Сыны Всевышнего

      Дверь скрипнула, и они оба замерли: Роман — на пороге, сжимающий дверную ручку, Руднев — с какими-то бумагами в руках у стола своей секретарши, которой (с ума сойти!) не было на рабочем месте.       — Я ждал тебя, — криво усмехнулся господин адвокат. Он отложил в сторону папку и встал, скрестив руки на груди — совершенно нехарактерная для босса поза, как отметил про себя Роман.       — Ну вот и хорошо, — закрывая за собой дверь, сказал он. Хотел — спокойно, но получилось — зловеще. — В кабинет меня пригласите?       — Отчего же нет? Входите, Роман Аркадьич.       Проходя мимо Руднева, Роман почувствовал, как его опахнула волна концентрированной ненависти и — нет, не страха — а брезгливости, отвращения и тоски, вызванной неотвратимостью предстоящей беседы. Роман скользнул удивлённым взглядом по застывшему лицу шефа: это кто кого должен здесь ненавидеть? Руднев взгляда не отвёл. Прищурился зло и презрительно скривил губы, как будто видел перед собой нечто на редкость омерзительное. Ну, ладно, сейчас разберёмся, чем ты так недоволен, пижон несчастный. Роман в ответ смерил шефа снисходительным взглядом и уверенно шагнул за порог кабинета.       — Я пришёл за диском, — без обиняков начал Роман и по-хозяйски, не дожидаясь приглашения, уселся в любимое рудневское кресло. Он сам не знал, зачем это сделал: внутри вдруг поднялась волна необыкновенной самоуверенности и опьяняющей властности. Он смотрел на стоящего перед ним Руднева, как на провинившегося слугу и не чувствовал при этом никакого душевного дискомфорта.       — Кто бы сомневался! — раздражённо процедил Андрей Константинович, но безропотно сел на диван напротив — туда, где обычно всегда сидел Роман. От него исходили импульсы лёгкого замешательства, непонятного смирения и злости. (Спасибо, Бергер, за этот чудесный дар внимать чужим чувствам!).       — Ну так как? Вы прекрасно знаете, что диск принадлежит мне — я его сделал, я его законный владелец…       — У меня его нет. — Руднев глянул на него равнодушно, и Роман с удивлением обнаружил, что босс, произнося эти слова, испытывает невероятное облегчение. — К Викентию Сигизмундовичу обратись со своей просьбой…       — Вы отдали им диск?! — Роман перегнулся через стол, пронзая шефа яростным взглядом. Он даже не рассматривал такой возможности: босс и Радзинский вместе. В его понимании Руднев всегда должен был оставаться противостоящей стороной, тем самым предоставляя Роману возможности для манёвра.       — У меня не было выбора. Так что — да, я его отдал, мой мальчик…       О, как это было сказано! Мстительно, с наслаждением и так надменно!.. А какой небрежный и одновременно изящный взмах рукой — определённо в тебе пропадает незаурядный артист, Андрей Константинович!       — Что значит — не было выбора?! — Роман вскочил и в бешенстве просто отшвырнул в сторону стоящий между ними столик. — Может, это вы выбрали не то, что надо?!       — Не тебе об этом судить, — холодно парировал Руднев. Он откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу.       — Где диск?! — прорычал Роман, окончательно теряя самообладание. На него страшно было глядеть — такой нечеловеческой яростью исказилось его лицо. Но господина адвоката это зрелище, судя по всему, впечатлило мало.       — Я же тебе сказал — спроси у Радзинского… — скучающе прищурился он.       Шеф был спокоен и абсолютно уверен в себе — это бесило больше всего. Роман подлетел к Рудневу и зашипел, низко нависая над ним:       — Вы всё знали… Радзинский говорит — нет, но я не верю. Ты всё знал и морочил мне голову! Разве не ты должен был помочь мне вспомнить?       Наконец-то удалось его достать! Руднев вскочил, отталкивая от себя обнаглевшего подростка. Теперь он смотрел на Романа сверху вниз. И, можно не сомневаться, смотрел с должной долей презрения и гнева.       — Я делал всё так, как мне говорили, — холодно отчеканил Андрей Константинович, хотя Роман остро чувствовал, что внутри у босса всё кипит. — Я выполнил свою работу безупречно. Я множество раз предупреждал тебя, чтобы ты не играл с огнём. Но ты наплевал на все мои предупреждения! Ты постоянно врал мне — наверное, принимал за идиота?! И ты был попросту невменяем, потому что всеми лапками увяз в сетях своего распрекрасного голубоглазого друга!!! Он очарователен, правда? Просто Ангел! — К концу своей речи Руднев уже кричал, наступая на зарвавшегося компаньона и оттесняя его обратно к креслу.       — Оставьте Бергера в покое! — задохнулся Роман. — Вы меня предали, а не он! Ты предал меня!!!       — Да что ты знаешь?! Что ты можешь об этом знать?! — Видно было, что Рудневу ужасно хотелось схватить мерзкого мальчишку за воротник его замшевой куртки (подумать только — не чёрной!) и потрясти хорошенько. Но он только хищно шевельнул пальцами и сжал их в кулаки. — Я вкалывал на тебя, когда ты ещё не родился, — процедил он сквозь зубы. — Я потратил на тебя двадцать лет своей жизни, и это ТЫ не оправдал моих ожиданий. Это Я вне себя от ярости! ТЫ меня предал!!!       Роман так удивился этому неожиданному повороту разговора, что мгновенно отрезвел и подрастерял свою напористость.       — Чёрт возьми, — пробормотал Роман, растерянно глядя на шефа. — Как же я устал от неясности…       Он вернулся в кресло и плюхнулся на сиденье, безвольно откидываясь назад. Его руки плетями повисли вдоль тела.       — Если вы действительно были заинтересованы в результате, — вяло заговорил он через некоторое время, глядя в потолок, — наплевали бы на инструкции, посадили бы меня напротив, налили бы мне стакан водки и сказали бы: «Рома, мальчик мой, просто сделай, как я скажу. Поверь — так надо». И я бы всё сделал. Потому что я верил Вам. И не было бы всей этой канители…       — У меня не было диска, — холодно ответил на это Руднев и сел обратно на диван. — Что бы я предложил тебе «сделать»? И я не знал, что был второй проводник. И Радзинского ты встретил раньше меня. А подростков спаивать не в моих правилах.       — Тогда кофе что ли дайте… — хмыкнул Роман.       — Кофе? Если поможешь мне разобраться с кофеваркой…       — А где же ваша секретарша? — развеселился Роман и встал, намереваясь вернуть на место кофейный столик. Руднев тоже поднялся, и они вместе перенесли столик обратно.       — Я её сегодня отпустил. Хм… По семейным обстоятельства…       — Ясно. Если покажете, где чашки, я сделаю нам кофе. Я, в принципе, умею обращаться с кофеваркой. — Роман смотрел теперь на шефа дружелюбно, словно и не бросался на него разъярённой анакондой пять минут назад.       — Пойдём.       Они разворошили наденькино хозяйство, отыскали всё необходимое. Роман разобрался с хитроумным агрегатом, и вскоре густой кофейный аромат наполнил рудневский кабинет.       — Расскажите мне всё. С самого начала, — сдержанно, но довольно твёрдо попросил Роман, делая первый глоток из синей фарфоровой чашки. — Или боитесь? — Он насмешливо блеснул чёрными глазами, изучая реакцию шефа.       — Кого? Радзинского что ли? — усмехнулся Руднев. — Да он меня ещё и похвалит! А больше мне бояться некого…       — Значит, расскажете?       — Куртку сними. Разговор не на пять минут.       Роман бросил куртку на соседнее кресло и остался в чёрной рубашке. Андрей Константинович усмехнулся, скользнув взглядом по его фигуре.       — Что? — Роман вопросительно выгнул бровь.       — Да так… И — где твои манеры, Роман Аркадьич? До шкафа дойти трудно?       — А! — Роман пренебрежительно махнул рукой. — Хоть вы не воспитывайте! Я целых полтора месяца был хорошим мальчиком.       — Я смотрю, твой Бергер сумел тебя приручить! Надеюсь, в качестве ответной любезности ты поведаешь мне, чего ты над ним так трясёшься?       — Даже не надейтесь! — ухмыльнулся Роман. — Это — абсолютно закрытая информация.       — Не бывает абсолютно закрытой информации, Рома, — вкрадчиво пропел господин адвокат. — Бывают недостаточно умелые хакеры…       — Вот и займитесь, если вам скучно. Может, чего раскопаете, — поддразнил его Роман.       Руднев вздохнул, отставляя чашку в сторону.       — Рома, хороший мой, если ты думаешь усидеть одновременно на двух стульях, должен тебя огорчить: это удаётся только до поры до времени. Ты хочешь, чтобы я помог тебе вернуть диск? Но в таком случае я должен знать всё. Либо ты сдаёшь мне Бергера, либо я не смогу взяться за это дело. И я хочу знать, что ты намереваешься делать с проводником…       — Это моя вещь. И я хочу, чтобы она была у меня, — отрезал Роман. — Давайте — ближе к делу. Вы обещали рассказать мне всё, что знаете…       — Это когда же это я успел пообещать такую глупость? — почти искренне изумился Руднев.       Роман отодвинул от себя чашку и, поставив локти на стол, наклонился к боссу.       — Андрей Константинович, — терпеливо начал он, — у меня сейчас не то настроение, чтобы хохмить. Давайте, отложим этот детский сад до лучших времён…       Чтобы господин адвокат так смеялся — подобного эти стены ещё не видали! Он хохотал настолько оглушительно — впору самому Радзинскому. Роман и сам развеселился, глядя на него, и сидел теперь с идиотской улыбкой, ожидая, когда шеф успокоится.       — Может, водички? — сочувственно спросил он.       — Н-нет, — всхлипнул Руднев, прикладываясь к чашке с кофе. — Спасибо за заботу, Роман Аркадьич… А ты вырос за эти два месяца, что мы не виделись, — добавил он, смахивая слёзы с ресниц. — Скоро сравняемся.       — Андрей Константинович!..       — Ладно-ладно! Понял — больше не отвлекаюсь. Слушай, мой дорогой…