Второе имя

Сквозь плотные шторы свет не пробивался. Там, за окном, царил яркий день, а спальню наполняли уютные тени. Они медленно скользили по белоснежным хлопковым простыням, выглядывали из углов, прятались в пыльных, забитых книгами полках. Люциус пошевелился — нога затекла; Сириус что-то недовольно промычал, на мгновение сильнее сжал горячими пальцами его предплечье, но тут же расслабился. Потерся головой о подушку, мазнул волосами по обнаженному плечу Люциуса, засопел. В полумраке лицо Сириуса выглядело особенно странно. Если не присматриваться, можно вообразить, что тот все еще юн и в уголках глаз и губ прячутся не морщинки, а смех. Люциус отвернулся: смотреть на спящих он не любил. Плохое воспоминание кольнуло и пропало, развеявшись в полумраке. Рядом с Блэком прошлое переставало пугать. Все тело было приятно расслаблено. Первый раз с Сириусом вышел каким-то поспешным, сумбурным, словно они оба не до конца понимали, чего хотят. Как подростки, торопливо посдирали друг с друга одежду, повалились на кровать и замерли, будто не знали, что делать дальше. Смазка, выступившая на члене Сириуса, пачкала Люциусу живот. Сам Люциус вжимался в Сириуса, оседлав сильное бедро; жесткие волоски щекотались, и возбуждение от этого только усиливалось. Ресницы у Блэка подрагивали, он прошелся рукой по плечу, ребрам, талии, спустился ниже, крепко сжал ягодицу, притянул к себе. — Что остановился? Люциус не знал. В тот момент больше всего хотелось просто смотреть на Сириуса: на его глаза, тонкий нос, плохо выбритые щеки, лезущие в лицо волосы. Его красота, в юности такая яркая, поблекла, словно подернулась пылью. Хотелось убрать эту пыль, сделать черты четче, снять с волос серебро седины, вернуть глазам, губам, щекам краски. Люциус провел пальцами по его щеке и даже удивился, что они остались чистыми. Сириус нетерпеливо двинул бедрами, задевая член. И еще, и еще, и... Слишком медленно. Люциус вдохнул через сжатые зубы, приподнялся, зависнув на мгновение над улыбающимся Сириусом, и снова опустился на него, коснувшись его члена своим. Мурашки, рассыпавшиеся по спине, побежали быстрее. В ушах оглушающее грохотала кровь. Сириус просунул между их телами руку, погладил и сжал оба члена, выдохнув что-то неслышное. Люциус склонился к его губам, облизал, припал к ним и зажмурился, когда Блэк начал двигать рукой. Они целовались, лизались, терлись, сжимали друг друга, не говоря ни слова. Голова у Люциуса кружилась, он толкался в жесткую ладонь Блэка, кусал его губы и не мог остановиться. — Знаешь, Малфой, — Блэк впился пальцами в его шевелюру и потянул к себе. — Я хочу тебя трахнуть — повалить на кровать, насадить на свой член. И трахать, трахать, трахать. — Даже не думай. Это я тебя… — Блэк задвигал рукой быстрее, и Люциус не смог закончить фразу, застонал, сжимая зубы на его плече. И, даже когда кончил и отрубился на несколько минут, не смог отпустить этого чертова Сириуса Блэка, которого ему не хватало всю жизнь. Блэк снова пошевелился, вздохнул, и тут в спальне с тихим хлопком появился Кричер. Старый домовик недовольно повел ушами, глядя на них, и процедил сквозь зубы: — Вас ищут, мистер Малфой, сэр. — Кто? — Люциус приподнялся. Блэк поморщился и открыл глаза. — Тимми, сэр. Он говорит, что на ваш дом напали и теперь там авроры ищут ваш труп, сэр. Люциус не вскочил; он почувствовал, как холодок пополз по спине, обнял сердце; губы словно занемели; пальцы вцепились в простыни. Но тут Блэк приобнял Люциуса со спины. — Одевайся, пойдем вместе.