэхён проснулся не из-за своих бесконечных кошмаров, а от того, что его сильно трясли за плечи. Он сонно разлепил глаза, сразу же по привычке бросил взгляд на часы и недовольно нахмурился. «2:37». Юнги разбудил его посреди ночи, а лёг Тэ в час, уставший после работы, и вставать надо было в шесть, чтобы успеть на утреннюю подработку в другом конце города. — Обними меня, — прошептал старший, до боли сжимая плечи младшего. Тэ вопросительно вскинул бровь и небрежно сбросил чужие руки со словами: «Нет. С чего это?» — Обними меня, — повторил Юнги, — Да ты издеваешься? — разозлился Тэ. — Ты меня разбудил только ради этого? — Обними меня, — всё твердил старший. — Нет, не хочу. К чему всё это? Мы с тобой уже давно отдалились. Ты сам довёл до этого. Я не хочу начинать всё заново. Нам хорошо и так. Мы живём вместе, но совершенно ничего не значим друг для друга. Меня всё устраивает. — Обними меня, — вновь и вновь. — Да что ты заладил? — Обними. Меня. — Хорошо, — наконец сдался Тэхён, обнимая старшего. Ему стало так хорошо, так уютно, он уже долгое время не чувствовал ничего подобного. Шуга забрал у него слишком много, непозволительно много, и ничто не могло заполнить эту огромную дыру в его истерзанной душе. Но теперь он словно поделился небольшим кусочком счастья, и стало немного легче. Тэ тепло улыбнулся, закрыл глаза, сильнее прижал к себе своего соулмейта и погладил по спине. Юнги в его объятиях, наконец, немного расслабился и надтреснуто выдохнул: — Я хочу покончить с собой. — Я надеюсь, ты сейчас шутишь, — не мог поверить Тэ. Он попытался отстраниться, но Юнги вцепился в него, не давая этого сделать. — Нет. Я постоянно думаю об этом. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Уже очень давно. С каждым днём это желание всё сильнее. Ради чего я живу? Зачем мне всё это? Я уже так устал. Весь мир такой серый и безжизненный. Кажется, в нём никогда не было для меня места и никогда не будет. — Не говори так. Прекрати, — шептал Тэхён, пытаясь успокоить своего соулмейта, а заодно и себя. — Ты мне нужен. — Не нужен. Ты сейчас сам это сказал. Ты неплохо жил и без меня. И будешь прекрасно жить дальше. — Тэхён попытался возразить, но тот не слушал. — Вообще, я пришёл попрощаться. Я не мог просто так уйти. Ты для меня слишком много значишь. — Нет, ничего не решено. Ты что, с ума сошёл? — вышел из себя Тэ. — Всё будет хорошо, мы пройдём через это вместе. Завтра я возьму выходной, мы сходим погулять по парку, посидим в кафешке, попьём кофе, сходим в кино. А потом… а потом... Тэхён начал рассказывать о планах на мнимое прекрасное будущее, и, кажется, даже сам начал в это верить. Юнги лишь отстранённо улыбался и изредка кивал. А младший всё говорил и говорил, прямо как раньше, когда они ещё жили в отеле и делились своими идеями и мечтами, до тех пор, пока не погрузился в сон, ведь день был тяжёлый, а старший такой тёплый под боком. Когда он проснулся, Юнги уже не было.