Мгновения жизни

— Опыт номер двенадцать. Мы берем корень златоцветника и смешиваем его с раствором марганцовки, добавляем три чайные ложки спирта, нашинкованного флоббер червя, гной бубонтюбера, три ложки коньяка и, − Северус, высунув кончик языка от усердия, преисполненный собственной важностью, аккуратно покачал колбу, — таким образом мы получаем раствор, способный пришивать лапы медвежат в, — он задумался, подыскивая нужное слово, — обратно в медвежат. Закончив со вступительной речью, Северус подошел к испытуемому игрушечному медвежонку, тревожно глядевшему на происходящее в лаборатории пуговичными глазами, и вылил результат своего опыта на место, где должна была находиться правая лапа игрушки. Ожидая результата, он даже на всякий случай сделал шаг назад, но ни с медведем, ни с его лапой так ничего и не произошло. Тот так и сидел на высокой табуретке, смотря теперь ни то с насмешкой, ни то с укором на горе-испытателя. − Спик пришел сказать, что маленькому господину пора чистить зубы и спать, − сказал эльф, украдкой наблюдавший за действиями Северуса из-за двери. − Хорошо, Спик, — опустив голову, сказал Северус. − Ты ведь приделаешь лапу обратно, правда? Спик, вздохнув, только покачал головой. — Хозяйка запретила, сэр. Хозяйка не хочет, чтобы вы думали, будто все можно решить магией, и Спик боится, что Северус Снейп сам должен пришить лапу. − Пришил бы, если бы мог, − огорченно пробормотал он, беря медведя за оставшуюся лапу и неловко стягивая того со стула. Едва стоило Северусу сделать несколько шагов, как позади него что-то хрустнуло, и медведь простился со второй лапой. Впитавший в себя воду, он неловко остался лежать возле стула, а Северус, глядя на кусок ткани в руке, почувствовал себя настолько несчастным и одновременно настолько сильно ему было жаль медведя, что слезы непроизвольно брызнули из глаз. Он даже не обратил внимание на щелчок, раздавшийся где-то рядом с ним, пока Спик, с грустью наблюдавший за происходящим, не дотронулся до его плеча, что-то восторженно лепеча. − Что? — всхлипнул Северус, вытирая глаза рукавом рубашки. − Маленький господин починил медведя. Маленький господин будет великим волшебником! — причитал Спик, потрясая медвежонком, который выглядел так, будто его только что принесли из магазина. − Ты починил Фогги! Спасибо, Спик! — Северус на радостях стиснул домовика в объятиях, едва не лишив беднягу возможности дышать. — Я никому не скажу! Честно! − Не Спик, сэр. Северус починил! Вы, сэр! — пискнул Спик, отвечая на объятие и одновременно пытаясь выкрутиться из детских рук. − Ваша магия проснулась, сэр! − Я? — Северус удивленно уставился на свои руки, пытаясь вспомнить, делал ли он что-либо волшебное. — Я ничего не делал, я просто захотел, чтобы Фогги был целым. − И вот! − Спик потряс медвежонком. — Спик так счастлив! − Спик, я конечно понимаю, что вы с Северусом одна банда, но я послала тебя за ним еще десять минут назад! − Эйлин, с раскрасневшимися от негодования щеками, одетая лишь в желтую ночную сорочку и тапки, рассерженно спускалась по лестнице. — Мерлин! Северус, я же запретила трогать мои запасы! Она растерянно оглядела лабораторный стол и, мысленно пытаясь просчитать, во сколько ей обойдется срочный заказ крыльев златоглазки, начинала закипать еще больше. — Северус! — крикнула она, заставив того вздрогнуть. − Объясни мне, почему ты, во-первых, посмел трогать ингредиенты и, во-вторых, зачем? И я надеюсь, что ты очень хорошо подумаешь перед тем, как мне ответить. − Я, − Северус запнулся, пытаясь сдержать так не вовремя подступающие слезы. — Я порвал Фогги и пытался починить его при помощи зелий. Эйлин прикрыла глаза, разрываясь между желанием рассмеяться и хорошенько дать сыну по попе за испорченные ингредиенты. Глубоко вздохнув, как учил ее делать в таких случаях Тобиас, она прикрыла глаза и медленно дважды сосчитала до пяти и обратно. − Ты хоть понимаешь, что он не живой? Он кукла, Северус. Эту лапу можно было просто пришить, − сказала она как можно спокойнее. − Но ты запретила мне трогать иголки! — в сердцах воскликнул Северус, искренне не понимая, почему мама так злится. Да, в прошлый раз, конечно, он свалял дурака и понял это, стоило ему разрезать диванные сиденья и убедиться, что у дивана нет аппендицита, а то, что он нащупал под обивкой, было всего лишь пружиной. Но сейчас-то речь шла о спасении Фогги, который, что бы там не говорили, конечно же был живым. Не может же неодушевленная игрушка так много говорить одним взглядом. Северус даже подозревал, что ночью, когда все спят, Фогги оживает и лакомится вареньем на кухне и именно поэтому утром медвежонок частенько лежит не рядом на подушке, а на ковре у кровати. − …трогать нельзя, понял! — услышал он, автоматически кивнув и поняв только, что случайно прослушал все, что говорила мама. − Что ты понял? — заподозрив неладное, спросила Эйлин, приподняв одну бровь и вопросительно глядя на сына. − Иголки трогать нельзя, − наугад пробурчал Северус, пытаясь как можно сильнее исказить первое слово. − Я с тобой свихнусь скоро! — воскликнула Эйлин, всплеснув руками. — А ну марш чистить зубы и спать! И чтобы без взрослых шагу твоего больше не было в лаборатории! − А со Спиком можно? — шмыгнул носом Северус, забирая у явно огорченного происходящим эльфа медвежонка, и, пытаясь сдержать так предательски катящиеся по щекам слезы, двинулся в сторону лестницы. − Нет! И я почему вижу, что медведь твой с целыми лапами? Спик?! — Эйлин, прищурившись, посмотрела на эльфа, готовая на второй акт воспитания детей и эльфов. − Нет, мэм! Спик не делал, мэм! — неожиданно просиял домовик и, указав узловатым пальцем на стоящего уже в середине лестницы Северуса, произнес: − Северус сам, мэм. Первый выброс! Насколько Спик сиял счастьем, настолько тяжело на душе стало у Эйлин, которая, несмотря на охватившие ее эмоции, постаралась улыбнуться и, мотнув головой, словно отгоняя назойливую муху, всплеснула руками. − Первый выброс?! Как это здорово! Поздравляю тебя, милый,— она обернулась к сыну, стараясь, чтобы ее улыбка выглядела как можно более естественной. — Но магия, проснувшаяся в тебе, не отменяет того, что ты испортил ингредиенты и наказан, − неловко закончила она, еще раз оглядев лабораторию и, пожелав Спику доброй ночи, со вздохом пошла вслед за сыном. − Что-то быстро ты зубы почистил, — заметила Эйлин, встретив сына на пороге ванной комнаты. — Иди и почисти как следует, а не просто засунь щетку за щеку на пару секунд. Северус насупился, возвращаясь к раковине и, считая, что вечер не может стать хуже, специально старался тереть зубы так, чтобы они начали скрипеть при касании. Закончив процедуру, он со злости засунул палец в рот, проверить результат своего труда, и застыл на месте от ужаса. Там, где еще несколько минут назад был передний резец, сейчас зияла небольшая дырочка. Сердце едва ли не выпрыгивало из груди и, не зная, что делать, он зажмурился в надежде, что зуб вырастет также, как починился медведь, но дырка так и осталась дыркой. Чуть солоноватой на вкус, крайне мерзкой по ощущениям и уродливой на вид. − Мааам, — позвал он, всей душой жалея, что папа сейчас на дежурстве. — Мамочка! Мама! У меня зуб пропал! − Что?! − Эйлин взволнованно вбежала в ванную, на ходу протирая глаза и пытаясь понять, что еще могло произойти. — Что?! − Зуб исчез, — провыл Северус, уткнувшись носом ей в ноги. — Совсем! − Куда исчез, какой еще зуб, где? — она оторвала от себя ребенка, и тот, раскрыв рот, продемонстрировал дырку. − Только не ругайся, я не специально. Я чистил зубы, а он исчез. Сам! Честно! При каждом слове язык непривычно попадал в образовавшееся во рту пространство, и это заставляло Северуса нервничать еще больше. − Ну, успокойся же, он просто выпал, значит, скоро новый вырастет, коренной, все в порядке, − сказала Эйлин, осмотрев рот сына. Внешне все выглядело вполне хорошо. − Слово волшебника? — шмыгнув носом, Северус уставился на нее своими черными глазами и посмотрел так жалобно, что все негативные эмоции отошли на второй план, и Эйлин, улыбнувшись, просто прижала его к себе. — Слово волшебника. − А можно я сегодня посплю с тобой? Ну пожалуйста, я же так сильно переживал, − на удачу спросил Северус, вдыхая запах материнских волос и потихоньку успокаиваясь. − Только одну ночь и только в порядке исключения, − постаралась как можно строже сказать Эйлин, но конец фразы так и не остался услышанным. С радостным воплем, забыв все грусти, Северус выскочил из ванной и, забрав медведя из детской, с гиканьем запрыгнул на родительскую кровать. А Эйлин, печально улыбнувшись своему отражению, открыла холодную воду и, умывшись несколько раз, постаралась скрыть следы недавних слез. — Я горжусь своим сыном, и я рада, что он волшебник, — чуть слышно сказала она глядя на себя в зеркало, и на глаза снова навернулись слезы. — Я счастлива, счастлива, счастлива! Выключив воду, она еще раз посмотрела на свое отражение и, посчитав его вполне приемлемым, повторяя про себя мантру о счастье, пошла спать, не забыв перед этим положить под пустующую в детской комнате подушку галлеон от зубной феи.