Все не так, как может показаться.

Какова вероятность того, что Лулубель могла ошибиться? Ведь могла же... Она не Правосудие, не Око, чтобы заглядывать вперед и предвещать, чтобы хранить крупицы вековых знаний и пользоваться ими в собственное удовольствие. Но ведь сам Уайзли подтвердил пробудившегося Графа, что же оставалось остальным? Он - зоркий глаз, существующий вне времени и пространства. Он познал бесконечность, но найти управу на обладателя силы темной материи так и не смог. Уайзли готов был кусать собственные локти от накатившего разочарования. Как такое могло произойти? Что повлекло за собой подобную ситуацию? Он помнил каждого Графа - тирана и клоуна, отстраненного правителя и рядового бойца. Сколько их было и сколько еще предстоит пережить, но Канда... нет, он отличался от каждого и словно был живой насмешкой для всего происходящего. - Ты должен понимать, что.. - Ну, если ты так говоришь, - голос у Канды такой, что Уайзли впервые приходится подавлять собственные эмоции и желание физической расправы над собеседником. Капитулирует сразу же - Граф внушал страх не только своим могуществом темной материи, но и непредсказуемостью и полным безразличием к составу Ноев. Еще живо воспоминание о Скине Болике... Новый Граф, новые правила, но слишком многого себе позволяет - Иногда... хочется. - Хм? - Ничего. - Мы еще долго будем тут стоять? - Если бы Вы меня не перебили, я бы закончил мысль и возможно, сейчас Вы находились бы как можно дальше. - Если бы ты тратил меньше сил на длинные объяснения, то я давно был бы там где должен быть. - Аллен Уолкер нестабилен. - И? - И Вы слишком рано ввели его в игру. Мы ведь спланировали множество вариантов, но ни один не подразумевал, что он окажется в столь раннем сроке в нашем кругу. Его знания о Ноях базируются только на отрицательных аспектах и что бы мы не пытались ему объяснить, все это будет восприниматься как ложь. - Если ты будешь объяснять, то - да. С твоей любовью удерживать информацию. - Я не хочу, чтобы у мальчишки развалился привычный мир, это в первую очередь нанесет удар по Вам, Граф. И как следствие по нам. - Поэтому я не посвящал тебя в свои планы. - Что? - Граф говорит, что все идет как и должно. Он и забыл, что Роад все это время была рядом. Пожалуй, это было еще одной причиной невзлюбить Графа - вседозволенность Мечты. Девчонка не ограничена ни в действиях, ни в желаниях, что уж говорить о постоянных выходках и попытках проверить Уайзли на прочность. Они словно не понимают, как это опасно на самом деле! Словно они все забыли какие жертвы им пришлось принести, чтобы оправиться от предательства Нэа, чтобы восстановить былое могущество и найти перерожденного Графа. - Твоя задача стоит только в том, чтобы убрать из его сознания Нэа. - Она так просто не сдастся. Конечно, не сдастся. Выгрызет все сознание этого мальчишки и возродится без лишних затруднений. Только теперь еще и с бонусом в виде Чистой Силы - Хм. - Я это к тому, что это затратить больше времени. Если бы мы... - Тогда меньше слов, больше дела, Уайзли. Ждать ответа Канда не намерен - быстрым шагом исчезает в многочисленных коридорах особняка Камелот. Он отдал приказ и требует немедленного подчинения. Мы его разбаловали - с неким отчаянием думает Уайзли, переводя напряженный взгляд на развеселившуюся Роад. Ей ведь все ни по чем - она необходима Канде и его планам, ее сила то самое связующее звено, которое нужно, чтобы выманить Нэа и вовремя обезвредить. Пока она не набрала сил, не развязала очередную войну для воплощения давней несбыточной мечты. - Когда он произносит мое имя, мне кажется, что следом пошлет. - Сомневаешься, да? Кто бы не сомневался, - хочется ответить Уайзли, но он вовремя одергивает себя. Повторять участь Скина Болика у Уайзли не было ни малейшего желания, а то, что Роад замешана в смерти Гнева не сомневался. Скин был слишком глуп и примитивен, управлять им смогли даже Близнецы, что уж говорить о Графе. Он мог быть устрашающим и отвлекающим внимание маневром, тем, кого можно было выставить как щит, предварительно снабдив парой-тройкой килограмм сладостей. Он и не заметил бы, что о нем позабыли, что его променяли на мимолетный шанс отвести взгляд в другую плоскость - сражался отчаянно и погиб, отставляя после себя только смердящее тело. - Нет. Я теперь точно уверен, что новоиспеченный Граф плетет собственные сети и посвящать в свои планы нас не собирается. Уайзли намерено выделяет "нас", жадно вглядываясь в реакцию Роад. И она его не разочаровывает - кривится и сверкает глазами - лучший сигнал для Уайзли, чтобы сделать правильные выводы... Пускай, она опомнилась в ту же секунду, растягивая тонкие губы в насмешливой улыбки и любой другой не обратил бы внимание. Все же, Роад оставалась двенадцатилетней девчонкой с поломанной психикой, которая временами забывала о том, что одним щелчком способна уничтожить целые города. Что ж, теперь нужно вычеркнуть и остальных перебежчиков из общего списка *** Лави не был эгоистом. Лицемер больше подойдет для описания его жизненной позиции. Собственная сущность была противна лишь на протяжение трех-пяти перерождений, а после... после Лави ощутил вкус той самой жизни, за которую хотелось цепляться словно утопающий в тонкую соломку. К спасению она не приведет, но создаст на несколько секунд иллюзорное чувство защиты. Глупо предаваться самобичеванию, - говорил он себе, меняя одно имя другим, - я вижу не первый раз, но это не значит, что должен следить за моралью. Наоборот, я уже своим существованием демонстрирую тот факт, что никакой справедливости нет. Кто-то погибал, а кто-то вне зависимости от собственной жизни получалось очередной шанс за шансом, упускал удачу и ждал, когда нагрянет очередная волна. Он потерял смысл бороться, потому что... всегда можно было попробовать еще раз и еще, а после подождать нужного момента и получить все и сразу. Так было всякий раз - он не цеплялся за жизнь, не цеплялся за людей. Существовали только их истории и памятные даты, которые они с Историком заносили в свой архив. Но сейчас... что-то пошло не так. Привычный механизм дал сбой и вернуться к старым порядком было все сложнее и сложнее. Ведь Лави в действительности переживал. Испытывал это щекочущее чувство, что не позволяло ему окунуться в спасительное спокойствие. Не будь рядом его учителя, он бы давно сорвался с места, выпытал из Комуи нужные координаты и поднял бы, как минимум половину ордена на уши. Уолкер... Уолкера нельзя было упустить, с его именем связано слишком много событий. И Разрушитель Времени лишь крупица тех свершений, которые мальчишке еще придется совершить. - Давайте, вы расскажите все снова. И желательно не одновременно. - Да, что рассказывал, панда! Аллена похитили! Он возбужденно всплеснул руками, надеясь, что уловка сработает. Правда что она из себя представляла, Лави сам и не смог понять. Историк не должен заподозрить о его привязанности, не должен разузнать о разрывающем беспокойстве. Иначе о последствиях Лави может только догадываться - как отстранение от этой летописи, так и полнейшее уничтожение, как будущего Историка. Со своим смыслом Лави расставаться был не намерен, но и оставлять все так, как есть - тоже. И уловка состояла в том, чтобы продемонстрировать Историку правду. Ведь рядом Комуи, который должен был удостовериться в искренних переживаниях, а Лави должен разыграть правильный спектакль. Лучшая ложь - это правда - Успокойся. Старик мазнул по Лави равнодушным взглядом, и юноша надеялся, что все получилось именно так, как он и задумывал. - Мы сражались с Акума первого уровня, но как оказалось в последствие это была лишь иллюзия. Уолкер исчез почти сразу же, как только Акума "растворились". - Это странно. - Если только... - Эй! Старик, ты что-то знаешь? - Как ты со старшими разговариваешь, балда?! - Эй! Ты хочешь себе здорового ученика или покалеченного? - Вы что-то знаете, Историк? Комуи в сложившейся ситуации веселья не видел и Лави его прекрасно понимал, вот только Историку нужно было разыграть правильный сценарий. Даже перед лицом опасности Лави не расставался с маской балагура и следовало обратиться к традициям, для закрепления должного эффекта. Комуи подобное поведение мог счесть за дурачество и безразличие, но вот для Историка это был нужный сигнал - опасения не подтвердились. Лучшая ложь - это правда - повторяет про себя Лави. - Я располагаю возможной информацией, но не уверен, что имею право ее разглашать. При свидетелях. К собственному стыду, Лави только тогда замечает, что в кабинете присутствовал еще и Ривер - мужчина переводил взгляд с одного экзорциста на другого, хмуря косматые брови. К чему было это деликатное упоминание о нижестоящем лице, Лави не понимал. Все знали, что рано или поздно либо Комуи не сдержится и проболтается, либо проверяя очередной отчет Ривер сам наткнется на необходимую информацию. Но Историк настаивал и американцу ничего не оставался кроме как подчиниться его воле. Выждав несколько минут, старик продолжил: - Как вы понимаете, Смотритель Комуи, я могу лишь дать вам направление, но не ответ. - Понимаю. - Потому вам стоит обратить свое внимание на архивы, связанные с экспериментами, проводимыми в Азиатском подразделении. Имя - ... *** Истинное безумие ... Подобное в скором времени могло зайти за надоедающую пластинку, которую при всем возможном желание сменить было невозможно. Привычное помещение и гости-куклы, теперь уже безвольно висящие на тонких нитях и тихое перешептывание невидимого кукольника. Аллен в который раз оглядывается, стараясь понять кем он сам является в своем сне - гость, невольный свидетель или же играет роль той незнакомой девушки. Грудную клетку стягивает плотный жилет и Уолкер с трудом смотрит под ноги, хмурясь собственному отражению. Разодранный сюртук готов был сорваться с его плеч, а рубашка пропиталась алым. Что ж, это было чем-то новым, но к чему могло привести? Пока Уолкер занят анализом обстановки, гости расступаются в стороны, освобождая место для нее. Не обращая ни на кого внимание, девушка кружилась, чудом не скользя каблуками по крови на полу. Она улыбалась, смеялась, но по щекам ее текли слезы. И Аллен чувствовал непреодолимое желание выступить вперед, крепко обнять и успокоить, но, словно тот самый невидимый кукловод обрезал нити удерживающие ее. Она падает на пол, шаря руками по полу и беззвучно шепча. Нечто знакомое было в происходящем, но Уолкер так и не смог вспомнить. А действующих фигур становилось все больше и больше, они кружили вокруг нее, но приближаться словно боялись. Шепот превращался в крик, а кровь бурлила, принимала форму и вот в ее руках безвольно обвисает мужчина. Его глаза широко распахнуты, а губы небрежно сшиты. Из одежды сохранились лишь брюки, а грудь исполосована кнутом, разодрана до ребер. Хватит - Ты! Ты виноват! Из-за тебя! Ты! Из-за тебя Мана пошел против меня! Ты!