Мгновения жизни

Эйлин сидела одна за импровизированным командным столом, собранным из четырех парт, и пыталась понять, как же именно делать это задание и как она умудрилась прослушать объяснение учителя. Оглянувшись, она увидела, что остальные три подобных стола под отказ забиты одноклассниками так, что некоторым пришлось сидеть вполоборота и писать на коленке. Словно почувствовав ее взгляд, все как один подняли на нее головы и начали, хихикая, показывать на Эйлин пальцами и гадко шептаться. − Время вышло! — крикнул профессор Флитвик, неожиданно оказавшийся высоким полноватым профессором с тонким голосом и фиолетовыми волосами. — Мисс Принц, продемонстрируйте классу вашу работу. − У меня ничего нет, сэр, — Эйлин развела руками, судорожно пытаясь вспомнить задание. − В таком случае, может, вы сможете превратить этот стакан в птицу и хоть этим простым действием спасете себя от тролля? То, что на уроке заклинаний ее просят применить трансфигурацию, Эйлин ничуть не смутило, и она, вынув волшебную палочку, уверенно наставила ее на стакан, произнеся заклинание. Стакан даже не дернулся, а вот палочка в ее руке стала мягкой и спустя мгновение превратилась в крысиный хвост. − Плохо, мисс Принц! Скормить ее троллю! — крикнул Флитвик, и одноклассники, еще секунду назад дружно смеявшиеся над ее фиаско, ринулись к ней с горящими от ненависти глазами. − Тебе не место среди нас, бездарность! Маггла! — кричали они, таща вырывающуюся девушку по коридору навстречу смерти и, открыв камеру, с размаху бросили ее в темноту, не забыв с грохотом запереть дверь. Эйлин проснулась. Сердце бешено стучало в груди и, лежа в темной комнате, она постаралась успокоиться, вытесняя из мыслей крики одноклассников, все еще звучащие в голове. Спустя время, поняв, что уснуть уже не получится, она встала и, нашарив под кроватью тапки, тихонько, стараясь не разбудить сына, спустилась вниз, в лабораторию. Последнее время именно здесь, наедине с собой, окруженная банками с ингредиентами и бурлящими котлами, она могла почувствовать себя в безопасности. Даже Спик, поначалу обустроивший себе гнездо в лаборатории, в скором времени перенес его в ящик под раковиной, расширив его при помощи волшебства. Эйлин взяла тряпку и медленно начала убирать беспорядок, оставленный сыном. Приведя стол в надлежащий вид, она даже не заметила, как стала готовить очередное зелье из тех, что нужно будет сдать в аптеку к концу месяца, и вышла из раздумий только когда сверху хлопнул дверью вернувшийся с ночного дежурства Тобиас. − Папа пришел! — услышала крик Северуса Эйлин и, погасив огонь под котлом, вышла из лаборатории. − Привет. Я даже не заметила, что уже утро, − сказала она, смахивая со лба прядь длинных волос и улыбаясь мужу. — Как работа? − В этот раз нормально, − Тобиас поставил сына на пол и наконец-то снял куртку. — На улице жара, а я зачем-то куртку надел. Как ты смотришь на то, чтобы погулять вечером у реки? − Положительно, − Эйлин поцеловала мужа, и, взявшись за руки, все трое прошли в кухню, откуда доносился прекрасный запах блинчиков. − Блинчики! — Северус залез на свой персональный стул, на котором для высоты лежало два тома современной медицинской энциклопедии, и, блаженно щурясь, принялся жевать блин. − Кто бы мог представить, что такой худой ребенок может столько есть, − сказала Эйлин, смеющимся взглядом наблюдая за сыном, − кстати, он вчера пытался пришить лапу медведю при помощи зелья, изведя на это добрую половину моих ингредиентов. − Прыткий ум, трогать иголки-то мы ему запретили, − усмехнувшись, сказал Тобиас, накладывая в тарелку пару блинов, разрезая и поливая их сиропом, − держи. Принимая тарелку, она улыбнулась и благодарно кивнула. Подобная забота всегда умиляла и восхищала Эйлин. Каждый раз, видя на столе что-то вкусное, Тобиас сперва подготавливал порцию жены, а затем уже занимался своей собственной. − А потом я зашил лапу при помощи магии и у меня выпал зуб. Ну, зуб ты уже видел. — Северус открыл рот, давая отцу возможность разглядеть дырку от зуба. − Магии? — оживился Тобиас глядя на Эйлин. — Первый выброс? Уже? Более-менее почти освоив школьную программу, Тобиас с интересом принялся изучать все дополнительные материалы и книги, что мог найти и приобрести. Времени катастрофически не хватало, и в какой-то момент на работе книги перестали помещаться в шкаф так, что пришлось убить пару месяцев на освоение чар незримого расширения, но магия и ее изучение прочно вошли в его жизнь. Сейчас, четыре года спустя, он уже свободно разбирался во многих магических аспектах. Как врача, Тобиаса конечно же увлекла колдомедицина, и как раз недавно он читал о пробуждении магии и времени, в которое следует его ожидать. − Да, уже, − смущенно произнесла Эйлин, ловя себя на ощущении, что все еще не может порадоваться за сына, да и разговор об этом дается ей с трудом, и потому перевела тему: — Северус, а ты знаешь, что за выпавший зуб зубная фея обычно приносит подарок и кладет его под подушку? Ты смотрел сегодня под подушку? − Смотрел, − грустно сказал Северус. — Но, видимо, потому, что я спал с тобой, она ошиблась и положила туда какую-то ерунду. Я даже не знаю, что это, и прочесть не смог, все буквы размыты. Он сунул руку в карман пижамных штанов и, вынув добычу, положил на стол. Эйлин покраснела и протянула уже было руку, но Тобиас оказался проворнее и забрал презерватив раньше. − Как он вообще там оказался? — прошипела Эйлин, пнув мужа под столом. Тот в ответ с усмешкой пожал плечами. Северус с недоумением смотрел на родителей, забыв о существовании блинчика в его руке, и думал о том, что найденная им вещь явно не ерунда и как-нибудь нужно будет поподробнее узнать, что это такое? − Милый, − Эйлин повернулась к сыну, улыбаясь и стараясь скрыть смущение, − я думаю, что фея вряд ли могла ошибиться. Ты же под папиной подушкой смотрел, а там другая фея носит другие подарки. Этот вот для папы. А твой, наверняка, ждет тебя под твоей. − У тебя тоже выпал зуб? — спросил Северус, глядя на отца круглыми от удивления глазами. Тобиас, перестав жевать, вопросительно воззрился на жену, но та с ехидной усмешкой сделала вид, что очень сильно увлечена едой. − Нет, у меня не выпал зуб. Просто, − Тобиас задумался, прикидывая, за что он бы мог получить подарок от несуществующий феи, − когда я делаю сложную операцию на работе, я очень устаю, и фея иногда дарит мне подарки, чтобы я не грустил. Вот и все. − Пойду проверю свою подушку, − сказал Северус, растерянно осмысливая информацию. Интуитивно он чувствовал, что папа почему-то не захотел сказать ему всей правды и, найдя под своей подушкой галлеон, он сел на кровати и задумался. − Знаешь, Фогги, − произнес он, глядя на медведя, сидящего на стуле у стены. — Я люблю папу, но, кажется, он мне наврал. Феи волшебные, так? Галлеон мне тоже принесли волшебный. А та штука, я уверен, была ну очень не волшебной. Прислушавшись, он тихонько встал и, стараясь не шуметь, прошел в родительскую комнату, где, открыв тумбочку с папиной стороны, осмотрел ее содержимое и, найдя в одной из коробок целую россыпь бумажных квадратиков, сунул в карман несколько штук. Спустившись вниз, Северус с удовольствием продемонстрировал родителям галлеон и конечно же умолчал об обыске. Непонятные штуки, лежащие в кармане, подогревали интерес ребенка куда более, чем какая-то там зубная фея. За время, пока Северус искал галлеон и исследовал родительскую спальню, на кухне разгорелся спор о его будущем. Тобиас никак не мог понять, почему Эйлин была против того, чтобы отдать сына в обычную школу. − Потому что он волшебник! — в который раз прошипела она, стоило Северусу убежать смотреть телевизор в соседнюю комнату. — Как ты себе представляешь его обучение среди магглов? А если выброс случится в классе? И потом, ему пять будет только через восемь месяцев, а ты уже думаешь о школе. − Во-первых, сейчас уже почти май, и занятия начинаются с сентября. Во-вторых, я позвонил в одну из школ и узнал, что они спокойно берут на обучение детей, которым исполнится пять в течении первого учебного года. Парню мозги девать некуда, он и дальше тебе будет крылья златоглазок в унитаз спускать, его же направлять надо! И потом, ты же понимаешь, что не можешь научить его всему, а у меня просто времени нет на то, чтобы до одиннадцати лет вдалбливать ему всю школьную программу! − Между прочим, читать он уже умеет, и хвала Мерлину, что он не вчитывался в текст на презервативе! Да и с письмом и счетом, пусть и слабо, но получается. А больше ничего и не надо! — вспылила Эйлин, собрав со стола пустые тарелки и со звоном опустив их в мойку. − А естествознание, география, биология, анатомия, − начал перечислять, загибая пальцы на руках, Тобиас. − Он должен знать не только названия звезд, но и уметь ориентироваться по ним в случае чего, и вот про часовые пояса, между прочим, ты не знала, пока я не объяснил. А это же базовые вещи! − Жила же как-то я без этих вещей! — повышенным тоном раздраженно сказала Эйлин, пожав плечами и взяв горсть орехов в руку. − Хорошо, но общаться-то ему надо! − не сдаваясь, крикнул Тобиас. — Соседей с детьми его возраста у нас нет, помнишь, как в прошлую поездку в город он пристал к тому мальчику с расспросами о том, как зовут его домового эльфа? Думаешь, это нормально? Я за всестороннее развитие, да и общаться ребенку только с родителями и эльфом ненормально. Он в Хогвартсе-то всех чураться будет тогда и к эльфам на кухню пообщаться бегать! Эйлин фыркнула, представив себе подобную картину, но с досадой признала, что тут Тобиас полностью прав. − Ладно! − недовольно крикнула она и чуть спокойнее добавила: − Я узнаю все и запишу его в школу. Ну, и постараюсь научить его азам самоконтроля. Может, потом в окклюменции поможет. Окклюменция была тайной и пока еще недосягаемой мечтой Тобиаса, и он только довольно кивнул, радуясь, что конфликт наконец-то исчерпан, да еще и в его пользу. − Как считаешь, стоит ли нам использовать вещь, найденную нашим сыном, по назначению? — Тобиас постучал по карману, и подойдя к Эйлин, поцеловал ее в мочку уха. − Вот я и отыграюсь, − фыркнула она и, легонько оттолкнув его и скорее изображая недовольство, чем его испытывая, топая, пошла наверх, а Тобиас, подыгрывая и делая вид, что тоже рассержен, проследовал следом, по пути переступив через валяющегося на полу сына. − Не люблю, когда они ссорятся, − грустно сказал Северус Спику, сидящему рядом в кресле и увлеченно смотрящему на приключения Мэри и Томасины, но тот только рассеянно кивнул, особо не вслушиваясь в происходящее. Мир телевидения настолько захватил домового эльфа, что временами он даже стал забывать про все свои поручения и иной раз предпочитал поприседать, но увидеть то, что транслировалось в этом чудесном ящике. Не дождавшись ответа, Северус поднялся на ноги и, решив, что смотреть, как рыжая девчонка носится со своей то мертвой, то не очень кошкой, ему неинтересно, отправился наверх, в свою комнату. К его удивлению, из родительской комнаты доносились непонятные звуки. Глухой удар чередовался с маминым всхлипом, и Северусу на секунду почудилось, что она даже сказала «пожалуйста». Детское воображение, такое живое и яркое, сразу же сложило паззл и нарисовало до жути страшную картину, как папа, разозлившись, что его сын волшебник и не может ходить в школу, бьет волшебницу маму. Преисполненный решимости спасти ее, Северус рванул было дверь в родительскую спальню, но та, к его досаде, оказалась заперта. Звуки сразу смолкли, но, спустя несколько мгновений тишины, возобновились с новой силой. Чувствуя себя хуже некуда, Северус вбежал в ванную, схватил с веревки футболку, свои брюки и, переодевшись, сбежал вниз, где, напялив на себя отцовскую черную куртку, полный решительности посмотрел на себя в зеркало. − Я волшебник! — сказал он своему отражению, представляя, что куртка — это мантия. Полностью довольный своим видом, Северус открыл дверь и пошел в сторону реки, подальше от дома. Он твердо решил обдумать произошедшую ситуацию, придумать разумные доводы для папы и на всякий случай составить план спасения мамы.