Мгновения жизни

Провести время в Нью-Йорке Эйлин мечтала уже очень давно. Бегло познакомившись с ним во время своих немногочисленных визитов в центральное здание МАКУСА, теперь она могла позволить себе по-настоящему насладиться пребыванием в «Большом яблоке». Эйлин поражал ритм жизни этого города. Огромные экраны на Таймс сквер, высотные здания и люди, вечно спешащие по своим делам, вызывали у нее ощущение детского восторга. Бросив сумку у входа в номер, Эйлин выглянула в окно и восхищенно застыла от открывающегося с пятнадцатого этажа вида на вечерний город. А вот Тобиасу было не до восторгов. Снижать дозу антидепрессантов он отважно начал со среды прошлой недели и сейчас с трудом сдерживал эмоции, готовый разозлиться от любой мелочи. Сжав волю в кулак, он собрал остатки самообладания, чтобы взмахом палочки не заставить исчезнуть дурацкие лиловые шторы и странной формы графин, стоящий на подоконнике. Плюхнувшись на кровать, Тобиас на секунду порадовался ее мягкости, но, уловив запах кондиционера для белья, почувствовал волну тошноты и разозлился еще сильнее. ― Как же меня все бесит, ― простонал Снейп и провел палочкой над кроватью в надежде, что запах исчезнет. ― Ты же понимаешь, что скоро я стану просто невыносимым? ― обратился он к Эйлин. Она нехотя отошла от окна и села рядом с ним, пытаясь нежно обнять, но Тобиас повел плечами, показывая, что ему сейчас совсем не хочется нежности. ― Ты сам настраиваешь себя на то, что тебе будет плохо, ― ответила Эйлин, гладя его по ноге, ― нужно мыслить позитивнее и в крайнем случае переключать внимание на что-то другое. Я знаю, что это сложно, но ты должен постараться, ― она замолчала, пытаясь выглядеть как можно убедительнее. ― Твое знание теории безупречно, ― фыркнул Тобиас, ―, но вот к реальности не имеет никакого отношения. По-твоему, это просто — не замечать дрожь в руках? Думаешь легко жить, когда постоянно тошнит, и не беситься от цвета этих идиотских штор? ― повышая голос с каждым словом, сказал он. Шумно выдохнув, Тобиас направил палочку на шторы, и, вместо того, чтобы поменять цвет, они вспыхнули странным сиреневым огнем. Молниеносно выхватив у мужа его палочку, Эйлин потушила пожар и на всякий случай решила оставить ее у себя в руках. ― Вспомни о том, что ты сильный и все можешь, ― фыркнула она, теряя терпение, ― и прекращай ныть. Мы приехали сюда, чтобы ты смог справиться со своей привычкой. Не я оставила таблетки дома, а ты. И сделал ты это сознательно, ― проворчала Эйлин, отчаянно сохраняя остатки терпения. Резко поднявшись с кровати, она задела бедром прикроватную тумбочку и, чертыхнувшись, пнула ее ногой. ― Знаю, ― глухо ответил Тобиас, зарываясь лицом в подушки и чувствуя внезапный прилив необъяснимой грусти. Действие принятых перед перемещением в Нью-Йорк антидепрессантов исчезало на глазах. ― Знаешь, что со мной будет дальше? ― обратился он к Эйлин, которая теперь гремела посудой на небольшой, соединенной со спальней кухне. ― Пока что самостоятельно я успел продержаться и насчитать три стадии. Первая, ― Тобиас вскинул руку над кроватью с поднятым вверх указательным пальцем, ― когда у меня жутко портится настроение. Мир становится серым, и в груди будто бы образуется дыра, размером с Соединенное Королевство… ― И ты не перестаешь ныть, видимо, ― беззлобно рассмеялась Эйлин. Она подошла к кровати, держа в одной руке стакан с каким-то зельем, а в другой ― одну маленькую белую таблетку. ― Я не такой слабак, ― процедил Снейп, увидев знакомое лекарство, и демонстративно отвернулся. На самом деле, при виде таблетки в руке Эйлин у него даже слюны выделилось больше, чем нужно. Сердце предательски стучало в предвкушении антидепрессанта, и Тобиас, рыкнув, с досадой повернулся обратно. ― Я же просил оставить их дома! ― едва не крикнул он и, грубо схватив таблетку, запихнул ее как можно дальше в горло и запил водой. Эйлин, наблюдая за его действиями, только кивнула и, забрав стакан, поставила его на тумбочку у кровати. Сбросив туфли и юбку, в одной майке она легла рядом с Тобиасом и, обнимая его, прижалась всем телом. ― Ты сильный, ― прошептала она на ухо мужу, ― я верю в то, что ты справишься. У нас впереди целый месяц, и этого времени хватит, чтобы все вернулось на круги своя, ― Эйлин нежно поглаживала его руку, вырисовывая подушечками пальцев узоры на сильном плече. ― Хорошо, когда есть кто-то, кто может в тебя верить, ― устало вздохнул он и, повернувшись, поцеловал жену в лоб. ― Спасибо тебе. Эйлин хмыкнула в ответ, искренне надеясь, что эффект плацебо подействует. Ведь Тобиас даже не подозревал, что настоящие антидепрессанты действительно остались дома, а то, что дала ему жена, было обычным витамином. ― А что ты удивляешься, ― продолжал Тобиас, истолковав ее реакцию как сомнение. ― Если бы не ты, у меня бы ничего не было. Я бы до сих пор был простым магглом с серой и скучной жизнью… ― говорил он. В дали от дома, внезапно оказавшись снова только вдвоем, Тобиас вдруг понял, как давно не говорил Эйлин хотя бы банальных комплиментов. Напрягая память, он постарался вспомнить, когда же в последний раз делал хоть что-нибудь отдаленно романтичное и, к его стыду, на ум решительно ничего не приходило. Даже за завтраком он сидел, уткнувшись либо в отчеты Моррисона, либо в очередной медицинский журнал, не замечая, что происходит вокруг. ― Тоби, ― нежный голос Эйлин вернул его в реальность. Бумажной салфеткой она нежно вытирала с его лица слезы, скатывающиеся в заметно поседевшие волосы. За всеми неурядицами и занятостью Тобиас давно перестал следить за их цветом, попросту не обращая на седину внимания. ― Все будет хорошо, ― прошептала она, сочувствуя мужу всем сердцем. ― Может, сейчас тебе плохо, но скоро таблетка подействует, и станет чуточку легче. Милый мой, ― Эйлин поцеловала его в уголок рта, сетуя, что надо было все же не слушать его и взять с собой настоящие антидепрессанты. ― Не в таблетках дело, ― прерывисто вздохнув, ответил Тобиас. Закусив губу, он на несколько секунд уставился в белый потолок гостиничного номера, а затем резко повернулся и прижал Эйлин к себе. ― Прости меня, ― горячо прошептал он, зарываясь в ее волосы, ― моя принцесса, любимая, прости, ― говорил он, стараясь выразить словами всю нежность, которая внезапно открылась, и загладить вину, которую чувствовал острее любой лихорадки. ― Клянусь, я стану лучше. Я снова буду читать тебе за завтраком. Мы будем гулять вдоль пляжа, как когда-то ходили вдоль реки, и обязательно найдем новый раскидистый клен. ― А клен-то зачем? ― удивилась Эйлин, сама едва не плача от нахлынувших эмоций. Она уже и забыла, как раньше тосковала по исчезающей романтике. Теперь, когда сам Тобиас заговорил на эту тему, разом заставив вспомнить самые прекрасные моменты в жизни, ей тоже стало грустно. ― Чтобы устроить под ним свидание, конечно, ― возмущенно произнес Тобиас. ― Ты же ведь не забыла наш клен? ― Не забыла, ― отозвалась Эйлин, вспомнив одно из самых первых свиданий. ― У тебя тогда совсем не было денег на кино, ― рассмеялась она, ― и устроил свидание под раскидистым кленом. Неужели ты всерьез думал, что я действительно не поняла твоих мотивов? Приподнявшись на локте, Эйлин увидела, как Тобиас потупил взгляд и смущенно улыбнулся. ― Я на это очень надеялся, ― ласково ответил он и убрал прядь волос с ее лица, ― тогда мне казалось, что тебе понравилось. ― Понравилось, ― кивнула Эйлин, ― но я тебя сразу раскусила. Или ты думаешь, что я просто так после того свидания резко разлюбила кинотеатры и кофейни, сведя их посещение к минимуму? Он только фыркнул, изображая недоумение, и невольно залюбовался Эйлин. В красных лучах закатного солнца ее лицо выглядело так молодо, что Снейп на секунду решил, будто последняя четверть века жизни ему приснилась. ― Ты очень красивая, ― прошептал он, всеми силами стараясь запомнить этот момент навсегда. ― Самая красивая из всех женщин в мире. И моя. ― Твоя, ― согласилась она и снова легла, прижимаясь щекой к его груди. Слушая стук его сердца, она вспомнила тот момент, когда Тобиас, приложив фонендоскоп к ее животу, позволил услышать, как бьется сердце Северуса. ― Будто бы одно мгновение прошло, ― прошептала она, делясь с ним мыслями о том, как быстро выросли их дети. ― Даже Шарлотте уже пришло письмо из школы, и осенью мы с тобой снова будем только вдвоем. ― Наконец-то, ― хмыкнул Тобиас, мгновенно разрушая весь ее лирический настрой. ― Как ты там говорила, ― приподняв бровь, произнес он, ― про этапы жизни семьи? Влюбленные — родители ― снова влюбленные? ― уточнил он, перебирая пальцами ее волосы. ― Суть ты уловил, ― лениво ответила Эйлин, не желая вдаваться в подробности. ― Будем снова узнавать друг друга как пара. Ссориться по мелочам, страстно мириться и смиряться с неизбежным старением, глядя, как дети заводят собственные семьи. ― Ой-ли, ― закатил глаза Тобиас, ― вот это, я полагаю, нам еще долго не грозит. Не думаю, что Северус вообще когда-либо заведет семью. Он скорее яд выпьет собственного производства, чем к алтарю пойдет. Эйлин по-девичьи хихикнула, как всегда придя в восторг от неожиданно обнаружившегося пуританского нрава ее супруга. Несколько лет назад, когда Северус еще только заканчивал школу, Тобиас приходил в восторг, если случайно видел, как сын гуляет по пляжу с какой-либо девушкой. Однако восторг быстро сменился недоумением и досадой, когда девушки стали меняться слишком уж часто. Особенно Тобиас негодовал, видя, как сын тайком пытается выпроводить очередную подружку через заднюю дверь, не желая показывать ее родителям. ― То, что мы были первыми друг у друга, не означает, что так должно быть у всех, ― все еще посмеиваясь, сказала Эйлин. ― Хотя, мне бы не хотелось, чтобы Шарлотта вела себя так же… ― она задумалась, пытаясь подобрать слово, которое бы не звучало грубо. ― Неразборчиво? ― подсказал Тобиас. ― Как по мне, так он только тратит себя попусту, ― хмыкнул он. ― Радует, что хотя бы без последствий. ― А ты бы женился на мне, если бы я тогда не забеременела Северусом? ― внезапно спросила Эйлин и невольно поежилась, боясь услышать отрицательный ответ. Этот вопрос периодически всплывал у нее в голове всю их совместную жизнь и сейчас случайно сорвался с языка. ― Взял бы ты меня в жены? ― Конечно! ― не сомневаясь, ответил Тобиас, возмущенный, что после стольких лет Эйлин может сомневаться. ― Твоя беременность просто ускорила это событие, ― пояснил он и почувствовал, как жена еще крепче прижимается к его боку. ― Я был бедным, а не глупым, ― фыркнул Тобиас. ― Я рассчитывал сделать тебе предложение, как только обзаведусь более внушительной зарплатой. ― Тогда я даже рада, что все случилось именно так, ― скептически проговорила Эйлин. ― Боюсь представить, сколько бы мне тогда пришлось ждать этого твоего предложения. Она лениво потянулась и, видя, как скривилось от досады лицо мужа, рассмеялась, а затем, повинуясь порыву, вдруг села на него сверху. ― А помнишь наш первый раз? ― сказала она вполголоса. Легкими движениями Эйлин гладила его грудь, спускаясь к животу, ― как это было неловко и странно, но в то же время очень романтично. ― Романтично? ― переспросил Тобиас. ― Ты точно самый первый раз имеешь в виду? Постепенно возбуждаясь от нежной ласки, он поддел пальцами край ее белой майки и медленно проскользил рукой к небольшой груди. ― Я помню, ― чуть хриплым голосом сказал он, ― что в наш первый раз ты была такая же, как сейчас. Молодая, красивая и возбуждающая, ― шумно выдохнув, он переместил свои руки на бедра Эйлин и, лаская, контролировал их движения так, как ему нравилось. ― А еще я помню, мне было очень неловко от тех портретов, что пялились на меня со стен, ― придерживая Эйлин одной рукой, другой он медленно провел по ее животу вниз к краю белья, ― и что стоило мне увидеть тебя без одежды, я совершенно потерял разум. ― Вот так? ― Эйлин порывисто всхлипнула, наслаждаясь движением его пальцев, и быстро стянула с себя майку. Ответом ей стало едва уловимое движение пальцев Тобиаса, заставившее Эйлин со стоном податься вперед и попытаться ухватиться за спинку кровати. Не в силах больше контролировать собственное тело, всхлипнув, она упала на одеяло рядом с мужем. ― Это же не честно, ― чуть слышно простонала она, чувствуя, как Тобиас наконец стягивает с нее остатки белья и, оставляя дорожку поцелуев от груди до живота, медленно спускается ниже. Успев отвыкнуть от подобной ласки, Эйлин млела, ощущая накатывающие волны едва ли не запредельного удовольствия. Тобиас же, видимо, решив наверстывать упущенное как можно скорее, только посмеивался, наблюдая за ее реакцией. На время распрощавшись со всеми заботами и проблемами, он вдруг снова почувствовал себя тем беззаботным, влюбленным по уши парнем, каким он был на чердаке дома Принцев много лет назад.