Все не так, как может показаться.

Аллен страдальчески закатывает глаза, чуть замедляя шаг. Что я такого сделал Комуи? На Линали дольше секунды смотрел? А Сэмия словно слышит его мысли, оборачивается через плечо и презрительно кривится, щуря глаза. Уолкер уже не раз замечает, что у девушки на него весьма посредственная и предсказуемая реакция. Разойтись в оскорблениях и обвинениях не дает лишь присутствие Лави под боком, который готов то ли вступиться за друга, то ли вступить в незамысловатый диалог для самоличного развлечения. И этого Аллен боялся, чуть ли не больше, нежели плохое настроение Сэмии. Будущий Книжник не переносил пресловутой обстановки, желая развлекаться столь часто сколько это позволяет ситуация. Повод находился всегда. Зачастую не приходилось и что-либо предпринимать, попросту найти Сэмию и подождать пока в ее пространстве не появится небезызвестный белобрысый экзорцист. О столь несложном уравнении с двумя составляющими и постоянным неизменным ответом не знал только ленивый. Лави довольно заулыбался, представив себе картину будущей хохмы, а Уолкер заметив лицо друга, недовольно скривился. Уж слишком воинственный и решительный вид у него был. Вот только привычная система будто сменила координаты - Сэмия на протяжение всего времени своего пребывания, словно и не замечала Аллена. Продолжая игнорировать подростка. И лишь хмыкала, всякий раз стоило ей только обратить на того свой взгляд. Но Аллен видел, как все сильнее сжимаются ее пальцы на рукоятке арбалета, словно та все никак не могла с собой справиться. Разрешить терзающее ее внутреннее противоречие. Не выдержав продолжительного молчания, Лави ускорившись, догоняет девушку, стараясь говорить нейтральным тоном голоса: - А Комуи что-нибудь говорил? - Я уже все сказала. - Ну, может, забыла или... - Не смеши меня, Лави! - Аллен невольно вздрагивает, удивленно переводя взгляд на излишне прямую спину девушки. Он еще никогда не слышал подобных ноток волнения в голосе Сэмии. - Моя память идеальна и совершенна. Я не могла забыть. - Остается только добавить - "сбой в системе не произошел", - на грани слышимости шепчет Лави, возвращаясь обратно к Аллену. Но и тогда Сэмия слышит их, недовольно поджав губы. Происходящее Аллену не нравится все больше и больше. *** Они не обговаривают детали, предпочитая очередную неспешную прогулку по окрестностям. О неправильности положения не говорят из чистого принципа - малейшая попытка признать, что названный враг и соперник прав, рассматривается как шаг к поражению. Аллен подобного положения вещей не понимает и первое время, как только он появился в Черном Ордене, сдержать вопиющее возмущение не получалось. О правилах ему рассказали чуть позже, помогая втирать в гематомы лечебную мазь и перебинтовывать особо сильные порезы. Сэмия не разменивалась мелкими оплеухами и нравоучительными речами - несколько выпущенных стрел, траекторию которых можно лишь предугадать, и Аллен был очередным элементов их малой группы, которая вызывала отнюдь не положительные чувства. И тогда все напоминало страшный сон, от которого хотелось как можно быстрее избавиться. Вот только реальность была как никогда ясна. Подобным мыслям Аллен любил придаваться перед сном, оглядываясь назад и стараясь, всякий раз найти нужную лазейку в развившейся ситуации - Возможно, завтра я смогу что-то изменить. - Хватит ворон ловить! - прицельный пинок по голени и Уолкер лишь чудом сдерживает ругательства. Но в чем-то девушка права - сейчас нужно было сосредоточиться на задании. Но по поведению своих напарников, Аллен мог догадаться, что подобным озабочен лишь он. Лави предпочел шарить взглядом по улицам, провожая с довольной улыбкой зардевшихся девушек, что столь робки к вниманию экзорцистов. И весь вид Лави так и светиться самодовольством, а глаза блестят шальным огнем, что Уолкеру остается лишь дивиться. Сэмия демонстративно не смотрит на них, то и дело оглядываясь на опушку леса. Рука ее крепко держит крепкое плечо лука. И Аллен готов поспорить, что тетива на самом деле звенит. Как и чье-то недовольство Не знай, Аллен ни Сэмию, ни Лави, он без сомнения подумал бы о личных отношениях этих людей и ревности с примесью недовольства. Вот только мысли, казалась, еще абсурдней влюбленности Сэмии в него, Аллена. - Ничего здесь нет, - непривычно устало произносит Сэмия. - Только зря время потратили. - Ну, не скажи. Мы наслаждались досто... - Заткнись, - она почти что взвизгивает, ударяя кулаком по дереву. - Твой голос раздражает. Лави лишь усмехается, пожимая плечами - его подобные показательные выступления никогда не волновали. Физическое преимущество было главным приоритетом и казалось, что это раздражало Сэмию только сильнее. - А ты Аллен? - парень переводи веселый взгляд на друга. - Рад нашему небольшому походу? - О, да. Презабавная была прогулка, - не без усмешки отвечает тот. - Так, ясно. Кажется, кто-то снова не в настроении, - Лави демонстративно вздыхает, принимаясь поправлять шарф. - Не понимаю о чем ты, Лави. - Ой, ли. В гостиницу они возвращаются часом позже, так и не придя к общему мнению о миссии. Все трое, как сговорившись настаивали на своем и не желая слушать друг друга. И если Сэмия подобное устраивала из-за чрезмерного упрямства, то Лави, Аллен был уверен, спорил просто так, потому что это могло стать очередной хохмой. Худших напарников Уолкер и вообразить не смог бы. Уставшие и недовольные экзорцисты разбрелись по комнатам, предпочитая проводить остаток вечера в компании собственных мыслей. А Аллен все не мог забыть того несостоявшегося сражения с незнакомкой; в голове настоящая путаница, что уж говорить о сознании обстановки в целом. Происходящее можно было назвать самым ужасным из возможных последствий - вместо предписанных суток они могут затратить на поиски недели. Миссия превращается в фарс, а поведение его напарников - в цирковое представление для одного зрителя. Уолкеру не предписана ни малейшая роль, и он без малейшего сомнения уверен в том, что повлиять на события не сможет, даже при желании. Вмешиваться в перебранку японки и Лави совершенно не хотелось, вот только и незамеченным он остаться не сможет. Оставалось лишь набраться терпения, проглатывая очередной оскорбление Сэмии и шутку Лави. Он бы очень хотел знать, почему Сэмия ополчилась против него - Вот только на этот вопрос сможет ответить разве что врач. ...Еще никогда обволакивающая тьма не казалась Уолкеру спасительной. Но сейчас, он блаженно улыбался, осторожно ступая вперед, раскинув руки. Он чувствовал себя в невесомости, не осознавал идет ли он по земле или же парит, реальность происходящего постепенно ускользала от него. Ощущения сродни легкому покалыванию в во всем теле. И Аллен не сдержанно смеялся, растворяясь в темноте, позволяя ей всецело поглотить его, оплетая невидимыми путами. Как никогда он чувствовал себя свободным, чувствовал вседозволенность. Дурманящее чувство вседозволенности, опьяняло. В детстве он хотел летать подобно Дедалу, парить на искусственных крыльях. Свой неудачный опыт Аллен запомнил надолго - сломав несколько костей, мечта превратилась в легкий страх, с которым Уолкер пытался справиться, по сей день. Но не сейчас. Аллен чувствовал, как невиданные потоки ветра подхватывают его, унося все дальше и дальше. Только бы знать о начальной и конечно точке, - мимолетом думает он. В считанные секунды картинка меняет, наполняется цветами. Мельтешение людей вызывает резь в глазах. Уолкер не замечает того момента, когда его окружает толпа, но чувствует охватившее их недовольство и волнение. Он и сам заряжается этими чувствами, принимается осматриваться. Талию непривычно сжимает парадный кафтан, а запястья, плотно застегнутые манжеты. Ощущения слишком реальны и Уолкер чувствует, как на спине проступает пот, а отросшая челка становится липкой от влаги на висках. Он пытается прорваться вперед либо же оказаться где-то позади. Путь не столь важен, хочется оказаться как можно дальше от людей, что излишне сильно принимаются толкать его так, что было сложно устоять на ногах. Уолкер невольно пошатывается, опуская взгляд себе под ноги и пораженно замирая. Пустота не исчезла, лишь приобрела странного рода форму. Будто он стоит на зеркале, но все не может разглядеть своего отражения. И это пугает похлеще осязаемой боли. Несмотря на недовольство, поднявшееся от его маневра, Аллен буквально прорывается вперед. Это же мой сон! - думает он, забывая о восклицаниях и возмущениях со стороны. Он и вовсе не понимает, почему люди столь реальны, а не напоминают ожившие куклы. Обычно происходило нечто подобное - парадный вечер и странные одежды, слишком много обряженных кукол и он один, вышагивающий в такт незнакомого вальса. Привычная картинка рушилась на глазах, наполняясь жизнью и действиями. Толпа словно по мановению палочки расступилась, освобождая Уолкеру путь. Бывали дни когда ему и вовсе снилось нечто на грани фантастики. Все начиналось со столь привычной уютной темноты, которая позволяла ему на мгновение покинуть пучины личной ограниченности и страха. А после появлялись люди, комнаты и целые поместья, ограниченные лишь чернотой куба, в котором было замкнуто его подсознание. Куклы разыгрывали представления, столь реальные, что временами Аллен забывался в их идеальной искусственной реальности. Когда-то он был лишь сторонним наблюдателем, а когда-то и сам принимал участие - зачастую оно было не значимым. Будь то чье-то отражение или тень. Иногда же, словно в подтверждение словам Сэмии, Аллену снилась девушка, роль которой он примерял на себя, как один из костюмов перед бал-маскарадом. Она была похожа и не похожа на него одновременно. Было что-то в ее поведение особенное, незаметное для постороннего взгляда, но столь очевидное для Аллена. И сейчас, она была там. В оборванном платье и взлохмаченными черными волосами, с покрасневшими запястьями и злыми глазами, потерянная в черноте под ведущей залой представления, словно ждала когда же и она окажется там, среди гостей. Я исчезну, и она будет здесь, - с уверенностью думает Аллен, стараясь не опускать взгляд вниз. Уж больно грозно и одновременно жалко выглядит дама. С таким успехом, Уолкер может забыть о решение плыть по течению и ворваться с повествование чужой пьесы. Проходит мгновение, когда он замечает Сэмию. От возмущения и восхищения, Уолкер совершенно непристойно разевает рот и краснеет, стоит его взгляду скользнуть в глубокий вырез вечернего платья. Без формы экзорциста, лука и презрительного взгляда Сэмия преобразилась до неузнаваемости. Но Уолкер вовремя одергивает себя, подавляя желание подойти к девушке. Сознание рисует весьма привычный образ недовольства на точеном лице, стоит только Аллену подойти ближе. Что уж будет, если я приглашу ее на танец? Бр-р-р... - он коротко передернул плечами, отворачиваясь к широкой лестнице. - Минуту назад ее тут не было. Почти сразу же Уолкер чувствует, как его переполняет удивление и предвкушение. Что на этот раз решило показать его подсознание? Но проходит минута, вторая, Аллен продолжает отсчитывать неспешно текущее время, вот только прибавляется лишь гвалт позади него. Ему хочется поднять вверх, узнать, что скрывает за собой другая часть поместья. Но в то же время Аллен с предельной четкостью понимает, что не сможет и шагу ступить по лестнице. Остается лишь томиться в ожидании и надеяться, что это не очередной затяжное представление. Он смотрит аккурат на самую верхнюю ступень, боясь пропустить первое появление очередного гостя. *** Уолкер, не тормози! Аллен не успел почувствовать привычной рези в левом глазу, после активации, как голос Сэмии прогремел над ним вместе с выстрелом Акума. И все закрутилось, словно старая кинопленка. Мгновение назад они были на празднике, невольно заряжаясь всеобщим весельем. Не важен был повод, не важен язык, на котором ловко перебрасывались местные торгаши и, даже столь откровенное, недовольство Сэмии было почти что незаметным. Уолкеру хотелось запечатлеть каждую улыбку, заполнить разящее чувство пустоты в собственном сердце, тем всепоглощающим счастьем, что дарили окружающими его люди. Волшебство словно рождалось у него на глазах и как по щелчку все прекратилось. Но растерянность длилась не долго, и вот он уже стоит рядом с Лави, активируя Чистую Силу. Младший Историк понимает его без лишних слов и, использовав молот, поднимается на крыши домов. Сэмию он теряет из виду почти сразу же, но думать о безопасности девушки, не было времени, Уолкер лишь надеялся, что она не станет действовать опрометчиво. Сколько бы миссий они не провели бок о бок, всякий раз, Сэмия предпочитала действовать самостоятельно, отдаляясь от вынужденных напарников. Уолкер и раз был бы понаблюдать за сражением Сэмии, но взгляд цеплялся лишь за вспышки от выстрелов. Акума брали измором, собирались в плотные кучи и нападали, словно булава на камень. Слишком много - с несказанной осторожность Уолкер передвигается ближе к центру площади, прикрывая левый глаз. Точки смещаются в одну, и перед ним будто жирная клякса растекается - не сосчитать, сколько их и не понять, откуда они прилетают. Скольких бы Акума они не уничтожили, над площадью появлялось аккурат столько же. - Вы все живете во лжи! - голос Матильды он слышит сквозь очередной взрыв от убитого Акума. Уолкер удивленно оборачивается, выискивая взглядом неприметную скрюченную фигуру женщины. - Матильда? А она словно и не замечает взрывов и криков раненых людей, ставших невольными жертвами разразившегося сражения. Появившись словно из ниоткуда, она опустилась на колени, пачкая серую длинную юбку. - Что она тут делает? - раздраженно кричит Лави. - Не знаю, но... У Акума происходящее вызвало непривычную реакцию - вместо молниеносного нападения, они не обратили на появившегося человека ни малейшего внимания. Продолжали кружить вокруг экзорцистов, тесня их к высокой церкви. Туда, где спряталась почти, что все жители, находившиеся на момент атаки на улице. - Мне что как всегда одной выполнять всю работу? - Я сейчас! Лави кидает короткий взгляд на Аллена, исчезая в мареве разразившегося сражения. Уолкер лишь мысленно благодарит за временное отвлечение внимания, останавливаясь рядом с Матильдой. Акума их словно не замечают, облетают стороной, огибая по дуге. Но я не чувствую влияние Чистой Силы - О, милый мальчик, - она кривит рот, старательно улыбаясь. - Я тебя помню. А ты? - Я Вас помню, Матильда. Происходящее не нравится Уолкеру все больше и больше. - Да не меня ты должен помнить! Ты должен помнить, что я тебе сказала! Аллен, не ожидая резкого ответа женщины, отступает в сторону. Матильда раздосадовано взмахивает руками и поднимается, с невероятной ловкостью, с колен. - Это какая-то бессмыслица, - неосознанно бормочет тот. - Просто запомни. Ты не должен ничего делать. Только запомнить и в нужный момент не хлопать ушами, - Матильда подается вперед, дергая Уолкера за уши. - А теперь проваливай! - Здесь опасно, Матильда. Вам лучше... – он вовремя перехватывает женщину под локоть, поспешно уводя с площади, прикрывая плащом. - Я сама решу, что для меня лучше, а что нет, - но вопреки сказанному послушно идет, опираясь плечом на Аллена. *** Происходящее походит на постановку любителя-драматурга, прореха на прорехи, а смысл потерян среди строк низко бюджетных реплик. Актеры слишком жарки и беспечны, вызывают лишь презрительные ухмылки и чувство отвращения. Они противоречат сами себе, открещиваясь несуществующими принципами и высокой моралью, представлениями о которой остаются лишь представления, а не истины. Беды лишь рядом с ними, но сами они не будут бедой Действия алогичны, а личные причины примитивны до безобразия и складывается впечатление, будто каждый растерял малейшее понятие о последовательности. Лишь один элемент выбивался из общей картины, складывал собственную ветвь и рождал новый смысл. Его появление почти, что будоражило кровь и вызывало интерес с примесью недовольства. Он мог бы стать отменным союзником, но был лишь очередной пешкой, под гнетом собственных переживаний. Эмоции стали его дамокловым мечом, нависшим и вот-вот рухнувшим ниц. - Ми-и-илый! - протягивает Роад, буквально вываливаясь из окна на главную площадь. - Он как Мюнхгаузен, только с воздухом сражается! Близнецы смеются наперебой, наблюдая за разразившимся сражением. В отличие от этих идиотов, эти видят сквозь иллюзии - презрительно скривившись, думает Граф. В который раз, наблюдая за экзорцистами, он испытывает разочарование. - Иди, скажи ему об этом. - Бу, Деби. Тогда я провалю всю миссию, - она показательно кривится, упираясь руками в бока. Брюнет на ее слова лишь скалиться, насмешливо вскидывая бровь. Граф на их ребячества внимания не обращает. Все его внимание приковано к действиям экзорцистов. Мельтешение перед глазами раздражает, но он ждет того момента когда их маленький подарок дойдет до адресата. Первым замечает странности Уолкер, что удивляет Графа сильнее. Ставка растет, и Младший Историк теряет свою позицию фаворита. Графу почти становится скучно, когда мальчишка снова активирует свою Чистую Силу, но нападать тот не спешит. Лишь внимательно наблюдает. - Зато перестанешь над ухом жужжать. Глупо было надеяться на то, что вне стен из резиденции Роад и близнецы начнут вести себя как и подобает высшим существам. Пожалуй, они находили в подобном только им одним известный смысл. Граф выжидал лишь одного - когда обман раскроют и кто станет победителем в их избирательной игре. - Может, лучше пошлем блондинку к ним? - протягивает Роад, неоднозначно покосившись на Джасдеро. - С чего это? - Он на Акуму второго уровня похож - мозгов как у примата и страшный, как будто чумной. - Кто бы про страшного говорил! Мальчик-девочка. - Сейчас кто-то... - Умолкните. Сворачивается представление с тем же размахом, что и началось. Уолкеру хватило одного лишнего движения или же мальчишка еще не растратил всю удачу. Невольный взмах рукой и Акума, словно и не было его, исчезает, дымкой растворяется в воздухе.