Мгновения жизни

— Я здодов, ну дестно! — Тобиас торопливо обнял жену и, схватив пальто, стремительно выбежал из дома, стараясь сдержать чих как можно дольше. Отойдя на порядочное расстояние, оглянувшись и убедившись, что увидеть его нельзя, он наконец смог расслабиться и с удовольствием чихнул. Одновременно с его чихом лампочка стоящего во дворе фонаря погасла и в следующую секунду взорвалась фонтаном стеклянных осколков. Стряхивая с себя стекло, Тобиас несколько раз выругался, судорожно размышляя о том, что совершенно не хочет раскрыть свое владение магией от банальной, взрывающей лампочки простуды. Вздохнув ртом — нос его сейчас совершенно не дышал — он подхватил поудобнее свою рабочую сумку и пошел дальше, надеясь, что его наставник сможет что-то сделать. В этот раз Тобиас даже на блокиратор магии был бы согласен. − Я вздрываю предметы, когда чихаю, — Снейп высморкался в платок и, скривившись, сунул его в карман брюк. Грегори Макномара смотрел на него благодушно, и в синих глазах плясали задорные смешинки. Давно уже внешне смирившийся со своей участью сквиба, он в душе все равно завидовал волшебникам, но этот парень, то и дело влипающий в передряги, его веселил. − Сколько себя помню, но такого ни разу не видел. По симптомам обычная простуда. Думаю, дело в том, что прошло слишком мало времени после того, как в тебе проснулась магия, и сейчас ты как ребенок со всеми детскими выбросами и неспособностью контролировать силу в момент слабости организма, — говоря это, доктор тщательно осматривал Тобиаса и то и дело цокал языком. — Думаю, ты уже сам про себя все знаешь и мои комментарии излишни, так ведь? — Продтуда обычная, — произнес Снейп еле дыша носом и сильно картавя. — Иди, прокапайся физраствором, хуже не будет, а потом за работу, коли пришел. И старайся не чихать, лампы тут дорогие. А я пока поищу блокирующий браслет, был где-то у меня. В обед зайдешь. — Макномара махнул рукой, показывая, что разговор окончен, и Тобиас, пожав плечами, направился за физраствором и, ловя на себе сочувственные взгляды медсестер, думал о том, как должно быть плохо он сейчас выглядит. Впрочем, спустя некоторое время, бодрый и весьма довольный собой, он смог приступить к работе, вдохновенно оглядев очередь, толпившуюся под дверью его кабинета. Врачом он хотел быть с детства и сейчас, получив персональное разрешение работать в травмпункте, пока другие, такие же как он, занимаются чем-то менее интересным, радовался каждому своему дежурству как ребенок и очень хотел случай потяжелее. В обед, наступивший очень быстро, забыв о блокирующем браслете, Тобиас по привычке пошел в подсобку тренироваться в трансфигурации. Чувствовал он себя, по собственному же мнению, замечательно. Лекарства и капельница сняли все симптомы простуды и, находясь в замечательном настроении, Тобиас именно сегодня собирался наконец-таки превратить крысу, одолженную в лаборатории, в иглу. Сама крыса упорно не желала становиться иглой уже несколько недель кряду. Под руководством своего наставника Тобиас определенно делал успехи и внутренне гордился собой, но выполнение этого задания, похоже, становилось делом его жизни. Он с успехом превращал крыс в чашки, чашки в корзины, а те в бурундука, но вот игла оставалась для него чем-то запредельным. Ни он, ни Макномара не могли понять причину, но если Тобиас иногда хотел и вовсе сломать свою палочку, то суровый наставник заставлял его упражняться, как только у Тобиаса находилось свободное время. Сейчас же, сидя на потрепанном стуле в маленькой комнатке при морге, которую давно приметил для своих занятий, Тобиас смотрел в красные глаза крысы и искренне ее ненавидел. — Тьфу на тебя! — он внезапно чихнул и взмахнул палочкой в уже привычном жесте, но вместо иглы на поверхности стола оказался мохнатый чайник. Тобиас оторопело уставился на свое творение, а чайник, подпрыгнув, вцепился носиком в его палец. Тобиас вскрикнул, дернул руку, отбрасывая от себя чайник, который, ударившись о стену, противно заверещал и задергался. В то же время дверь подсобки приоткрылась и рыжая медсестра, тепло улыбнувшись бледному Тобиасу, с неуместной нежностью промурлыкала, что тот срочно нужен пациенту с переломом руки. Рассеянно кивнув ей, он полами лежащего на столе халата аккуратно поднял чайник и, невзирая на писк, с трудом запихнул его в небольшое окошко клетки. Вернувшись в кабинет, Тобиас сразу же узнал в пациенте своего одноклассника и соседа по парте Барри Свенсона и, бегло осмотрев руку, поспешил отвлечь бывшего друга от процесса. — Как считаешь, сбылось таки предсказание миссис Триш, ты таки сломал себе руку? — Тобиас улыбнулся и посмотрел на снимки рентгена, которые предусмотрительный Барри уже принес с собой. Барри усмехнулся, вспомнив, как учитель, которую, казалось, каждый в школе терпеть не мог, однажды поймала его за крайне интересным занятием по прочищению носа и тут же предрекла крайне печальную судьбу с вечно сломанной рукой. — Надеюсь, что нет, — кривясь, словно испытывал боль, ответил он. — Ты в курсе, что меня потом еще три года звали Барри Ковырялка? Мужчины рассмеялись, вспомнив школу, и Барри, охнув, схватился за руку, мигом перестав улыбаться. — Ты уверен, что мне не положено сейчас никакое обезболивающее? — Угу, — Тобиас кивнул и взглянул на Барри поверх снимка. — У тебя нет перелома. Даже ушиба не вижу. Говоришь, упал с дерева? — Да. С лестницы, — рассеянно пробубнил Свенсон и, как-то загрустив, тихо, с надеждой добавил: — А может таки есть перелом, а? Хмыкнув, Снейп закрыл дверь и, сев перед одноклассником на табурет так, что теперь они оказались на одном уровне, мягко произнес: − И зачем тебе сломанная рука, Барри? Барри покраснел, понимая, что деваться, кажется, уже некуда, и, судорожно вздохнув, словно пловец перед стартом, едва ли не на одном дыхании выпалил Тобиасу всю драму своей жизни. Драма, на взгляд Снейпа, была сущим пустяком и сломанной руки совершенно не стоила. — Ну если тебя так достал этот ремонт, то что мешает тебе просто замотать руку бинтом и выдать это за тот же ушиб? — Моя жена верит только справкам. — Барри печально вдохнул, оглядывая руку, на запястье которой постепенно проступал синяк. — Может ты просто напишешь, что там перелом или вообще сам мне руку сломаешь? — он с досадой посмотрел на Тобиаса. — Ты в своем уме? — Снейп задохнулся от возмущения. — Ты понимаешь, о чем просишь? Нет уж, подделывать документы я не стану и тем более ломать руки. Вскочив со стула и уже не глядя на товарища, Тобиас что-то написал на бланке и, вручив его Барри вместе со снимками, вывел в коридор, захлопнул дверь и плюхнулся на стул, удивляясь человеческой глупости. Практически сразу в дверь тихонько постучали. − Я же сказал, что не стану! — открывая дверь, произнес Снейп и замер, увидев перед собой вместо Свенсона медсестру с тарелкой в руках. — Надеюсь, что это не мне адресовано? — улыбнувшись, она пролезла под его рукой и бедром и захлопнула за собой дверь. — У меня сегодня день рождения, и я принесла тебе угощение, надеюсь, ты любишь лимоны? − Спасибо, Эмилия, — пробормотал Тобиас, прочитав имя девушки на бейдже, приколотом булавкой к внушительной груди. − Не помнишь мое имя или любуешься? — она немного отошла и, нагнувшись, аккуратно поставила тарелку с лимонным пирогом на стол. — Может отойдешь уже от двери и попробуешь, м? Под удивленным взглядом Тобиаса она обмакнула палец в крем и облизнула его, лукаво улыбнувшись. — Знаешь, — пробормотал он, вслепую пытаясь найти ручку двери позади себя, — я только что понял, что у меня жуткая аллергия на лимоны. Найдя ручку, Тобиас, мысленно проклиная сегодняшний день в целом и всех медсестер в частности, выскочил из кабинета и, едва не сбив с ног проходящую мимо старушку, поспешил в подвал. Захлопнув за собой дверь и уперев руки в колени, он пытался отдышаться и понять, чем и кому он так не угодил и может ли все стать еще хуже. Словно в ответ на его мысли в глубине помещения что-то со звоном грохнулось, раздался сдавленный писк, звон, а за ним глухое ругательство. − Кто здесь? — На всякий случай позвал Снейп и, не получив ответа, отошел от двери. Повинуясь странному инстинкту и стараясь не шуметь, он аккуратно вынул палочку из внутреннего кармана халата и осторожно двинулся на шум, источник которого, видимо, скрывался сейчас за старой ширмой. Резко откинув голубую ткань, Тобиас едва ли не вскрикнул от открывшейся сцены. На полу, уронив на себя клетку с трансфигурированной в мохнатый чайник крысой и вывернув ногу под неестественным углом, вся залитая кровью, сидела девушка и смотрела на него со смесью страха и обиды. − Ну что, волшебник. Поступишь как подобает? — она вскинула голову и прикрыла глаза, словно готовясь к чему-то неизбежному. Тобиас же продолжал таращиться на нее, даже не представляя, что же сделать в первую очередь. Определить, откуда на ней столько крови, на глаз не выходило, а вот нога определенно требовала врачебной помощи. В несколько шагов преодолев расстояние между ними, он аккуратно вынул ногу из перевернутого стула, с которого, видимо, свалилась девушка и охнул, увидев торчащую из кожи кость. Оглянувшись в поисках хотя бы бинта, он не заметил, как она открыла глаза и, вздохнув, с хрустом поставила кость на место. − Спятила? — Тобиас рывком отдернул ее руки, снова осматривая рану на ноге, которая прямо на глазах становилась меньше. — Что это значит? − Что я вампир, вероятно? Ты не заметил? — она зачем-то помахала рукой у своего лица и огромного пятна крови на груди. — Раз убийство отменяется, то поможешь встать, раз такой добренький? Девушка попыталась приподняться, но тут-же сморщилась и снова села на пол. Переваривая информацию, Тобиас подставил ей плечо, и, уже опираясь на него, она смогла подняться и сесть на злосчастный стул. − Почему я должен тебя убить? − Потому что вампиров обычно убивают, — она оскалилась, демонстрируя небольшие клыки, и усмехнулась. — Во всяком случае, если видят их в крови и среди магглов. Негласное правило такое. — Глупость какая. — Тобиас придвинул табурет поближе к девушке и снова взялся за ее ногу. — Медленно заживает. Как быстро затянется? − Долго, − ответила она, морщась от его прикосновений. — Залечить можешь? Буду должна. Тобиас только кивнул и поднявшись, вновь подставил плечо, но наткнувшись на недоуменный взгляд, остановился. − Что-то не так? − И что ты, интересно, собираешься делать? — девушка картинно сложила руки на перепачканной груди и выжидающе уставилась на Тобиаса. − Довести тебя до своего кабинета, обезболить, наложить швы… Да что? — вскрикнул он, глядя, как по мере перечисления действий округляются глаза непрошеной гостьи. − Для начала то, что я вампир и за дверью расположено большое окно. Если я выйду, то обезболивать и накладывать швы будет уже некуда. Это раз. А два — ты серьезно? Швы? Ты волшебник, взмахни палочкой! Тобиас растерянно посмотрел на палочку и свои руки и, вздохнув, сунул ее в карман. − Долго рассказывать, но в швах я сейчас уверен гораздо больше. Жди тут, я все принесу. Девушка только фыркнула и, махнув рукой, со скучающим видом облокотилась на стену. Вернуться в подсобку сразу Тобиасу не удалось. Возле кабинета за время его отсутствия столпилась небольшая очередь и, приняв всех, он снова поспешил вниз, предусмотрительно зайдя в хранилище и захватив с собой банку со списанной кровью, верно рассудив, что подобную и разбила гостья, испугавшись его прихода. − Я подумал, ты, наверное, голодная? — закрывая за собой дверь, Тобиас кивнул на испачканную кофту девушки и протянул ей банку, которую та с голодным блеском в глазах открыла очень проворно и тут же в несколько глотков выпила содержимое. — Видимо, не ошибся, — добавил он, раскладывая на столе инструменты и очередной раз оглядывая ногу. − Спасибо, Тобиас, — тыльной стороной ладони она вытерла рот и, блаженно улыбнувшись, представилась. — Я — Ванесса. Тобиас в ответ просто кивнул, слушая ее вполуха. Ему, как начинающему врачу, была чрезвычайно интересна природа любого, нового и не изученного ранее существа. Накладывая швы, он машинально отмечал сходства и различия тканей, то, как кожа реагирует на повреждения и как сильно она отличается от обычной. − Ты странный, — протянула Ванесса, наблюдая за работой Тобиаса. — Обычно маги убивают вампиров, а ты мне рану зашиваешь. Она, конечно, сама бы затянулась, но пришлось бы хромать недели три. А тут… − Я недавно в волшебниках. Меньше года, — неожиданно для себя признался Тобиас, не отрываясь от швов. — И я понятия не имел, что вампиры вообще существуют. Но я увидел, что тебе нужна помощь и, собственно, вот. Готово. — Пожав плечами, он неловко закончил свою речь и обрезал нить. − Есть негласный кодекс, — Ванесса оглядывала швы на ноге и задумчиво водила по ним пальцем. − Если волшебник не убил вампира, то вампир остается у него в подчинении или услужении. Само собой, такой союз подчас очень опасен, но ты мне действительно помог, и я не хочу служить тебе, но отблагодарить тебя мне хочется. Что я могу сделать? Он только пожал плечами, не представляя, что можно попросить у вампира и что вообще ему может быть надо. − А можно просто узнать от тебя побольше о магии, вампирах и… − он замялся, боясь выглядеть глупо. — Мне просто интересно. Все. Ванесса удивленно округлила глаза и рассмеялась. − Почему бы и нет, — все с тем же смехом ответила она. — В любом случае это будет интересно, я давно не общалась с волшебниками на равных. Давай договоримся в одно из твоих ночных дежурств? Ну, или в любом случае я раз в несколько месяцев наведываюсь в эту больницу за кровью, так что найдемся. И кстати, забавный у тебя чайник. С этими словами она встала и, подмигнув, легко подпрыгнула и, ухватившись за край вентиляционного люка, исчезла, оставив Тобиаса в легком недоумении и с чувством абсурдности происходящего. − Кажется, я не удивлюсь, если по приходу домой окажется, что Эйлин завела дракона. Он поднял с пола трансфигурированную в чайник крысу и, ни на что особо не надеясь, направив на нее палочку, произнес заклинание. Чайник издал тонкий писк, и спустя мгновение на столе лежала тонкая блестящая и абсолютно ровная игла. Улыбнувшись самому себе, Тобиас вернул крысе ее естественный вид и, приведя подсобку в порядок двумя взмахами палочки, поспешил домой, предвкушая, как удивится Эйлин, когда узнает, кого он сегодня лечил.