Мгновения жизни

Эйлин не могла сдержать слез и, отчаянно цепляясь за шею Тобиаса, плакала так сильно, что он уже искренне жалел о своем решении поделиться с женой последними новостями. ― Ну, будет тебе, милая, ― шептал он, гладя ее по спине, ― ты так убиваешься, будто я завтра умру, а не через уйму лет! ― отчаянно произнес Тобиас. Эйлин, услышав его слова, резко отшатнулась и, глядя на мужа опухшими от слез глазами, прижала свою ладонь к его губам. ― Не смей так говорить! ― всхлипнула она. ― Чтобы я больше никогда не слышала из твоих уст слово на букву «у», относящееся к тебе, понял? ― Понял, конечно, ― вздохнул Тобиас, ― но и ты пойми, что этого еще очень долго не случится. Да и с тем лечением, что мне подберет Мюррей, я уверен, что скорее, ― Тобиас усмехнулся, вовремя прикусив язык, ― вероятнее всего, я отправлюсь к праотцам от чего-то иного, нежели хорея Гентингтона. Или прогресс шагнет вперед, и генетики смогут найти средство, чтобы меня вылечить. ― Правда? ― недоверчиво спросила Эйлин. Все еще напуганная, она сильнее стиснула Тобиаса в объятиях. ― Ты действительно веришь в то, что говоришь, а не просто хочешь меня успокоить? ― Да, ― улыбнулся Тобиас. Он взял сухой платок и заново промокнул ее глаза от слез. ― Качество жизни, конечно, станет немного хуже. Зелий, к примеру, придется пить уйму. Но мы же целители, Эли. Мы всегда справимся. Вдвоем. Эйлин кивнула и, тяжело вздохнув, вновь стиснула мужа в объятиях. ― Почему ты так спокоен? ― тихо прошептала она ему на ухо. ― Я бы на твоем месте, наверное, с ума бы сошла. Тобиас задумчиво посмотрел в окно ее кабинета и, проведя рукой по волосам жены, пожал плечами. ― Может быть, потому, что я врач? ― спросил он. ― Я никогда не тешил себя надеждами на то, что проживу вечно. Человек начинает умирать с момента рождения, и его средняя продолжительность жизни чуть больше шестидесяти лет. Относительные счастливчики живут по семьдесят, восемьдесят и больше, но можно ли это назвать полноценной жизнью? А мы с тобой, к счастью, волшебники. Мы живем дольше, и даже с этой болезнью моя жизнь будет куда лучше, чем у иных ровесников — не магов. Обидно, конечно, что я вряд ли дотяну до ста или ста пятидесяти лет… ― Тобиас задумался, представляя себя в столь почтенном возрасте, и поцеловал жену в висок, ― главное не сколько, а как. Понимаешь? Эйлин кивнула. Не желая размыкать объятий, она забралась с ногами на зеленую кушетку и вжалась в Тобиаса так, что почти вся уместилась на его коленях. ― Все будет хорошо, обещаю, ― еще раз прошептал он. ― Мы же клялись друг другу жить долго и счастливо и у… ― он запнулся, ― уйти в иной мир в один день, а я своих клятв не нарушаю. Эйлин хмыкнула и против воли улыбнулась. ― Не отпущу тебя никуда, ― пробормотала она, утыкаясь в нагрудный карман его вишневого докторского халата. В этот же момент в дверь, по закону подлости, постучали. Бросив быстрый взгляд на наручные часы, Эйлин глубоко вздохнула и будто извиняясь посмотрела на Тобиаса. ― У меня запись на три, но я могу отменить, если хочешь. ― Не стоит, ― качнул головой Тобиас. ― Я лучше еще позанимаюсь. Итоговый тест сам себя не напишет, а я привык быть лучшим, знаешь ли. Потянувшись, он быстро поднялся и, открыв дверь, нос к носу столкнулся с ожидающей разрешения войти Сарой. Увидев Тобиаса, она сильно покраснела и сперва отвела глаза в сторону, но затем, словно пересилив себя, поздоровалась. Сара была уверена, что Северус обязательно рассказал всем о том постыдном Рождественском происшествии. Не веря, что подруга не в курсе, и считая, что та великодушно делает вид, будто ничего не знает, теперь Сара как можно реже старалась бывать в некогда любимом доме Снейпов. ― Рад тебя видеть, ― добродушно произнес Тобиас и замялся, понимая, что раз подруга его дочери пришла на прием к психологу, то радость от встречи, возможно, не слишком уместна. Сара, напротив, сделала вид, что ничего странного не услышала, и с натянутой улыбкой поинтересовалась, может ли она войти в кабинет. Дождавшись ответного кивка, завершившего неловкую встречу, она быстро прошмыгнула за дверь. Во время консультаций Эйлин терпеть не могла задавать клиентам общие вопросы. По ее мнению, человек, которого спрашивали о том, что же привело его в кабинет психолога, испытывал молниеносное желание побыстрее из него сбежать. Тем не менее начинать самую первую беседу всегда было не просто. Сейчас, дождавшись, пока Сара устроится в мягком уютном кресле, Эйлин участливо поинтересовалась, хочет ли она чаю. Сара, до этого озиравшаяся по сторонам, вздрогнула и непонимающе посмотрела на Эйлин. ― Вы не злитесь на меня? ― спросила она, игнорируя вопрос о чае. ― Ну, за тот случай, на Рождество, ― дополнила Сара, заметив удивленный взгляд Эйлин. ― Я же… Ох, вы не знаете? Правда? ― удивилась она, только сейчас осознав, что ни Северус, ни Чарли на самом деле так и не рассказали никому о ее выходке. Спрятав лицо в ладонях, Сара почувствовала себя еще большей дурой, чем все последнее время. Вспомнив, как отчаянно она избегала общения с подругой, ей мгновенно стало нестерпимо обидно и стыдно. ― Вы ведь никому и ничего не расскажете, правда? ― спросила она у Эйлин, теперь уже размышляя, что, пользуясь случаем, может попросить помощи в своей проблеме. Изначально Сара шла на консультацию только для того, чтобы извиниться и покаяться, но теперь ей очень захотелось поговорить и выплеснуть все, что копилось на душе долгое время. ― В конце первой консультации я подписываю контракт, где обязуюсь сохранять полную анонимность, ― пояснила Эйлин. ― Более того, многие воспоминания о сеансах я предпочитаю хранить отдельно. Поднявшись, Эйлин распахнула створки небольшого шкафчика, стоящего возле окна. На коричневых полках аккуратными рядами блестели пробирки с переливающимися в них серебряными нитями воспоминаний. ― Есть вещи, которые я действительно не хочу держать в голове, ― пояснила она, пока Сара зачарованно смотрела на светящееся содержимое шкафа, ―, а есть люди, которые сами не хотят, чтобы я помнила о деталях наших консультаций. Если хочешь, после нашей встречи одну из пробирок я подпишу твоим именем и помещу в свободную ячейку. Доступ к этому хранилищу есть только у меня, и никто другой его не откроет. ― И вы ничего не вспомните? ― удивилась Сара. Не чувствуя себя причастной к миру магии, она знала лишь какие-то общие понятия, специально не обращая на действия и разговоры отца-волшебника никакого внимания. ― Качественно стереть воспоминание может только опытный легилимент, ― пояснила Эйлин. ― Воспоминания, помещенные в колбу, оставляют в памяти след, который больше похож на сон. Этот след полностью лишен эмоций и деталей, так что даже при всем моем желании я смогу вспомнить лишь факт нашей встречи, но не саму беседу. Замолчав, Эйлин мягко улыбнулась, заметив, как Сара устроилась поудобнее в своем кресле и, по-видимому, приняла какое-то решение. ― В общем, я люблю вашего сына, ― будто через силу начала Сара. ― И может быть, это действительно очень глупо — говорить об этом с вами, но я больше не могу так… Сцепив руки на худых коленях, она подавила желание немедленно разрыдаться. Помолчав еще какое-то время, она глубоко вздохнула и внезапно для самой себя ощутила, что ей плевать на чье-либо мнение, а затем признания и секреты, что она хранила в душе долгие годы, хлынули из нее потоком. Перескакивая с темы на тему, Сара сбивчиво рассказывала, как влюбилась в Северуса, еще будучи совсем ребенком, и как после таинственного исчезновения матери из ее жизни ей отчаянно хотелось ее разыскать, но спустя долгие годы отчаянных попыток пришлось бросить это занятие. Для Эйлин же сюрпризом оказалось не то, что подруга ее дочери влюблена в ее сына, а то, насколько далеко зашло это увлечение. Слушая признания Сары, как мать, она еле сдерживалась от гнева и желания немедленно вытолкать вон эту глупую девицу, но, отринув эти чувства, она все же смогла заставить себя выглядеть спокойной. ― Откуда у тебя оборотное зелье? ― спросила Эйлин, прервав поток откровений. Сара моргнула и смущенно улыбнулась. ― Я его сварила сама, ― потупившись, произнесла она, ― если мне очень хочется, то я могу сделать что-то волшебное. Может получиться любое заклинание, но только если я действительно этого сильно хочу. А я очень сильно хотела узнать его поближе и, ― Сара смущенно пожала плечами. Признание, что при помощи оборотного зелья она все же сумела провести с Северусом несколько ночей, далось ей не легко, но отступать было уже некуда. ― А ты точно уверенна в том, что это был именно Северус? ― в свою очередь спросила Эйлин. Ей с большим трудом верилось в то, что сын, вечно хвастающийся своим талантом легилимента, так глупо попался в руки этой пигалицы. ― Он был сильно пьян, ― пожала плечами Сара и, округлив глаза, дополнила: ― очень сильно. Но я делала это из-за любви. Я думала, что, если узнаю о нем все, я смогу сделать так, чтобы он влюбился. Теперь я понимаю, что это глупо, ― она усмехнулась, смущенно прикрывая глаза рукой, ― просто, тогда я готова была отдать последнее ради его объятий или простого взгляда в мою сторону. Заметив выражение брезгливости на лице Эйлин, Сара отвела взгляд, чувствуя к себе еще большее омерзение. ― Когда я увидела эту Чарли, я как с ума сошла. Понимаете? ― спросила она, надеясь на положительный ответ. ― Все, что я делала с самого детства, пошло прахом. Разбилось, стало ненужным. Все мои успехи, мои танцы, где каждое движение я посвящала ему, понимаете? Голос Сары дрожал, и она резко замолчала, не желая показывать, насколько тяжело ей дается это признание и то, как плохо она себя чувствует. Больше всего на свете ей не хотелось выглядеть слабой и показать, как больно было ощущать крах всех надежд и мечтаний. До Рождества Саре казалось, что еще чуть-чуть, еще несколько лет — и Северус заметит ее и обнимет ее настоящее тело, а не позаимствованное у случайной прохожей. ― Возможно, ― тихо произнесла Эйлин. Закрыв лицо руками, она медленно втянула в себя воздух, даже не представляя, что может сказать и сделать в данной ситуации. ― И как ты теперь живешь? ― спросила она после долгого молчания. ― Я правильно поняла, что больше попыток переспать с моим сыном ты не предпринимала? Сара поспешно покачала головой, и Эйлин облегченно выдохнула. ― В том и дело, ― тихо произнесла Сара, ― я не знаю, что мне делать дальше. Взяла себе огромный отпуск. Сижу дома и ем целыми днями, наблюдая, как мои сводные братья и сестры радуются жизни. ― И ты так и не знаешь, куда делась твоя мама? ― уточнила Эйлин, решив немного сменить тему. ― Знаю, ― прошептала Сара, ― папа рассказал. В одной из командировок он случайно увидел маму в Амстердаме. С новым мужем и новой дочерью они спокойненько прогуливались вдоль пруда и выглядели вполне себе счастливыми. Видимо, я ее чем-то не устраивала. Не знаю, ― Сара потерла рукой глаза, отчаянно пытаясь скрыть навернувшиеся слезы. ― Вот вы, миссис Снейп, вы можете мне сказать, что делать дальше и как вообще жить, когда все, кого бы ты ни любил, в конечном счете выбирают не тебя? Даже Шарлотта и то предпочитает мне общество своих тупоголовых соседок по комнате. Конечно, они же умеют колдовать куда лучше, чем какая-то сквибка, ― почти выкрикнула она, уже не сдерживая слез. Видеть слезы клиентов для Эйлин было привычно. Кто-то кричал во время сеансов, кто-то отчаянно плакал или выл, не в силах справиться с эмоциями, и Эйлин в такие моменты просто разрешала людям прожить то, что в обычной жизни приходилось держать глубоко внутри себя. Медленно поднявшись из-за стола, она наполнила водой небольшой стакан и тихо поставила его рядом с Сарой, казавшейся сейчас особенно хрупкой и маленькой. ― Позволь, я скажу тебе кое-что от чистого сердца, если ты не против, ― тихо произнесла Эйлин и положила свою ладонь ей на спину, ― тебе и правда сейчас тяжело, я это понимаю. И жизнь, знаешь ли, любит преподносить очень неприятные сюрпризы, а терять любимых всегда больно. ― И я еще встречу свою любовь, да? ― саркастично перебила ее Сара, большими глотками осушив стакан с водой. ― Мачеха так мне и говорит всегда. Только вот, что бы она еще понимала… Выскочила замуж за отца и приплод свой пристроила, а для верности еще троих нарожала, ― выплюнула слова Сара. ― А я даже съехать не могу, ведь папа тоже хорош, телячьими глазами смотрит и говорит, что один с этой оравой не справится, ― проворчала она и устало потерла виски. ― Это вы хотели сказать, да? ― Нет, ― хмыкнула Эйлин, ― я не собираюсь внушать тебе ложные надежды. Но как бы плохо тебе сейчас не было, нужно идти вперед. Иной раз сложно разобрать, куда выведет очередной путь, но надо продолжать движение, пока не поймешь, куда идти или не увидишь новую цель. Сара опустила глаза в пол, ругая себя за вспышку гнева, и машинально принялась накручивать на палец длинную прядь волос. ― Я пойду, наверное, ― наконец сказала она, впервые в жизни чувствуя, что ей попросту больше нечего сказать или возразить. ― Конечно, ― кивнула Эйлин. Аккуратным движением она протянула Саре несколько листков на подпись и в полном молчании, закрыв за ней дверь, опустилась прямо на пол в полном изнеможении. Всего лишь за один час Эйлин, в противовес Саре, почувствовала себя ужасно уставшей и, тяжело вздохнув, устало подошла к омуту памяти, желая наконец избавиться от совершенно ненужных сейчас воспоминаний и эмоций.