Третий пункт

Спустя 5 лет Оживленная рыночная площадь N**ого городка. Вдоль бесконечных рыночных палаток идет молодой красивый мужчина с длинными волосами и выправкой аристократа да маленький медноволосый мальчик. Мужчина улыбается малышу, когда тот, засмотревшись на большое зеркало в витрине магазина, неуклюже спотыкается, и спешит подхватить его. Они идут дальше, к мосту, с которого открывается прекрасный вид на парад. Сегодня войска этого города уходят на войну прямо с торжественного шествия. На главной площади стоит почти невыносимый шум. Кто-то радостно улыбается, веря в победу своей страны, кто-то рыдает, предчувствуя многочисленные жертвы. На вышеупомянутом мосту уже стоит толпа народа — мужчина и мальчик кое-как проталкиваются к ограждению и наконец-то выбираются к перилам. Рядом с ними стоит на удивление безэмоциональная парочка: молодой юноша с ярко-рыжими волосами, изумрудными глазами в сером пончо да старик с непримечательной внешностью. Пожилой человек что-то объясняет своему подопечному. Мужчина прислушивается к их разговору и с удивлением понимает, что перед ними не кто иной, как книжник и его молодой ученик. Старик оборачивается, заметив внимательный взгляд мужчины, и в его глазах появляется некий азарт. — Неужели это Мана Д.Кемпбел? Все думают, что вы мертвы, — обращается он тихо к мужчине. Тот с опаской оглядывается по сторонам и медленно кивает Книжнику, беря за руку медноволосого мальчика. Историк окликает своего ученика и приглашающе машет рукой, направляясь к спуску с моста. Мужчина, названный Маной, быстрым шагом следует за Книжником. Мальчики заинтересованно переглядываются и направляются следом. Историк заходит в распахнутую дверь неприметного кабака, проходит к дальнему столику и садится. Мана усаживается напротив, мальчики — каждый рядом со своим взрослым. — О чем Вы хотели поговорить, господин Книжник? — Мана немного нервничает, что видно по его немного дрожащим рукам, которые он, пытаясь куда-то деть, складывает в замок, задавая этот вопрос. — Не беспокойтесь, — пытается тот успокоить собеседника — я не собираюсь выдавать вас кому бы то ни было. В моих интересах лишь информация. Мана облегченно выдыхает, но, тут же снова собравшись, серьезно спрашивает: — И что же вы хотите узнать? — Все. И желательно начать с момента смерти вашего брата. — Вы же понимаете, что эту информацию я не могу рассказать вам просто так, — говорит он, и, немножко подумав, добавляет, — Давайте так: я рассказываю вам все без утайки, а вы выполняете две мои просьбы. Книгочей прищурил глаза. — То есть вы хотите, чтобы я исполнил две ваших просьбы. Хм, — он окинул Ману проникновенным взглядом — С чего вы взяли, что я приму условия этой сделки? Мана усмехнулся. — Конечно, вы их примете. Информация, которой я обладаю, мало того, что больше никому не известна, так ещё и чрезвычайно интересна именно вам. Старик вздохнул, опустив взгляд вниз. — Что ж, с вами не поторгуешься. Я согласен на эти условия. — Ладно, раз все нюансы улажены, можем перейти к делу. Вот, — мужчина достал небольшой блокнот — здесь описаны все ключевые моменты. Я отдаю вам его на три дня. — Хорошо, — историк взял протянутую вещь в руки и убрал в небольшую сумку. — Тогда через три дня мы уезжаем в другой город, — продолжил он — Мы можем встретиться на перроне в шесть вечера. Я предам вам обратно блокнот и выслушаю ваши условия. Мужчина кивнул в ответ. Старик встал со стула и, подхватив сумку, медленно пошёл к выходу. Его молодой ученик резво соскочил со стула и побежал вдогонку. — Мы ещё увидимся с Кевином? — задал интересующий его вопрос Аллен. — Конечно, — на слова Маны мальчик радостно улыбнулся. — Ты уже успел с ним подружиться? — Ага, он очень веселый! — Аллен развел руками, пытаясь показать, насколько его новый друг весел. — Ладно, ладно, я понял, — Мана остановил жестикулирующего племянника. — А теперь пошли, расскажем о сегодняшнем дне папе. Он был прав, да? Мальчик обиженно надулся. — Да, — буркнул он недовольно — Теперь я должен сидеть за пианино на два часа больше, — мальчик отвернулся от дяди и скуксился. — Он старается ради тебя! И тебе давно пора было понять, что спорить с отцом невозможно: Неа хитрый и всегда выигрывает, — Мана попытался развернуть его лицо к себе, но мальчик упорно выворачивался. — Знаю, знаю, знаю, знаю! — звонко ответил он, вяло отбиваясь от попыток развернуть его. — Но это не помешает мне обидеться на него. Если обижусь сейчас, он мне что-нибудь интересное расскажет потом, — обида на Неа уже почти вылетела из его памяти, вытесненная воспоминаниями об интересных папиных рассказах, и он даже позволил развернуть свою голову обратно. Где-то вдалеке раздался бой колоколов. Мана Д. Кемпбел, старший из близнецов-наследников рода, прислушался и, насчитав пять ударов, сказал племяннику: — Нам уже пора, Аллен. Неа ждёт. Мальчик вскочил со стула и, схватив дядю за руку, потащил того к выходу из помещения. Они пошли по людным улочкам, залитым светом алого заката, мимо витрин и горящих светом окон к лишь им одним известному месту. Когда они зашли в глухой внутренний дворик какого-то захудалого домика, на улицах уже почти стемнело, но яркий белый свет, внезапно вспыхнувший там, где ещё секунду назад стояли два человека, никто, к счастью, не заметил.