Мгновения жизни

― Папа? ― позвал Северус, кончиками пальцев коснувшись его руки, лежащей поверх светлого покрывала. Тобиас вздохнул и, почувствовав прикосновение, медленно открыл глаза. ― Привет, ― слабо улыбнулся он краешками губ. ― Не так я себе представлял нашу встречу. ― Что с тобой? ― невпопад, взволнованно спросил Северус. То, что отец контролирует свою мимику и старается выглядеть бодрее, чем есть на самом деле, было очень заметно. ― Да так, ― снова улыбнулся Тобиас, ― небольшой инфаркт. Ничего особенного. Скоро будем с тобой… ― он замолчал, не зная, чем теперь может заняться с сыном. ― Гулять с моим ребенком? ― предложил Северус. ― Ты ведь тоже в курсе? Тобиас медленно прикрыл глаза вместо ответа и сжал ладонь сына в своей руке. ― Хорошо, что ты снова дома, ― тихо сказал он, отчаянно борясь с наваливающейся дремотой, ― мы тебя ждали… Думая, что ответить, Северус очень хотел поговорить с отцом о многом, как в старые времена, и, возможно, рассказать ему обо всем, что ему пришлось пережить, но осекся, обнаружив, что Тобиас снова уснул. Аккуратно отпустив его руку и стараясь не шуметь, он осторожно выпрямился и, выйдя из палаты, продолжил свой путь. На душе его было горько, и, едва перебирая руками по перилам, Северус злился, что оказался не способным даже умереть. ― Далеко бежишь? ― раздалось у него за спиной спустя некоторое время. Закатив глаза и не понимая, почему вселенная не может послать ему немного спокойствия, Северус повернулся и в стоящей напротив красивой, вызывающе одетой женщине с трудом узнал Сару. ― Мисс Уоррен, ― надменно сказал он, ― сегодня в обычном виде, не правда ли? Сара нахмурилась, подозревая, но не желая даже допускать мысли, что он имеет в виду давний случай с оборотным зельем. ― Рада видеть, что ты жив и скоро будешь здоров, ― покладисто сказала она и с необычной живостью подхватила Северуса под руку. ― Поправь, если я ошибаюсь, но ты уже еле стоишь. ― Да, ― выдохнул Северус, ощущая, как сильно он устал. ― Я ищу место, где никого не будет, ― просипел он. ― Бывает, ― просто ответила Сара, ― давай-ка сюда зайдем. Ее поведение, такое простое и естественное, совершенно не вязалось с тем образом, которому Сара пыталась соответствовать. Свободной рукой она приоткрыла дверь пустой палаты, ловко помогла Снейпу зайти внутрь и сесть на не застеленную койку. Сама она заняла небольшое кресло возле окна и теперь могла рассмотреть Северуса более внимательно. ― Выглядишь отстойно и дряхло, ― резюмировала она и вдруг рассмеялась. Внутри нее все сжалось, и чем страшнее ей было задать вопрос, тем спокойнее она силилась выглядеть внешне. Собрав всю свою храбрость в кулак, Сара демонстративно безразличным тоном спросила: ― Так ты в курсе, да? ― Воспоминание твоего сеанса случайно попало к моим, видимо, ― произнес он и, прикрыв глаза, посмотрел на Сару из-под полуопущенных век. ― Вероятно, мама забыла его убрать после вашей очередной встречи, а Чарли не проверила омут. Иметь в голове чужое воспоминание было странно, а понимать, что эта девочка, которую он знал с самого ее детства, провернула с ним такую аферу, было и неприятно, и одновременно восхитительно. Возможно, несколько лет назад Северус пришел бы в ярость от такого поступка, но сейчас его это почти что не волновало, а, как мужчине, даже льстило. ― И что, понравилось? ― насколько мог, глумливо просипел он, ― оно того стоило? Северус бросил взгляд на ее откровенный вырез декольте и нехорошо усмехнулся. А Сара даже не покраснела. Внутри нее, правда, все кричало, и та маленькая влюбленная девочка, до сих пор живущая в ее сердце, отчаянно требовала убежать или, на худой конец, извиниться, но Сара в который раз велела ей заткнуться. ― Давно было, я уже и не помню, ― произнесла она с кривой ухмылкой, ― впрочем, если хочешь, можешь мне напомнить, как оно. Когда восстановишься, естественно. Северус хмыкнул и, приоткрыв глаза, посмотрел на нее со смесью удивления и сомнения. ― Раньше не понимал, а сейчас тем более не понимаю, что ты во мне нашла? ― спросил он. ― Особенно сейчас, когда я сам своего отражения пугаюсь. ― Ну сейчас-то да, ― согласилась Сара. ― Хотя, если тебя побрить и постричь, то будет неплохо. Хочешь, поухаживаю за тобой? Мне многие говорят, что у меня прямо-таки дар делать восхитительное из откровенно отстойного. ― Хочешь меня побрить? ― удивился он и подумал, что это должно быть очень забавно. Обиженный на весь мир, Северус отчаянно хотел сделать что-то неправильное, и общение с этой мерзкой вне всякого сомнения женщиной вдруг показалось ему хорошим вариантом. ― Брей. Сара негромко хлопнула в ладоши, изображая детскую радость и снова призывая внутренний голос заткнуться и получать удовольствие, нашла в одном из ящиков бритву, полотенце и пену для бритья. Северус, привыкший бриться заклинанием, с некоторым сомнением смотрел за ее приготовлениями, но отказываться посчитал трусостью. ― Не бойся, я уже делала такое раньше, ― сказала Сара, садясь рядом с ним и нанося пену, ― у вас мужиков столько фетишей, ― она округлила глаза и принялась умело орудовать бритвенным станком, ― я сейчас живу с одним стариканом, так он любит, чтобы я на ночь обязательно целовала его в живот. Вроде бы ничего такого, но как по мне — это самое мерзкое из того, что я делала. А ведь до этого я столкнулась с любителем… Впрочем, неважно, возбудишься еще, и что я буду делать? Ты же почти женат, ― она хмыкнула и, сбрив последние волоски с подбородка, нежно протерла его лицо полотенцем. ― Вот, уже совсем другой вид. Не такой дряхлый, но все-таки потерянный. Оказывается, щетина тебя старит. ― А ты не была бы потеряна, пережив то, что пережил я? Если бы видела все эти ужасы? ― спросил он, изогнув бровь. ― Не знаю, ― честно ответила Сара, убирая бритву и полотенце в угол тумбочки. ― У всех свои демоны, Северус. И я тоже могу спросить, что-то вроде: «Как ты можешь ныть, если тебя не изнасиловали восемнадцать парней, когда ты случайно хватил лишнего на вечеринке», но не буду. ― А это правда? ― внутренне содрогнулся Северус и отвел глаза, когда Сара совершенно спокойно кивнула. ― Ну так расскажи мне, в чем твоя главная проблема, а, Северус? ― игриво спросила она и, найдя в одном из ящиков канцелярские ножницы, участливо поинтересовалась, насколько сильно можно остричь волосы. ― Как пожелаешь, ― равнодушно произнес он. Глядя на ножницы, Северус внезапно понял, что ему совершенно плевать на волосы и то, насколько будет заметен его нос с новой прической. Сара кивнула и, прищурившись, взяла в руки небольшую прядь волос и резко обрезала ее в дюйме от головы. Удовлетворенно кивнув самой себе, она бесцеремонно отбросила отрезанные волосы на покрывало. Северус, наблюдая, как к ним очень быстро присоединяются все новые пряди, чувствовал странное ликование, будто вместе с волосами Сара отстригала часть его прошлой жизни. ― Я совершенно сбит с толку, ― произнес он, решив, что Сара действительно может оказаться хорошим слушателем. Почесав переносицу, куда упало несколько волосков, и не дождавшись никакой реакции, Северус продолжил: ― они считают, что не сообщать мне о ребенке было нормальным, и говорят, что это ничего бы не изменило. Будто бы я тут вообще ни при чем, и раз я не мог быть рядом, то и знать мне не обязательно… А еще и эти намеки на то, что я отвратительный сын, знаешь ли, это… ― он замолчал, не зная, как лучше сформулировать тот сумбур, творящийся на душе. ― То есть ты просто хотел знать и все? ― уточнила Сара. Она уже закончила состригать длину и теперь старательно придавала прическе форму. ― В общем-то, тебя можно понять. Родители готовятся к появлению ребенка все девять месяцев, и, в отличие от Чарли, у тебя есть всего какие-то жалкие двенадцать недель, чтобы осознать новую роль. А если учесть, что ты, судя по всему, едва не умер и, на сколько я знаю от Элис и из газет, последние четыре года были у тебя адовыми, то ребенок не совсем вовремя. ― Если бы я мог, то кивнул бы, ― сказал Северус. ― Лучше и не скажешь. ― Знаю, ― просто ответила Сара, ― я уже у твоей мамы столько сеансов прошла, что впору самой психологом работать, ― она усмехнулась. ― А ты не думал, что от секса бывают дети? Северус вздохнул. Даже вернув память назад, в данный момент он не мог вспомнить того раза, что привел к беременности, и не хотел верить в собственную беспечность. Свидания с Чарли в Ирландии были раз в месяц, и секс на этих свиданиях случался еще реже. Как правило, Северус просто рассказывал ей последние события и в конце просил ее выйти из комнаты, не желая, чтобы Лорд невзначай узнал про их встречи. Дождавшись, пока за Чарли закроется дверь, он помещал воспоминания о вечере в пробирку и уходил, оставив ее на подушке. ― А ты вообще уверен, что ребенок от тебя? ― не унималась Сара. ― Бывают, конечно, случаи, когда женщина беременеет потому, что организм считает, что раз пришла война, то нужно срочно восполнять популяцию, но не факт, что это твой случай. Может, тебе просто… ― Может, тебе просто заткнуться? ― вставил Северус. ― Я верю Чарли и знаю, что ребенок мой. В тот раз я просто забыл, что на мне нет защиты, ― осклабился он, внезапно вспомнив детали последней встречи. В тот раз он сообразил, что сделал, только лишь когда Чарли поцеловала его на прощание и скрылась в душе. Просто понадеявшись, что от одного незащищенного раза ничего не случится, отдав воспоминания, он и вовсе перестал беспокоиться. Теперь, вспомнив, он понял, почему Чарли выглядела обиженной, слушая обвинения, что это именно ее ошибка и хитрый план по возвращению Северуса домой. На душе у Снейпа стало еще хуже. ― Ты везучий, как утопленник, ― хохотнула Сара. Она уже давно не реагировала на грубость в свою сторону, и выпад Северуса никак не отразился на ее приподнятом настроении. ― Ну вот, теперь ты выглядишь намного лучше. Только убери с лица это страдание, тебе оно не идет. Она отошла на несколько шагов назад, оглядывая свое творение, и осталась очень довольна результатом. Сетуя, что в палате нет зеркала, Сара нырнула под койку и с лязгом вытащила из-под нее металлическую больничную «утку». ― Вот, смотри, ― она держала «утку» на манер зеркала, и Северус, глядя на себя, не мог поверить, что может выглядеть так хорошо. Во всяком случае, немного вытянутое отражение демонстрировало уставшего ухоженного мужчину с повязкой на шее и короткими, по меркам Северуса волосами. Проведя рукой по голове, он удивился их густоте и совершенно непривычным ощущениям от короткой стрижки. ― Их теперь даже в хвост собрать нельзя, ― пробормотал он и покосился на лежащие на одеяле длинные грязные пряди. ― Спасибо. Помыться бы еще. На меня наложили очищающее, но это все равно не то, что нормальный душ. ― Намекаешь на то, чтобы я тебя вымыла? Я могу, в принципе, ― улыбнулась Сара, ― чего я там не видела. Заодно и вспомню, как оно было. Коснувшись рукой его колена, она игриво прошлась пальцами вверх по бедру. ― Нет уж, спасибо, ― брезгливо поморщился Северус и уже почти убрал ее руку, как услышал чье-то вежливое покашливание. Сара в мгновение ока спрятала руки за спину и выронила «утку», которая с громким лязгом приземлилась на пол. Северус же, по привычке попытавшись оглянуться, дернулся от неожиданного грохота и сморщился от резкой боли в шее. ― Извини, что помешала, Северус, но пришел целитель с капельницей, и обед принесли, ― сурово сказала Эйлин. ― А тебе, Сара, я посылала сообщение об отмене нашего сеанса и решительно не понимаю, что ты тут делаешь. ― Я искала вас, чтобы сказать, что переезжаю в Монако, ― улыбнулась Сара самой милой улыбкой. ― Выхожу замуж и буду теперь богатой и знаменитой, ― хлопая глазами, сообщила она Эйлин. ― Так что этот сеанс все равно был бы последним. Всего доброго. Быстрее, чем Северус успел среагировать, она присела и с силой поцеловала его, напоследок прикусив нижнюю губу, и, как ни в чем не бывало, прошла на выход. Трансгрессировать она тоже успела раньше, чем Эйлин, выбросив вперед руку с волшебной палочкой, прошептала одно ей известное проклятие. ― И как это понимать? ― поинтересовалась Эйлин тихим голосом, и Северус поначалу испугался ее тона, а потом вдруг развеселился. Ему резко показалось забавным, что даже Темный Лорд не мог его напугать сильнее, чем тихий и не предвещающий ничего хорошего голос матери. А ведь если подумать, то он и сам не раз использовал эту уловку, заставляя учеников нервничать и представлять его в виде своего боггарта. ― Ты что себе позволяешь? ― ярилась она. ― Пока Чарли места себе не находит от волнения, ты тут развлекаешься с этой швалью? Милая прическа, кстати, и, о, ты еще и побрился, я смотрю. Или тебе помогли? Опустив глаза, Северус не знал, что ответить, и только сжал губы, чтобы не сказать какую-нибудь резкость. ― Она хотя бы не намекает мне о том, какое я ничтожество, ― начал он и опешил, когда Эйлин внезапно даже для самой себя впервые в жизни схватила его за ухо. ― Ты что? ― воскликнул Северус и закашлялся от острой боли в шее, ощущая во рту привкус крови, которого с каждой секундой становилось все больше. Быстрым движением выхватив из кармана матери ее волшебную палочку, дрожащей рукой он направил ее на собственное горло и сосредоточился на невербальном заклинании. ― Ничтожеством, милый, ты назвал себя сам, а я ничтожество не рожала, ― все так же тихо произнесла Эйлин, но ухо отпустила и теперь с беспокойством смотрела, как сын сам залечивает свои раны. Повязка на шее пропиталась кровью, и, судя по лицу Северуса, ему было очень больно. ― Сиди тут, перенесем все в эту палату. Раз уж ты хочешь лежать рядом с лифтами, кто я такая, чтобы перечить твой воле, ― произнесла она, едва удерживая себя от того, чтобы помочь сыну. Не сказав больше ни слова и уверенная, что Северус справится со своими ранами, она вышла из палаты. Позже, наблюдая, как подчеркнуто вежливо и мило общается Северус с Чарли, Эйлин с сожалением поняла, что придется очень долго и хорошо поработать, чтобы жизнь снова вошла в привычное русло, и сын вновь хотя бы отдаленно стал напоминать себя прежнего.