Мгновения жизни

Спустя сорок минут целитель Эддард поставил Тобиасу капельницу со снотворным зельем. Эйлин, по-прежнему лежа рядом и наблюдая, как муж постепенно засыпает, шептала ему на ухо разные нежности и только сейчас окончательно поверила, что черная полоса жизни закончилась. Потянувшись, она покачала головой, разминая затекшую шею, и, наконец, решила заглянуть к сыну. В глубине души Эйлин, как и Тобиас, боялась, что Северус слишком изменился, и потому оттягивала свидание как можно дольше. Приблизившись к палате, где сейчас лежал сын, Эйлин остановилась и вслушалась в разговор, доносящийся из приоткрытой двери. То, что Северусу трудно говорить, она догадывалась, но никак не предполагала, что его это не остановит. Шипя, как заправский василиск, он рассыпался в потоке недовольства, ругаясь на подозрительно молчаливую Чарли. Не в силах больше слушать его речи, Эйлин решительно открыла дверь и замерла, увидев его, полусидящего на койке. В ее памяти, несмотря на все сценки из воспоминаний, он по-прежнему оставался молодым, и теперь, увидев его в реальности, выглядящего практически ровесником своего отца, Эйлин пораженно охнула. Изжелта бледная кожа на изможденном, худом лице, повязка на шее с небольшим следом крови от норовившей разойтись раны и потухший взгляд, заставили ее забыть все те слова, что еще секунду назад были в голове. ― Северус, ― прошептала она и, качая головой, подбежала к замолчавшему посреди фразы сыну. Он не отшатнулся и на удивление крепко обнял ее в ответ, словно боялся, что мать сейчас растает в воздухе. Он тоже хотел сказать родителям многое и так же не мог подобрать ни одного слова, которое, в его понимании, не прозвучало бы глупо. Вложив в объятия все свои чувства, он осторожно поцеловал маму в щеку и краешком одеяла стер дорожку слез с ее лица. ― Я уже тут, ― сказал он тихим, сиплым голосом, ― и теперь уже точно никуда не уйду. Я в западне, если можно так выразиться, ― добавил он ехидным тоном и, сощурившись, посмотрел на Чарли. А она была на удивление спокойной. Сидя в кресле возле окна, Чарли с грустной улыбкой наблюдала за общением матери с сыном и даже не думала возмущаться в ответ на его колкости. ― А где папа? ― спросил между тем Северус. Ожидая, что отец войдет следом за матерью, он с ожиданием посмотрел на входную дверь. ― Спит, ― улыбнулась Эйлин и заметила тень удивления на лице сына. ― Он очень сильно устал, спасая твою жизнь, и должен поспать. Придет, как только выспится. ― Это странно, ― недоверчиво прошептал Северус и уже было задумался о реальной причине отсутствия отца, как Эйлин перебила его мысли своим вопросом. ― Что я думаю, о чем? ― уточнил Северус. ― Если ты о том, что моя… ― он на секунду задумался, не желая именовать Чарли просто своей девушкой, и, поморщившись, произнес: ― Женщина беременна, и никто не посчитал нужным сказать мне об этом, то я думаю, что я очень зол. Причем не только на нее, но и на всех вас. Неужели сложно было передать эту новость вместе с Ванессой? ― И что бы это изменило? ― в который раз спросила его Чарли. ― Ты что, бросил бы все и сорвался в Америку? Я пыталась тебе сообщить, как только сама узнала, и даже была в школе, но тебя там в тот день не было, а после ты сам запретил выходить с тобой на связь. ― Ты еще и порталом пользовалась? ― закатил глаза Северус. ― Как этот ребенок вообще выжил с такой беспечной мамашей? Ты хотя бы курить бросила? ― Бросила. И, как видишь, ребенок в полном порядке, ― тихо ответила Чарли и, натянув на животе кофту, продемонстрировала едва заметный для шести месяцев живот. ― При желании, можно решить, что ты переела, ― ехидно проворчал Северус и откинулся на спину, чувствуя, что совершенно сбит с толку и не представляет, как жить дальше. Происходящее вокруг напоминало ему странный театр абсурда, и, чувствуя себя ужасно уставшим, он, вопреки здравому смыслу, очень хотел побыть в одиночестве. Последние сутки выдались настолько насыщенными, что битва за Хогвартс казалась такой далекой, будто случилась несколько лет назад. Северус даже не мог вспомнить, что говорил и все ли сведения передал Поттеру. После укуса змеи мысли отчаянно путались, подсовывая непонятный калейдоскоп воспоминаний и эмоций. Потеряв сознание в Визжащей Хижине, Северус открыл глаза уже в больничной палате, и над ним в той же позе, что и Избранный, стояла Чарли. Она улыбалась, и в эту секунду Северус, все еще под действием наркоза, решил, что умер и, наверное, попал в рай. Простая попытка поздороваться сразу же вернула его в реальность, причинив ужасную, до слез, боль в горле и вызывая кашель. Целитель, стоящий рядом с Чарли, осмотрел Снейпа, пожалуй, чересчур тщательно и, удовлетворившись состоянием пациента, сказал, что болеть горло будет еще минимум месяц, но говорить не запретил. Так что, стараясь не обращать внимание на боль, Северус принялся интересоваться последними новостями и даже решил, что вполне готов получить назад свои воспоминания. Восстановление памяти оказалось несколько болезненным, и после двух десятков опустевших пробирок он с грустью смотрел на оставшиеся тридцать, но твердо решил доделать все за один раз. Понаблюдав за его мучениями, Чарли извинилась за забывчивость и, сбегав в кабинет к Эйлин, принесла омут памяти. Выливая туда все содержимое пробирок, она пояснила, что разом вернуть воспоминания на их законное место гораздо проще и менее болезненно. ― Кажется, я что-то чужое захватил, ― поморщился Северус, пытаясь понять, где именно начинается один из сеансов матери, и очень удивился, поняв, что в качестве клиента была Сара. ― А еще у меня есть одна важная новость, ― между прочим произнесла Чарли, заботливо поправляя Северусу подушку. ― Ты беременна? ― шутливо спросил он и улыбнулся, довольный вернувшемуся чувству юмора. Память медленно приходила в порядок, и вместе с ней мир снова начинал обретать краски. ― Да, ― просто ответила Чарли и села у него в ногах, внимательно следя за реакцией. А Северус растерялся. Мгновенно прикинув дату их последнего свидания, он недоверчиво покосился на живот Чарли и перевел взгляд на лицо, искренне желая, чтобы она немедленно призналась, что пошутила. Он даже переспросил, разом забыв о чужом воспоминании и боли в горле, и, снова получив тот же самый ответ, почувствовал приближение паники. Слова хлынули из него бурным потоком, и он сам не понимал, что и зачем говорит. То ругаясь, то задавая вопросы и хватаясь за голову, он попросил было Чарли подойти ближе, но, протянув руку к животу, так и не решился до него дотронуться. ― Ты, главное, дыши, ― спокойно отвечала Чарли на все его выпады, ― я хотела сказать, но не получилось. И потом, что могло изменить твое знание? Ты бы только нервничал больше. На этот вопрос Северус не смог дать ответа и снова начал возмущаться, заявляя, что понятия не имеет, как, где, на что им жить дальше и растить ребенка. В этот самый момент в палату и вошла Эйлин. ― Чарли права, Сев, ― твердо произнесла Эйлин. Она все еще обнимала сына и смотрела на него с никак не сочетающейся с тоном жалостью, ― и потом, не стоит обвинять ее в том, что у вас двоих будет ребенок. Ты в его создании тоже участвовал. ― Я не знаю, как это вышло, ― проворчал Северус. ― Я этого даже не помню. ― Зато я помню и с удовольствием покажу в омуте памяти, как только ты встанешь на ноги, ― заметила Чарли. ― Спасибо, Эйлин. Эйлин кивнула ей, понимая, что такая реакция сына очень предсказуема. Глядя, как потенциальная невестка сейчас с явно напускным спокойствием сидит в кресле, она вспомнила, как раньше самой Чарли заподозрила, что та не просто отравилась и заболела. А после, когда зелье подтвердило догадки Эйлин, Чарли рыдала на плече, рассказывая, как боится растить этого ребенка в одиночку, и лишь только при поддержке Эйлин и Тобиаса нашла силы его оставить. Почувствовав, что сейчас она здесь лишняя, Эйлин с трудом оторвалась от сына и вышла из палаты, пообещав принести что-нибудь поесть. ― Извини, ― пробурчал Северус, дождавшись, пока мать скроется за дверью. ― Я просто устал, и мысль о том, что у меня будет ребенок через… ― он задумался, ― Мерлин, три месяца? Чарли кивнула. ― Я и не ждала, что ты обрадуешься, ― наконец сказала она, решив, что первые эмоции у Северуса поутихли и уже можно говорить с ним более откровенно. ― Знаешь, я оставила его еще и потому, что боялась никогда больше тебя не увидеть. Все мы боялись, ― она замолчала, и было видно, с каким трудом дается ей каждое слово. ― Да и твои родители явно хотели видеть тебя хотя бы во внуке. Если ты не хочешь всего этого, я пойму и… ― Чарли вздохнула и разгладила юбку на коленях, ― в общем-то, я и одна, наверное, справлюсь… смогла же я нюхлера выдрессировать, ― она горько усмехнулась. ― Только не думай, что я этого хочу. Я просто понимаю, что после всего, что ты пережил, ребенок — это… ― Повод привести себя в порядок и жить дальше, ― закончил за нее Северус. С каждым словом Чарли на душе Снейпа становилось все паршивее, и под конец он уже был готов найти маховик времени и заавадить себя за все те слова, что говорил ранее. Сосредоточенный на себе и на том, чтобы сохранить жизнь своим близким, за все это время он ни разу не задумался о том, каково им жить без возможности его увидеть. Сам он, конечно, тоже скучал, но без воспоминаний и занятый насущными проблемами, Северус иной раз мог неделю не вспоминать ни о ком из членов семьи. ― Я не хочу, чтобы ты справлялась одна, ― тихо сказал Северус, ― иди уже ко мне, а то сидишь там, как собака побитая. Улыбнувшись, Чарли аккуратно легла рядом и, не выдержав, расплакалась, когда рука Северуса осторожно легла ей на живот. ― И кто там? ― спросил он, застыв от странного и невероятного ощущения, что под его ладонью, в животе, находится его ребенок. ― Шпион, ― сквозь слезы усмехнулась Чарли, а Северус напряженно посмотрел на нее, не понимая шутки. ― Ребенок вечно зажимается и не дает увидеть, какого он пола. Весь в тебя, вредный, ― объяснила она. Пока Чарли лежала рядом с Северусом, ей на несколько секунд показалась, что теперь все станет как прежде, но его реакция на простую шутку быстро убедила ее в обратном. ― Может, вся, а не весь, ― хмыкнул Северус, ― хотя, наверное, я бы хотел сына. ― Из-за Шарлотты? ― улыбнулась Чарли и подумала, что Северусу еще только предстоит узнать о назначенной на октябрь свадьбе. ― Именно, ― согласился он, ― я бы с ума сошел от такой дочери. ― Можно подумать, что, если твой сын станет членом банды и полжизни будет рисковать собой на чужой войне, тебя это порадует, ― поддела его Эйлин, заходя в палату. Следом за ней медленно плыли по воздуху два стаканчика с какао и пакет пончиков. Чарли слезла с койки и поймала один из стаканчиков, а Северус, глядя, с каким наслаждением она пьет, завистливо сглотнул, снова морщась от боли. Для него целители прописали отдельную диету, и время его обеда еще не пришло. ― Пойду пройдусь, ― едва слышно просипел Северус. Слова матери, пусть и сказанные шутливым тоном, сильно задели его и испортили едва поднявшееся настроение. Отвыкшему от постоянного общества Северусу снова отчаянно захотелось побыть одному. Поняв, что занятые разговором о беременности мать и Чарли его не услышали, Северус, вздохнув, попытался подняться с места и, запоздало вспомнив о датчике, прикрепленном к его груди, случайно оторвал провод, и в ту же секунду в палате раздался писк. Эйлин первая сообразила, что произошло, и, отключив систему, быстро нажала кнопку, известившую целителей, что тревога оказалась ложной. ― Ты куда собрался? ― возмутилась она, с силой возвращая сына на подушки. ― Если тебе что-то нужно, попроси меня или Чарли. Чего ты хочешь? ― Я хочу двигаться, ― грубо ответил Северус, убирая с груди ее руку. ― Могу я пройтись уже? Или я должен прирасти к этой койке? ― прошипел он, хотя каждое слово давалось ему с огромным трудом. Эйлин расстроенно посмотрела на сына, списывая его вспыльчивость на шок, и медленно кивнула. ― Иди, конечно, ― произнесла она тихо, ― но если что, нажми на эту кнопку, ладно? Открыв ящик небольшой тумбы, Эйлин достала небольшую коробочку с кнопкой посередине и протянула ее сыну, а он молча сунул ее в карман халата и медленно встал с койки. Голова сразу же закружилась, в глазах потемнело, и на мгновение Северус подумал, что попал в невесомость, но еще через секунду все вернулось на свои места. Запретив себе помогать, он, держась за перила, проложенные вдоль стен по всей клинике, медленно вышел из палаты и просто пошел прямо. Каждый шаг тоже давался ему с огромным трудом, и, проходя мимо очередной палаты, он решил, что если там будет пусто, то обязательно сделает себе небольшой перерыв. Из-за плотной повязки на шее повернуть голову было невозможно, и, повернувшись всем телом, он заглянул за край жалюзи и испугался, узнав в пациенте собственного отца. Силы взялись словно из неоткуда. Собравшись, будто бы и не было никакой слабости, он чуть ли не вбежал в палату и растерянно застыл у койки, не зная, что делать дальше. Судя по всему, отец действительно спал, но выглядел едва ли лучше самого Северуса. Лицо его было бледным и заметно постаревшим, под глазами залегли тени, а датчики, подключенные к его телу, способствовали еще большему ощущению безысходности.