Of Truth and Love

— Слышали новости? — спросил ДжунЮн. — Да… Ужасно. Он так старательно готовился к выходу альбома, — пробормотала ЮнЧжи, сев на лавку рядом с КиЁн. — Думаете, он перенесет дату релиза? Назначит позже? — спросил МинХван. — Если он это сделает, мы не сможем выступать с ним, — сказал ДжунЮн. — Что, если он решит поменять весь концепт? — спросила КиЁн. — Как думаешь, ЧаХё? — повернулась к ней ЮнЧжи. ЧаХё растягивалась перед зеркалом и не вникала в разговоры танцоров. Она все думала о Дине, о том, насколько тот был разочарован, и её сердце сжималось. Она не совсем понимала, почему чувствует себя так, но, тем не менее, чувствовала, и её это беспокоило. Ей было ужасно жаль Дина. И хотя она ещё не видела его и не говорила с ним, ей казалось, она ощущала ту же боль, что и он. Ей хотелось выбросить эти мысли из головы, именно поэтому она уже переоделась и начала репетировать, хотя их хореограф еще не пришел. — ЧаХё? — снова позвала ЮнЧжи. — Я не знаю. Я… Мне кажется, нужно оставить его в покое и дать ему время, — сказала она, повернувшись к ребятам. — Ты что, ни капли не переживаешь о нем? — спросил МинХван. — П-переживаю, — ответила она, избегая их взглядов. — Надеюсь, с парнишкой всё в порядке, — сказал ДжунЮн, всал с лавки и подошел к ЧаХё, — Нам нужно показать ему свою поддержку любыми способами. — Для айдолов это не такая уж и большая проблема, насколько я знаю, — сказал МинХван, — Но зная, как Дин пишет свои песни… Вкладывая в них всю душу… Ему должно быть супер-херово сейчас. — Согласна, бедняга, — сказала КиЁн. — И зачем кому-то понадобилось это делать? Нужно же хоть немного уважать труд исполнителя и его планы, — выкрикнула ЮнЧжи. — Нам никогда этого не понять, — вздохнула КиЁн. Дверь в студию открылась. Танцоры не обратили на это большого внимания — они привыкли, что их студия как проходной двор. Но ЧаХё увидела отражение вошедших в зеркале, и вмиг повернулась. — Джусен, Кемпер, Тутриплекс, ЧекПаррен, что вы здесь делаете? — спросила она тихонько, подойдя к ним. Хорошо, что ЮнЧжи с МинХваном не видели их. Если увидят — им всем крышка. — ЧаХё… Ты нам нужна, — умоляюще прошептал Кемпер. — Зачем? — спросила она, встав в проходе. — Дин. Ты нужна нам. Нужна ему, — сказал ЧекПаррен. — Что? Зачем? — обеспокоенно спросила она. — Пойдем с нами, — сказал Джусен, схватил её за руку и потащил из студии. — Подождите, куда?! — удивилась ЧаХё. ЮнЧжи заметила, как тушку ЧаХё внезапно вытащили из студии. Тутриплекс поймал её взгляд. — Мы одолжим ЧаХё! — сказал он, — Но она, может быть, не вернется. Спасибо! — Подожди! Куда?! — рванула за ними ЮнЧжи, но за дверью их уже не было. ~ Парни сказали, что Дин закрылся в студии и даже отказался идти обедать, чего раньше никогда не делал. Еда всегда поднимала ему настроение, и он впервые сказал нет. Джусен сказал, что он даже кричал и плакал с самого утра, швырял вещи по всей студии, а потом и вовсе их выгнал. Кемпер сказал, что еще ни разу в жизни не видел его таким злым. Они пытались позвать Миллика, но тот был слишком занят и не мог приехать. — Ты — единственный человек, который в силах что-либо сделать, кроме Миллика, — сказал Джусен. — Я пытался поговорить с ним, но он даже не посмотрел на меня, — нахмурился Тутриплекс. — А почему вы так уверены, что у меня получится успокоить его?! — спросила ЧаХё. — Потому что он любит тебя. Он просто обязан успокоиться, увидев твою улыбку, — сказал Джусен. — Что?! Позвольте поставить вас в известность, парни. У меня хоть и красивая улыбка, но временами она его раздражает, — сказала ЧаХё, отталкивая их, чтобы уйти. — ЧаХё, ну пожалуйста! — взмолился ЧекПаррен, — Если у тебя не получится, то я даже не знаю, кого ещё просить. — Ещё один человек, который мог бы попробовать — это Кит Эйп, — сказал Тутриплекс. — Но мы не можем просить его лететь сюда из штатов, чтобы вернуть Дина в реальность, понимаешь? — сказал Джусен. — Но… Я не могу… Я не знаю, как это делается, — взмолилась ЧаХё. — Тебе и не нужно ничего делать, просто зайди туда, — сказал Кемпер. Джусен достал из кармана пару запасных ключей и вставил замочную скважину. Вдруг по ту сторону двери раздался громкий вопль, что-то тяжелое ударилось об неё и разлетелось на мелкие части. — Степлер, скорее всего, — пробормотал Кемпер, сделав шаг назад. Джусен провернул ключ и повернул ручку. Он притянул ЧаХё ближе, медленно открывая дверь. Потом посмотрел на ЧаХё и они оба кивнули. Она осторожно просунула голову в щель, глядя по сторонам. — Д-дин? — тихонько позвала она. Обстановка в студии её поразила, когда она решилась сделать шажок внутрь. Кемпер был прав, последним в дверь полетел степлер. На полу валялись горы скомканной бумаги. Ковер завернулся с нескольких сторон, а диванные подушки были разбросаны по комнате, одна из них валялась под компьютерным столом. Ручки валялись на полу, кружка лежала рядом с мусорной корзиной, а её донышко — в метре от неё. Дин сидел за компьютером, положив голову на стол. Его любимая куртка валялась за диваном. Он был лишь в джинсах и белой рубашке. — Дин… — снова позвала ЧаХё, в этот раз немного громче. Он услышал. Обернулся. ЧаХё увидела свет в его глазах. Недобрый. Он напугал её. Ей тут же захотелось сделать шаг назад, но ноги будто приросли к полу. Он встал и подошел к ней. — Кто сказал тебе прийти сюда?! — спросил он на повышенных тонах. ЧаХё было сложно сказать, злился ли он из-за того, что она здесь, или просто из-за того, что кто-то нарушил его уединение. — Я… Просто хотела… Увидеть тебя, — её губы задрожали. Она завела руку за спину и попыталась помахать парням, чтобы они тоже зашли. Но Дин подошел к ней, схватил за руку и втащил в студию. Другой рукой захлопнул дверь. Потом отпустил ЧаХё. — Хотела увидеть, как мне херово?! Ну, смотри, — прокричал Дин, разводя руки в стороны. — Дин… — мягко проговорила ЧаХё, изо всех сил пытаясь смотреть ему в глаза. — Ты ведь слышала уже, да?! Хотела увидеть, как я страдаю?! — дрожащим голосом проговорил он. — Нет… Я просто… — Может, посмеяться надо мной пришла?! — снова закричал Дин, схватил свой блокнот со стола и швырнул его об стену. ЧаХё замерла. Ей на секунду показалось, что он хотел бросить ним в неё. Но книжица полетела в другом направлении — на диван. — Дин… — проговорила она, собрав свою смелость в кулак и делая шаг ему навстречу. Она видела, что он запутался. В его взгляде смешались страх, грусть, разочарование, неизбежность. Ей было больно видеть его вот таким, как будто в сердце вгоняли иглы, одну за другой. Ей захотелось обнять его, сказать, что все будет в порядке. Дин тяжело дышал и поджимал губы в попытке снова не расплакаться. Он видел, как ЧаХё сделала шаг ему навстречу, протянув к нем руки. Он выпрямился и поднял голову, взглянув на неё. Её лицо было бледным и это вдруг поразило его до глубины души. Как он мог накричать на неё? Она подошла к нему ещё немного ближе, потянулась рукой к его ладони и позвала по имени. И ему этого хватило. По щеке скатилась непрошеная слеза. — Пожалуйста… Скажи, что ты пришла не смеяться надо мной. Не сказать, насколько я жалкий, — захныкал он. ЧаХё держала его за руку и подняла голову, заглядывая ему в глаза. — Нет, Дин. Я здесь не за этим, — уверила она его и сжала его ладонь. Дин убрал свою руку из её. И, хотя ЧаХё это удивило, она ничего не сказала. Но в следующую минуту он обнял её за плечи и расплакался. Он спрятал лицо у неё на плече, пока слезы стекали по щекам. Боль, злость, разочарование и страх — всё уходило. Он никогда не плакал перед своими друзьями. Но как только пришла ЧаХё, ему тут же стало лучше. А поняв, что она здесь ради него, Дин растрогался. Ему просто необходимо было освобождение. ЧаХё уж никак не ожидала такой реакции и почувствовала, как быстро забилось сердце. Но дыхание её не участилось, как это обычно происходило при нежелательных прикосновениях. Вместо того, чтобы оттолкнуть его, она подняла руки и положила их ему на спину, легонько похлопывая. Дин крепче обнял её, и ЧаХё обняла его в ответ, так же сильно, положив голову ему на грудь. Плечо и шея её уже были влажными от слёз, но ей было совершенно все равно. Всё, что имело значение в данный момент — Дин. И он был в её объятиях. — Всё наладится, ами, — тихонько проговорила ЧаХё Дину в шею. «Так вот как это — разделить с кем-то его грусть» подумала она, поняв, что делает это впервые. И не жалела, что испытала это с Дином.