Ты — моя зависимость

      Весь остаток этого дня, вплоть до самого вечера, Энакин и Асока провели вместе. Они ещё долго разговаривали на самые разнообразные темы, вспоминая прошлые миссии и приключения, смеясь над былыми забавными моментами из их совместных заданий. Скайуокер не планировал задерживаться у Тано в квартире дольше, чем это было необходимо, однако помня сегодняшнее поведение своей ученицы, всё ещё немного побаивался, что как только он уйдёт, оставив её наедине, тогрута тут же отправится «развлекаться». А сего генералу было совсем не нужно. Отчего он остался дома у Асоки вплоть до того момента, как девушка свалилась с ног от усталости после пережитых в полиции приключений и мирно заснула. Заботливо укрыв Тано одеялом, Энакин сначала отправился в магазин, за продуктами. Да, он мог бы заказать всё это по голонету, но в таким случае продавцы сами выбирали привозимый товар, который не всегда был лучшего качества. А Скайуокеру отчего-то хотелось, чтобы его ученица ни в чём не была обделена. Слабая и тощая, абсолютно измождённая от постоянно принимаемых доз Асока сейчас как никогда нуждалась в витаминах и правильном питании. Должно же было хоть что-то поддерживать её постепенно разрушаемый химическими веществами организм. Отчего генерал решил выбрать все для своей бывшей ученицы сам. Энакин не часто ходил по магазинам, но, в принципе, на глаз мог определить, что стоило брать, а что нет.       Закупив достаточное количество продуктов самого лучшего качества, которое только было в супермаркете, по большей части полезных, питательных и содержащих витамины, Энакин вернулся в квартиру Асоки. С радостью убедившись, что тогрута всё ещё крепко спала, джедай разложил покупки по нужным местам и покинул бедное, захудалое жилище его бывшего падавана уже окончательно.       На сегодня у Энакина было запланировано ещё одно очень важное дело, прежде, чем возвращаться домой к Падме. И Скайуокер незамедлительно отправился в Орден джедаев. Получив сведения о том, что Пло Кун в данный момент пребывал на Корусанте, генерал очень надеялся встретиться с ним. Энакин наивно полагал, что кел-дор, который буквально заменил Асоке отца, мог бы хоть как-то повлиять на неуправляемую тогруту.       Прибыв в храм, Скайуокер быстро разыскал Пло среди прочих джедаев. Тот как раз шёл из зала совета магистров, только-только отчитавшись о недавно завершённой миссии, и генерал весьма удачно встретил его в одном из просторных коридоров здания.       - Я рад, что мне удалось застать вас здесь, магистр Пло, - спешно заговорил Энакин, обращаясь к кел-дору без длительных излишних церемоний, - Мне нужно с вами серьёзно поговорить.       Услышав голос Скайуокера, Кун замедлил свой спокойный размеренный шаг, а затем и вовсе остановился, развернувшись к собеседнику лицом.       - Я догадываюсь о чём пойдёт речь, - всё так же гордо и непоколебимо как обычно, ответил он, - Я в курсе ситуации произошедшей с Асокой.       Энакин был несказанно рад, что Пло понял его намерения буквально с полуслова, события складывались для Скайуокера как нельзя хорошо, «приёмный отец» Тано похоже был настроен на помощь своей «глупенькой дочурке», но предложение относительно тогруты генералу всё же стоило высказать более конкретно.       - Тогда вы понимаете, о чём я хотел бы вас попросить. Асока сейчас в таком состоянии… - Энакин на мгновение замолчал, ему всё ещё тяжело было признавать столь жестокую реальность и произносить подобные вещи вслух, - Она буквально находится на грани, ходит по лезвию бритвы, готовая вот-вот сорваться в бездну. И уберечь её от окончательного падения способны разве что самые близкие для неё люди. Я понимаю, вы слишком заняты важными военными миссиями, магистр, но было бы замечательно, если бы именно вы смогли встретиться с Асокой. Поговорить. Возможно на неё повлияло бы ваше мнение, и это подтолкнуло бы её остановиться. Отказаться от приёма наркотиков. В конце концов, вы же для Асоки всегда были как отец.       Скайуокер притих в надежде, что донёс до Куна суть своего предложения, в нетерпении ожидая непременного согласия со стороны кел-дора, но тот, похоже, не спешил что-либо решать относительно сложившейся ситуации. Прошла минута, другая, третья, и Энакин не выдержал неизвестного молчания.       - И это следует сделать как можно скорее, - нагло попытался поторопить с ответом Пло Скайуокер, - Завтра я планирую привести Асоку в храм. Она должна вспомнить всё, что пережила здесь, понять, чего лишилась, покинув орден и ступив на скользкую дорожку наркомании, а затем, возможно, одуматься. Я собираюсь уговорить её вновь вернуться на путь истинного джедая, навсегда отказавшись от пагубных пристрастий. И было бы замечательно, если бы вы тоже смогли поговорить с ней, убедить в правильности выбора бросить наркотики и продолжить обучение. Возможно, к вашим словам Асока прислушается больше чем к моим.       Энакин закончил произносить свои пламенные речи с высокопарными, проникновенными словами, но в ответ кел-дор лишь недовольно хмурился и молчал, внимая каждому предложению Скайуокера. Однако тянуть с решением дальше было нельзя, ибо это было бы просто неуважительно по отношению к собеседнику.       - Я подумаю, - спокойно и даже с какой-то ноткой безразличия наконец-то изрёк Кун, после чего развернулся и просто пошёл дальше в том направлении, куда он был устремлён изначально.       Энакин не знал, что у кел-дора было на уме, но его ответ так шокировал Скайуокера, что он даже не сразу догадался что-то возразить. Генерал искренне полагал, что Пло Куна судьба Асоки будет волновать так же сильно, как и его самого, что узнав о возможности помочь своей «приёмной дочери» тот с радостью и огромным энтузиазмом тут же согласиться на любые условия, лишь бы вытащить его дорогую девочку с этого дна. Однако джедай ошибся.       - Но… - спустя пару минут только и смог бросить Энакин вслед уходящему магистру, как-то беспомощно протянув руку в его сторону, будто этим действием пытался остановить собеседника.       Однако кел-дор уже успел отойти на достаточное расстояние и быстро скрыться за углом коридора.       Явно разочарованный абсолютно не тем исходом этого разговора, который он ожидал, Скайуокер со злостью сжал пальцы на вытянутой руке в кулак. В данный момент он ощущал такой прилив злобы, что Энакину так и хотелось прибить кого-нибудь. Резко замахнувшись правой кистью, генерал со всей силы врезал ей по одной из красивых узорных стен храма, срывая всю свою ярость и досаду на ни в чём неповинном покрытии, которое пылью и осколками посыпалось на пол. К счастью Скайуокера, он ударил по твёрдой поверхности механической рукой, иначе Энакину сейчас было бы очень больно. Недовольно хмурясь из-за неопределённости решения Пло Куна, генерал раздражённо убрал облачённую в кожаную перчатку кисть от стены, молча думая о том, что хорошо бы ему ничего не было за порчу казённого имущества. А затем быстрым шагом пошёл прочь, всё ещё размышляя над тем, как лучше было бы организовать для Асоки завтрашний день.       Прошло какое-то время, прежде, чем Энакин наконец-то вернулся домой. Тщательно обдумав и переосмыслив произошедший с кел-дором разговор, Скайуокер немного успокоился и всё же решил позвонить Пло Куну, и поговорить с ним ещё раз. Набрав нужный номер на комлинке, Энакин связался с джедаем.       - Магистр Пло, это снова я. Надеюсь, вы уже хорошенько обдумали моё предложение, - нагло и настойчиво заговорил генерал, стараясь на этот раз не упустить возможность убедить кел-дора в необходимости данной меры по отношению к его бывшей ученице, - Так вы встретитесь с Асокой завтра или нет? – всё в том же тоне, поспешно задал прямой вопрос Энакин, будто боясь, что Пло просто отключит связь, не дослушав его до конца и в этот раз.       Кун опять ответил не сию секунду, немного задумчиво помолчав, будто выжидая какую-то необходимую паузу, кел-дор обречённо вздохнул и всё же произнёс:       - Ладно, - после этого одного единственного слова, прозвучавшего, словно великое одолжение Энакину, Кун снова притих, переосмысливая нечто в собственной голове, а затем с тяжёлым сердцем добавил, - Но я просто хочу тебя предупредить, тебе не следует ожидать от этой встречи многого, Скайуокер. Ты зря надеешься, что задушевная беседа с Асокой сможет хоть что-то изменить. Я видел много наркоманов, близкие которых пытались их спасти. И из этого ничего не вышло. Асока сильно разочаровала меня, выбрав подобный жизненный путь, и это очень печально, а ведь я возлагал на неё большие надежды. Однако здесь ничего не поделаешь. Мне крайне больно это признавать, но она уже никогда не бросит наркотики.       Видя, что его слова ничуть не сломили решительность Энакина, кел-дор лишь в очередной раз опечаленно вдохнул, трезво осознавая, как ещё намучается со своей бывшей ученицей Скайуокер. И, явно сожалея о невозможности хоть чем-либо действительно помочь Асоке, лишь вежливо попрощался, а затем отключил связь.       Тоже произнеся какие-то незначительные слова в ответ, Энакин с задумчивым и опечаленным видом нажал на кнопку комлинка, даже не заметив, как в гостиную вошла Падме.       Услышав финальный обрывок разговора, Амидала грациозно проплыла вперёд и, оказавшись около мужа, легко и нежно коснулась его плеча рукой.       - Всё действительно так плохо? – осторожно и мягко спросила у Энакина женщина.       Вздрогнув от внезапного прикосновения, Скайуокер быстро вернулся в реальность и, взглянув на жену, крайне опечаленным голосом ответил:       - Ты даже не представляешь себе как. Сегодня мне пришлось забирать Асоку из полицейского участка. Её арестовали за хранение и употребление наркотиков. Но это не самое страшное. Она была в таком ужасном состоянии - грязная, оборванная, побитая и абсолютно накачанная. На неё едва можно было смотреть без слёз. Я никогда даже представить себе не мог, что однажды она окажется в подобном состоянии. А ты бы видела, что стало с Асокой вообще, болезненно-бледная для её необычного цвета кожи, донельзя тощая, как будто она голодает, с огромными тёмными синяками под глазами. Даже её движения, когда Асока не под кайфом кажутся такими хилыми и слабыми. Она убивает себя, Падме, действительно убивает. И никому до этого нет никакого дела.       Теперь уже была очередь Амидалы вздрогнуть, только не от неожиданности, а от ужаса. Энакин рассказывал ей утром, что Асока стала принимать наркотики, но такие подробности о своей бывшей хорошей подруге Падме слышала впервые. И они шокировали, действительно шокировали, если, обладая неплохим воображением, попробовать представить себе всю картину.       - Ты прав, это действительно ужасно! - воскликнула Амидала, взволнованно прикрыв рот обеими руками и едва сдерживая наворачивающиеся на глаза слёзы от жалости к своей хорошей знакомой, - А ведь я помню, какой Асока была прежде. Бойкой, сильной, полной жизни, надежд и планов на будущее. Даже не верится, что подобное действительно могло случиться с ней, - всё так же громко и проникновенно стала перечислять качества той Тано, которую знала и видела ранее Падме.       Женщина на мгновение замолчала, стараясь справиться с бурей эмоций, охвативших её в данный момент. И, лишь выждав несколько секунд, всё так же взволнованно вопросила:       - Но ты ведь поможешь ей? – будто в подтверждение своим словам, выражая полное одобрение и поддержку мужу относительно подобных действий, Амидала быстро, но мягко ухватила генерала за руки.       Ощутив подбадривающее, такое тёплое и приятное прикосновение Падме, Энакин чуть крепче сжал кисти жены в собственных пальцах, словно принимая её нежную заботу.       - Да, - твёрдо ответил он, уверенно взглянув в кофейные глаза Амидалы, - Завтра я собираюсь отвести Асоку в орден. И я намерен провести там с ней целый день, чтобы попытаться убедить Асоку бросить наркотики и опять вернуться к обучению.       Услышав те слова, которые и следовало ожидать, Падме едва заметно, слабо улыбнулась, и тяжело вздохнув, промолвила:       - Надеюсь, это сработает, - женщина ненадолго запнулась, обдумывая сказать ли ей что-то ещё по этому поводу или нет, а затем всё же добавила, - Хотя, целый день… Не слишком ли это много для первого посещения храма, спустя столько времени? У Асоки ведь, наверняка, были какое-то веские причины, чтобы покинуть орден. И слишком долгое пребывание в храме, вероятно, должно вызвать у неё негативные воспоминания, что может привести к необдуманным действиям и нежелательным последствиям, - Падме хотела лишь предупредить мужа о возможных подводных камнях его решения, однако, казалось, в её голосе читались какие-то ещё нотки неуверенности или даже обиды.       Уловив весьма странную интонацию жены, Энакин выпустил кисти Амидалы из своих пальцев и, удивлённо прищурившись, резко задал немного шутливый вопрос:       - Ты что, ревнуешь?       Его прямота всегда сбивала Амидалу с толку, отчего порой она чувствовала себя так неловко, что даже как-то и не знала, что ответить. Но в данной ситуации долго молчать было ни в коем разе нельзя. После того случая с комлинком, отключённой голограммой и ночи, проведённой Энакином вне дома, в голове женщины иногда витали некие крохотные тени сомнения, тени недоверия, однако Падме всё же хотелось думать, что все они были ошибочными. И женщина отчаянно старалась гнать, гнать прочь свои нелепые подозрения. И уж тем более, не хотела, чтобы муж догадался о них хоть на мгновение.       - Нет, вовсе нет, - чересчур взволнованно, даже как-то испуганно, ответила Амидала, - Я полностью уверенна в твоих чувствах, - пытаясь убедить то ли Скайуокера, то ли саму себя в этом, тут же тактично добавила Падме, стараясь немного успокоиться, вернуться в твёрдое непоколебимое состояние политика, в котором она так часто привыкла пребывать, чтобы не выдавать окружающим своих излишних чувств и эмоций.       Многолетняя практика выдержки и маскировки увенчали уловку сенатора успехом, и уже далее Падме с тем же шутливым тоном, что и муж, дополнила своё высказывание:       - Да и к тому же, Асока ещё совсем наивная маленькая девочка…       Данная фраза заставила Энакина как-то немного нахмуриться, вспоминая, каким образом эта «наивная и маленькая девочка» вела себя под кайфом, однако генерал так ничем и не выдал то, что был не так уж и согласен с собственной женой по некоторым пунктам. А Амидала продолжила:       - И покуситься на неё мог бы только полный извращенец, - женщина приятно улыбнулась собственным словам, а затем, легко и нежно коснувшись правой рукой щеки её мужа, с наслаждением добавила, - А ты, совсем не такой.       - Хотелось бы верить, - Энакин хитро ухмыльнулся, отвечая заигрыванием на ласки собственной жены.       Пользуясь моментом, он ловко обвил стройную талию Амидалы руками и, крепко прижав женщину к себе, страстно поцеловал её в губы, выражая всю свою нереальную любовь, которую он испытывал к ней, и только к ней. Падме охотно ответила генералу взаимностью. Их отношения были такими крепкими и романтичными, их чувства были такими сильными и обжигающими, их связь была такой нерушимой и прочной, что этой идеальной семье другие пары могли лишь позавидовать.       Утром Энакин заехал за Асокой, как можно раньше, опасаясь, что Тано могла не выдержать и опять сбежать за наркотиками. Но Асока не соврала. Она сдержала своё обещание, данное вчера бывшему учителю, и, к счастью Скайуокера, оказалась дома, всё ещё крепко спящей. Видимо, прошлые приключения не прошли для тогруты бесследно. Заботливо разбудив девушку, а затем выждав, пока она позавтракает и приведёт себя в порядок, генерал отвёз свою бывшую ученицу в храм.       Прошло ещё какое-то время, и вот уже Энакин и Асока стояли прямо перед дверями ордена, предвкушая каким будет этот нелёгкий, но приятный день полный забавных воспоминаний о прошлом. Тано не сразу решилась войти во внутрь здания. Как-то мельком взглянув на дверь, девушка немного двинулась вперёд, а затем резко остановилась в нескольких шагах от входа, на пороге храма, и неуверенно извлекла из сумочки свою падаванскую цепочку. Тогрута опечаленно посмотрела на неё, мысленно сражаясь с призраками прошлого, будто эта мелкая изящная вещица могла придать девушке уверенности, чтобы решиться, чтобы пойти дальше, навстречу с минувшим.       Заметив действия Тано, Энакин приятно улыбнулся и мягким, заботливым тоном произнёс:       - Надень её.       Быстро переведя неуверенный взгляд со своего украшения на генерала, Асока попыталась возразить:       - Но я ведь уже не падаван.       Однако у Энакина и на сие высказывание был свой ответ.       - Думаю, к вечеру это изменится, Шпилька, - он специально назвал Тано тем самым дурацким прозвищем, которым так часто именовал девушку ранее.       Это был «их» стиль общения, это было так по-свойски, так по-доброму шутливо, так приятно грело душу воспоминаниями о былом и одновременно умиляло всех тех, кто мог наблюдать за джедаем и его падаваном со стороны.       Краем уха уловив столь знакомое и близкое ей слово, Асока печально улыбнулась. Она так давно не слышала сего выражения, произнесённого Энакином, сорвавшегося с его уст. Он так давно не дразнил её этим глупым прозвищем, что на глаза тогруты едва не навернулись слёзы.       - Как скажешь, Скайрокер, - в свойственной ей ранее манере отозвалась на реплику джедая Асока, тощими хрупкими пальчиками закрепляя цепочку у себя на голове, на её привычном месте.       Это «Скайрокер», брошенное ему в ответ, заставило и Энакина мельком улыбнуться. Когда-то данное прозвище так бесило и раздражало его, но теперь… Теперь он был согласен на всё. Пусть бы Асока и дальше называла его хоть Скайрокером, хоть Скайметаллистом, лишь бы только она не принимала эти хаттовы наркотики. А ведь в этом ругательстве была и доля правды. Производителями КХ-28 действительно считались хатты.       Оказавшись внутри здания и неспешно идя вперёд, Асока стала с интересом осматриваться, слушая как её бывший учитель рассказывал ей о том, что происходило в храме во время отсутствия девушки. Всё вокруг казалось Тано таким родным и близким: и пол, и стены, и обитатели сего места, и даже воздух. Тогрута провела в этом здании почти всю жизнь. Да что там почти, сколько Асока себя помнила она помнила именно это место как собственный дом. По этим коридорам она когда-то расхаживала, резво крутя в руках свои световые мечи, в этом зале она познакомилась со своими первыми хорошими друзьями, а там, там у фонтана, Асока частенько любила отдыхать. А вот в библиотеке она бывала крайне редко. Тогрута когда-то страшно ненавидела посещать данное место, считая чтение, даже необходимое чтение нужной информации для заданий, самым скучным занятием в мире. Воспоминания о прошлом приятно умилили Тано, заставив её весело усмехнуться, когда девушка поздоровалась с старушкой-билиотекаршей.       Ещё спустя какой-то промежуток времени, когда бывший падаван Скайуокера приблизилась к своему любимому фонтану в зале для отдыха обитателей храма и играя провела по кристально-чистой воде тощей, хрупкой кистью, к ней подошла небольшая группка старых друзей и знакомых. Падаваны и юнлинги, узнавшие о внезапном возвращении Асоки в храм, так и засыпали Тано расспросами, где и почему она пропадала, и зачем столь опрометчиво покинула Орден. Бурный интерес к её персоне и обильная волна внимания со стороны людей, которые, оказывается, вовсе не забыли про тогруту, ещё больше усилили приятные эмоции девушки. Казалось, сейчас она была на седьмом небе от счастья, от переполнявшей её радости. И Асока чувствовала, чувствовала, что её место всегда было именно здесь, в храме, среди своих друзей, что при желании она вполне могла бы вернуться в Орден, вернуться к той счастливой жизни, что у неё когда-то была. Но тогруту что-то останавливало, и она отчётливо осознавала что.       Закончив обсуждать с падаванами и юнлингами всякую незначительную ерунду, Асока мельком взглянула на Энакина, и её улыбка, моментально растворилась. Радость от встречи с бывшими друзьями не шла ни в какое сравнение с болью, которую Тано испытывала от осознания того, что Скайуокер её не любил, что у него была жена. Девушка ненадолго задержала печальный взгляд отчаяния на своём учителе, рассуждая над тем, смогла ли бы она забыть прошлое, смириться с жестокой реальностью, но ответа у тогруты не было. Как не было и уверенности в правильности собственных действий.       Так ничего странного и не заметивший в её поведении, Энакин лишь довольно улыбнулся, радуясь тому, что Асока была счастлива пообщаться с прежними друзьями, и предложил девушке пойти по храму дальше. Впереди их ждало ещё несколько когда-то важных и много значащих для тогруты когда-то мест.       Долго блуждая по зданию, напоминавшему огромный суперсовременный дворец, Энакин и Асока, казалось, побывали везде, где только можно. Заходя в те или иные залы и уголки храма, Скайуокер и Тано вспоминали разнообразные истории и случаи из прошлого, ностальгировали о былом. Каждое новое помещение вызывало у них крайне разнообразные, но по большей части положительные эмоции. И со стороны можно было действительно подумать, что джедай и его падаван в какой-то свободный от миссий день просто традиционно прогуливаются по храму, весело и мило общаясь. Можно было решить, будто все проблемы наркомании Асоки в один момент исчезли, растворились в небытие, остались лишь дурным страшным сном. Сейчас Тано выглядела и вела себя почти нормально, так же, как делала это всегда ранее. И если бы не её болезненный вид измождённого КХ-28 тела, можно было бы на мгновение даже подумать, что этой истории с наркоманией и вовсе не было.       Бредя по длинному широкому коридору с отполированным до блеска полом, Энакин и Асока обсуждали какую-то из своих прошлых миссий до тех пор, пока не дошли до ещё одного помещения. Это была старая комната тогруты.       Быстро войдя внутрь, девушка спешно осмотрелась и поняла, что в её спальне всё осталось нетронутым, всё как было при ней.       - Надо же, это моя старая комната! – восторженно воскликнула Асока, двинувшись в глубь помещения, - На этом столе, с моим любимым необычным светильником, я делала разнообразные задания во время обучения. А в этом шкафу я всегда хранила всякий хлам. А на этой кровати я спала столько времени, она такая неудобная и жёсткая, - быстро и хаотично указывая рукой то на одну то на другую вещь, стоявшему в дверях генералу, продолжала и продолжала вспоминать девушка.       - А это, это же мой плюшевый эвок! – умилённо и растроганно почти выкрикнула от восторга Тано, поднимая со своего бывшего спального места и показывая Энакину старую, забытую ей здесь год назад игрушку, - С которым я всегда любила засыпать в обнимку. И которого я так и оставила в храме, когда уходила. Помните, как вы грозились оторвать ему голову, если бы я проспала, и мы бы опоздали из-за этого на ту глупую миссию? Это было так давно…       Тано весело засмеялась и неуклюже плюхнулась на небольшую жёсткую кровать, обнимая плюшевого эвока. Девушка была так погружена в собственные воспоминания, что казалось, не замечала ничего вокруг.       А вот Скайуокер видел всё. На его памяти Асока впервые искренне, по-настоящему засмеялась с того момента, как они встретились в том грязном захудалом баре, и это несказанно осчастливило генерала. То, что Тано до сих пор радовали такие простые мелочи жизни из её воспоминаний о прошлом было хорошим знаком. Из чего следовало, что стоило переходить в наступление. Не давать Асоке опомниться и, воспользовавшись её растроганным эмоциональным состоянием, просто заставить вернуться в Орден.       - Конечно помню, - хитро улыбнувшись, ответил Энакин, - Ему повезло в тот раз, что мы всё же успели на улетающий корабль. Даже жаль, что мне не удалось обезглавить твоего любимца, - с лёгкой долей ехидства усмехнулся он, а затем добавил, - Но думаю, у меня будет время отыграться. Мы с тобой выполним вместе ещё не одну миссию, Шпилька. Ты ведь уже надумала вернуться в Орден?       Услышав слова джедая, его бывший падаван перестала смеяться и внимательно, серьёзно посмотрела на Энакина, отложив в сторону свою старую игрушку. Асока не знала, что на это ответить. По сути она не могла ни вернуться в Орден, ни толком объяснить причину своего отказа. О которой Тано не желала говорить, думать, вспоминать. Наверное потому, тогрута решила просто отшутиться.       - Я бы и хотела, да я уже позабыла как световой меч-то в руках держать, - сочтя собственные слова недостаточно веским оправданием для отказа, Асока тут же решила сменить тему, чтобы генерал не успел её развить и возразить таким образом, что отказаться, просто было бы нельзя, - Можно я его заберу? – быстро подхватив плюшевого эвока с кровати, тогрута ловко повертела им в руках, как будто, правда, ожидала разрешения от бывшего учителя.       Уловка Асоки в один момент заставила Энакина осознать, что убедить Тано вернуться будет совсем не так просто, как он ожидал, но сдаваться Скайуокер тоже не собирался.       - Конечно забирай, - немного недовольно нахмурившись, ответил он, а затем став абсолютно серьёзным, с лёгким вызовом добавил, - А что касается твоих боевых навыков, то мы можем пойти в тренировочный зал и проверить насколько «велики потери» прямо сейчас.       Энакин был уверен, что его новое предложение вызовет у Асоки бурный интерес. Девушка всегда была азартна во всём том, что касалось боёв, тренировок, сражений. И никогда не упускала шанса доказать, что она лучшая, когда её учитель бросал ей такого рода вызовы. Хотя, конечно, нынешняя ситуация и состояние Асоки сильно отличалось от прошлого, но Скайуокер всё же хотел надеяться, что закинутая им приманка сработает. А потом, потом ввязавшись в первый настоящий за прошедшие долгие месяцы бой на световых мечах, Тано вновь ощутит то неповторимое чувство, которое можно испытать лишь в сражении и на тренировке, и интерес к утраченной жизни джедая опять вернётся к ней. Причём, вернётся сам собой.       Асока была недовольна тем, что её бывший мастер никак не желал сдаваться, хотя с другой стороны, он и не продолжал в лоб настаивать на конкретном решении по поводу возвращения, и Тано весьма успешно удалось уйти от нежелательного ответа. Пусть даже и не так далеко, но всё же… Уж лучше было согласиться на тренировку, чем попытаться объяснить генералу, почему именно она не могла вновь стать его падаваном. К тому же, тогрута чувствовала, что успела достаточно соскучиться по настоящим сражениям на мечах. Нападения на случайных прохожих и ограбления людей, которые даже и понятия-то чёткого не имели о подобного рода оружии, о Силе, не шли ни в какое сравнение с боем против истинного джедая, достойного соперника. И вызов Энакина оказался как нельзя кстати. Этот день и так уже был полон приятных воспоминаний из прошлого, приятных эмоций, почему бы было не испытать ещё одну или две?       - Не думаю, что из этого что-то получится, Скайрокер. Но можно попробовать, - довольно усмехнувшись в ответ, поддразнила его девушка, спешно запихивая в сумочку своего плюшевого эвока.       - Ну, вот и отлично, - победным тоном произнёс Скайуокер, казалось, всё шло по плану, и вскоре уже ничто не смогло бы помешать ему окончательно подтолкнуть Асоку к правильному выбору и решению.       Спустя ещё какое-то время, Энакин и Асока уже находились в тренировочном зале. На счастье мастера и его бывшего падавана здесь никого не было. Лишние глаза и уши им сейчас были не нужны, тренировка должна была пройти достаточно серьёзно, достаточно напряжённо, чтобы максимально походить на настоящий бой, вызывать у Асоки правильные эмоции. В принципе она такой и была. Хотя, Скайуокер, понимая насколько могли ослабить его бывшую ученицу месяцы без сражений и приём наркотиков, всё же поддавался девушке. Но Тано, похоже, этого не замечала. Она и вовсе была какой-то чересчур рассеянной и отстранённой, несмотря на то, что ей пока удачно удавалось блокировать атаки и отбивать очередные и очередные удары меча её мастера.       В отличие от Энакина, который пытался чем можно сильнее увлечь Асоку боем, применяя всё более изощрённые и сложные приёмы, блокировать которые он сам обучал Тано, тогрута действительно была где-то не здесь. Да она сражалась, сражалась почти как и раньше, да, она пыталась сосредоточится на бое и противнике, но это получалось крайне плохо. Девушка совершала ненужные лишние движения, действовала как-то хаотично и не собранно, пропускала удары. И если бы генерал сейчас откровенно не поддавался ей, то он ненароком вполне смог бы отрубить тогруте пару-тройку конечностей. И это расстраивало Энакина.       А вот Асока… Её, пожалуй, это раздражало и злило. И не только это. Казалось, всё начиналось вполне себе приятно и закономерно, но уже спустя пару минут тренировки, Тано вдруг ощутила дикое раздражение. Она отчаянно пыталась сосредоточиться на бое, сосредоточится на атаках её бывшего мастера, но что-то постоянно отвлекало девушку и выводило из себя. То ей мешал назойливый шум голосов каких-то падаванов или юнлингов, доносившийся с коридора, отвлекающий, такой ненавистный ей сейчас, и она в самый неподходящий момент теряла все силы, когда больше всего нужно было противостоять давлению клинка генерала на её собственный. То её взгляд концентрировался на каких-то незначительных мелочах на самом Энакине, вызывая абсолютно не нужные мысли, вроде: «Как интересно развиваются его волосы во время каждого движения» или «Как красиво он выглядит с оружием в руках во время боя». Отчего Асока порой не сразу замечала взмах его меча и реагировала на удары слишком поздно. То ещё что-то…       Тысячи и миллионы каких-то лишних, абсолютно не нужных назойливых мелочей, которые никак не отпускали её, не позволяли Асоке полностью отдаться бою, достигнуть успеха и нужного результата. И всё это, словно постоянные не прекращающие бить по темени капли воды, с каждой секундой усиливало гнев и раздражение, заставляя совершать новые и новые ошибки. Но даже не это злило Асоку больше всего. Помимо тысячи назойливых мелочей, мешающих тогруте сосредоточится в данный момент, она чувствовала дикое желание уйти, бросить всё, сбежать отсюда и принять наркотики. Сознательно Асока этого не хотела, у неё не было ни таких планов, ни подобных намерений на сегодняшний день. Но всё её многострадальное измождённое тело, буквально горело огнём, каждой своей клеточкой изнывая от желания получить дозу, ощутить нереальный кайф. Это раздражало, причём раздражало не только морально, но и физически, вызывало некое абсолютно неприятное ощущение непрекращающегося «щекотания» где-то внутри, от которого выворачивало каждую мышцу, от которого действительно ломало. Из-за этого странного физического состояния, какого-то необычного эффекта, что Тано, пожалуй, впервые в жизни испытывала, её движения становились более резкими и каким-то конвульсивными. С каждым новым действием Асока пыталась избавиться от неприятного чувства «щекотания», чувства ломки внутри себя, но это не проходило, это не останавливалось ни на секунду. А бой всё продолжался, бой, в котором она к тому же проигрывала. Бой, который ей так поскорее хотелось завершить.       Прошла ещё секунда и очередная невнимательность тогруты из-за непрекращающейся борьбы с ломкой позволила её мастеру с лёгкостью выбить из рук его бывшего падавана один из ярких зелёных световых мечей. Деактивировавшись в воздухе, оружие улетело куда-то в сторону и громко звякнуло, падая на отполированный пол тренировочного зала. Совсем выйдя из себя, Асока клещами вцепилась в оставшийся у неё световой меч обоими кистями, до боли вдавливая аж белеющие от нажима пальцы в металлическую рукоять. Энакин не медлил, он тут же атаковал снова, нанося удар откуда-то сверху. Его быстрые и решительные действия ещё больше разозлили Асоку. Девушка аж раздражённо стиснула зубы и громко зашипела, блокируя этот удар. Лезвия их мечей соприкоснулись, отбрасывая в стороны яркие искры. Теперь победа зависела от того, кто окажется сильнее физически, кто мощнее надавит на оружие, заставив противника убрать свой клинок, отпрянуть назад. Чувствуя, как гнев и раздражение тёмными языками чёрного пламени появляясь откуда-то из недр души, из недр доселе всегда бывшей светлой Силы Асоки, вьются вокруг её изящного тела, Тано использовала все свои негативные эмоции, приложила все свои последние силы, чтобы оттолкнуть, оттолкнуть прочь от себя такой ненавистный ей в данный момент синий меч Энакина. И у неё получилось. Никак не ожидавший подобного напора со стороны собственной ученицы, доселе поддающийся ей Скайуокер, даже отошёл на пару шагов назад из-за её мощного нажима на его клинок. Хотя, впервые в жизни вопреки собственной неудаче в бою он был рад. Рад за Асоку, победа которой, казалось бы, была уже очевидна, но ещё пока что не окончательна. Девушке оставалось эффектно завершить бой последним приёмом, тем, которому Энакин так хорошо её обучил. И генерал вопреки своей гордости и самолюбию собирался проиграть тогруте, даже если бы её атака оказалась хоть наполовину так же, хороша какой она должна была быть в идеале. Это поражение как нельзя лучше входило в планы Энакина, оно должно было доказать Асоке, что она ещё не растеряла своих боевых навыков и показать, что ей было зачем вернуться в Орден. Ведь тогрута по-прежнему являлась великолепным бойцом и подавала надежды стать отличным джедаем.       - Атакуй! – громко выкрикнул Скайуокер, буквально приказывая своей бывшей ученице, которая вновь почему-то замешкалась, тем самым опять возвращая её в реальность и побуждая к решительным действиям.       Всё ещё обуреваемая злобой и гневом, но при этом никак не способная нормально сконцентрироваться Асока быстро рванулась вперёд. Небрежно и резко замахнувшись мечом, крепко удерживаемым обеими руками, Тано нанесла последний, финальный очень мощный удар. Казалось бы, он должен был принести противнику окончательное поражение. Но, Асока сделала несколько ошибок, она заняла неправильную, неустойчивую позицию и немного не по той траектории провела клинок. Одним быстрым и при этом даже совсем не сложным ударом, Энакин как-то сам собой отбил её атаку. Он приложил для этого совсем крохотный минимум своих сил, половину или, пожалуй, даже треть. Но блок генерала оказался для его бывшей неустойчивой в данный момент ученицы таким мощным, что ту буквально сбило с ног. Отлетев на небольшое расстояние, Асока беспомощно плюхнулась на пол, больно ударившись всем телом о его холодную, гладкую поверхность.       - Что б тебя хатты драли! – громко и несвойственно грубо для неё выругалась тогрута, слега приподнявшись с земли и со всей силы швырнув последний оставшийся у неё световой меч прочь.       Она была раздражена и разочарованна, она злилась на весь мир. Но сделать уже ничего не могла. Бой был позорно проигран. Пожалуй, впервые в жизни, Асоке не удалось доказать собственному мастеру её состоятельность как воина, когда тот бросил ей вызов. И за это пострадал ни в чём не повинный зелёный клинок.       Подобного исхода сией тренировки не ожидал и Энакин, он был готов поддаться, потерпеть поражение от мелкой девчонки, лишь бы только достигнуть более высоких целей, спасти её саму. Но невнимательность и какая-то излишняя раздражённость Асоки помешали ей победить даже тогда, когда Скайуокер почти не сопротивлялся. И это разрушило все его планы. Спасти свою бывшую ученицу действительно оказалось труднее, чем он думал. Но и теперь генерал не собирался отступать. У него ещё были козыри в рукаве, если Тано не смогла убедить вернуться в Орден успешная тренировка с последующей победой своего бывшего учителя, о чём она всегда мечтала, то он должен был найти какие-то другие способы воздействия. Уговоры, убеждения, очередные воспоминания о прошлом, встреча с Пло Куном – подошло бы что угодно, главное было, чтобы это подействовало на Асоку.       Разочарованный и даже злой из-за очередной своей неудачи Энакин всеми силами постарался удерживать себя во внешне спокойном и непоколебимом состоянии. Только сейчас он действительно понял, что чувствовал Оби-Ван, когда Скайуокер выкидывал разные номера, не слушался и подводил его. Только сейчас он осознал, как мудр и терпелив был его учитель. Сам бы Энакин просто взбесился, вышел из себя и набил бы морду такому «ученичку». Будь Асока мужиком, возможно, Энакин так бы и сделал, навсегда отучив своего бывшего падавана принимать наркотики и так вяло и плохо сражаться. Но Тано являлась нежной и хрупкой девушкой, а значит и действовать с ней нужно было совсем по-иному, особенно в такой сложной и щекотливой ситуации.       Тяжело вздохнув, Энакин быстро подошёл к своей бывшей ученице и терпеливо подал ей руку, чтобы помочь подняться.       - Ничего страшного, в следующий раз у тебя всё получится. Вставай, я ещё раз покажу тебе, как выполнить этот приём, - попытался утешить Асоку он, легко и по-доброму улыбнувшись девушке, так, как будто «ничего страшного» в её провале действительно не было.       Всё ещё продолжая сидеть на полу и злиться на собственную неудачу, Тано ожидала, что её всегда вспыльчивый и эмоциональный учитель сейчас ей задаст по первое число, за такое глупое и грандиозное поражение. Но в последнее время Энакин вёл себя с ней как-то необычно, что каждый раз заставляло тогруту снова и снова удивляться. Когда он приблизился к ней и, вместо порции ругательств и отчитываний, вежливо и по-доброму, попытался успокоить её, галантно подал руку, чтобы помочь подняться, Асока даже на мгновение забыла обо всём своём гневе, о злости, о ломке. Внимательно взглянув на Энакина, сначала на его протянутую кисть, а затем в его глаза, тогрута как-то даже немного успокоилась. Хотя злоба так и не прошла до конца.       Слегка смущённо взяв своего бывшего учителя за руку, Асока так давно не прикасалась к нему по собственному желанию в трезвом состоянии, девушка недовольно встала с пола и угрюмо кивнула головой в знак согласия. Говорить что-либо не хотелось, ибо Тано боялась сорваться и в гневе накричать на того одного единственного человека, кто был с ней так терпелив, потом бросить всё и сбежать в притон за КХ-28, а она этого уж никак не хотела. Асока пообещала не только Энакину, но и самой себе, что сегодня не будет принимать наркотики. И она была полна решимости сдержать своё обещание. В конце концов это Асока контролировала свои желания, а не наоборот. Вот только от чего же ей тогда так сильно хотелось дозу в данный момент?       «Нет! Я не собираюсь сдаваться! Я сказала, что не буду принимать наркотики сегодня, значит не буду!» - мысленно твёрдо произнесла Тано, как-то зло и раздражённо поправив свои лекку, которые почему-то вдруг начали ей мешать, и наблюдая за действиями Энакина.       Не став тратить время на хождение и подбирание с пола мечей Асоки, Скайуокер вложил в её руки собственный. В конце концов, какая разница, каким оружием Тано будет махать на тренировке, принцип действия у всех клинков был одинаковый.       А вот тогрута расценила этот поступок совсем иначе. Ей показалось странным, что её бывший мастер, всегда говоривший, что мечи это жизнь джедая вот так легко «вверил в её хрупкие кисти свою», это до безумия умилило Асоку. Но как-то показывать собственные мысли внешне девушка не стала, постеснялась, просто с удовольствием сжав в пальцах другой меч, его меч.       Энакин же, был настолько сосредоточен на разъяснении принципа действия данного приёма, что не предал какого-то особого значения ни этому, ни тому, что сделал дальше. Он никогда не рассматривал Асоку как женщину. Он любил только Падме, только её одну. Потому какие-то такие незначительные бытовые мелочи, как передача падавану своего меча или лёгкие прикосновения к ней, для него ничего не значили. Тано для Энакина всегда была просто ученицей, его ответственностью и головной болью, он любил её как человека, близкого родственника, но не более того, по сути относился к тогруте как к Оби-Вану или к кому-то из хорошо знакомых ему клонов.       - Нанося удар ты сделала несколько грубых ошибок… - спокойно и размеренно стал пояснять Скайуокер так, как когда-то делал это в сотый и тысячный раз для него Кеноби, - Во-первых, ты приняла неправильную стойку. Потому, мне и легко удалось сбить тебя с ног. Ноги нужно поставить вот в такую позицию.       Энакин наглядно показал своей бывшей ученице, как следовало разместить её нижние конечности, чтобы та прочно стояла на земле.       - Расправь плечи, они должны быть расслаблены, а ты слишком зажата… - генерал неспешно зашёл за спину Асоки и легко поправил её стойку в верхней части тела, даже не обратив внимания, как Тано вздрогнула от неожиданности, когда его кисти легли на её оголённые плечи.       От этого прикосновения Асока ощутила, что по всему её телу пробежался лёгкий, приятный трепетный холодок, а Скайуокер всё так же, ничего не замечая, продолжал говорить о приёме.       - Меч нужно крепко держать в обеих руках, - Энакин абсолютно спокойно сбежал пальцами вниз по предплечьям тогруты и, положив свои кисти поверх её, заставил Асоку сильнее надавить на рукоятку.       - Затем со всей силы размахиваешься им и наносишь сокрушительный удар, - Скайуокер медленно и с расстановкой выполнил необходимые для этой атаки движения руками тогруты, как бы показывая той, как ей следовало действовать.       В первый раз очень неспешно и аккуратно. Во второй раз уже быстрее.       - Ты меня поняла? Попробуй сама, - задал вполне логичный вопрос своей бывшей ученице Энакин, вот только та его уже не слышала или не хотела слушать.       Впервые в жизни Скайуокер был так близко от Асоки, не считая, пожалуй, тех пары моментов, когда он тащил Тано на своём плече или, когда она сама висла на нём в полицейском участке. Но тогда тогрута была под кайфом и уже почти ничего не помнила. К тому же в тех ситуациях это было лишь обыденной необходимостью, либо её собственной инициативой, но не как ни его. А вот сейчас, мастер сам подошёл к своей бывшей ученице, сам легко и нежно дотронулся до неё, сбежал пальцами по тонким тощим рукам Асоки и заботливо приобнял девушку. Обнял её, Асоку. Казалось бы, это было так незначительно, просто лёгкое соприкосновение их тел, обычный бытовой физический контакт, но для тогруты в данный момент в нём заключался целый мир.       Когда-то давно, когда Асока ещё не знала о браке Энакина с Падме, каждый раз, когда она видела своего мастера после того, как поняла, что испытывает к нему сильную привязанность, девушка мечтала, чтобы он просто подошёл к ней, прикоснулся, мягко и нежно обнял, любяще прижал к себе… Но его действия ограничивались лишь абсолютно неромантичными рукопожатиями или чем-то в этом роде. И Тано даже в глубине души злилась и обижалась на Скайуокера. В такие моменты она старалась вести себя с ним дерзко, вызывающе, грубить, хамить, называть дурацким прозвищем Скайрокер, как будто в отместку за то, что он не обращал на неё абсолютно никакого внимания. Хотя и это никогда не имело должного эффекта. Тогда тогрута ещё не понимала почему. Как жаль, что однажды ей всё же довелось узнать горькую правду. И попытаться навсегда забыть Энакина, выбросить его из своих воспоминаний и своего сердца.       Постоянно глуша боль наркотиками, Асоке это почти удалось. Она почти смогла заставить себя не испытывать к джедаю ничего кроме безразличия и ненависти. Но нет, чувства, истинные чувства к Скайуокеру были всё равно сильнее, сильнее запретов, голоса разума, сильнее самой Тано. И даже сейчас, спустя столько месяцев вдали от него, спустя столько допинга для частичной потери памяти, столько анестезии от страданий, тогрута всё равно чувствовала, что каждой клеточкой своего тела желала близости с ним, желала его объятий и прикосновений. И она млела и возносилась куда-то высоко-высоко в небо над звёздами галактики от того, что Энакин в данный момент держал её в своих руках, прижимал к себе, дотрагивался до неё.       Асоке было так хорошо в его объятьях, казалось, она готова была простоять вот так всю свою жизнь, чувствуя на себе его прикосновения, чувствуя их тепло, чувствуя, как бьётся его сердце. Сердце, которое принадлежало другой. Горькое осознание этого в один момент вернуло тогруту обратно в реальность, в дребезги разбив все её наивные романтические грёзы и иллюзии. Энакин был женат и женат не на ней, на Падме. Отчего Асока жутко ненавидела ту сейчас уже только за одно её существование. Раздражение и злоба на Амидалу, на Энакина, на саму себя мгновенно вернулись к Тано вместе с ещё пуще усилившейся болью, болью душевной, болью физической. Тогрута так опрометчиво вновь потревожила старую рану в своём едва зажившем после стольких мучений, едва смирившимся сердце, и это было невыносимей чем, когда оно разбилось в первый раз. Асока будто вновь пережила тот страшный день, когда она впервые узнала, что Энакин не любил её, не любит и никогда не полюбит. И боль наполнила буквально каждую клеточку тела и души тогруты вновь, боль, которую нужно было немедленно остановить! Помочь в этом могло лишь одно средство - КХ-28. И Тано внезапно для себя ощутила, как сильно она захотела свой спасительный анестезиологический наркотик в данный момент. Вместе с горькими воспоминаниями о прошлом и болезненными осознаниями настоящего, к Асоке вернулось и премерзкое чувство ломки, выворачивающее до придела каждый мускул её тела. А с ним, раздражение, злоба, и негодование.       Энакин не любил Тано, Энакин вообще ничего не испытывал к ней, так какого хатта, он позволял себе вот так откровенно лапать её, и при этом даже не чувствовать стыда ни перед Асокой, ни перед своей … женой? Мысль об этом в один момент буквально заставила взбеситься тогруту, и так раздражённую до придела тысячей отвлекающих её мелочей, позорным поражением в бою, а что самое главное мерзким «щекочущим» и ломающим ощущением внутри.       - Асока… Асока, ты меня слышишь? – голос Скайуокера, попытавшегося обратить на себя внимание неподвижно замершей в раздумьях ученицы джедая, прозвучал как всегда спокойно и непоколебимо, как будто генерал ни в чём не был виноват.       А он был! Он был виноват во всём плохом, что происходило в жизни тогруты, именно он и никто другой. И вместо того, чтобы просто оставить Асоку одну, позволить ей смириться и забыть, Энакин наоборот нагло и бесцеремонно продолжал лезть в её жизнь, дразнил Асоку тем, что она никогда не могла получить, будто издеваясь, бередил старые раны вновь и вновь заставляя ощущать сильную всепоглощающую боль. И это нужно было прекратить, остановить прямо сейчас!       - С меня хватит! – громко закричала, переполняемая негативными эмоциями до предела Тано, со всей силы швырнув об пол световой меч Скайуокера, так, что тот едва не треснул, - Всё, я ухожу!       Применив всю физическую силу, которая у неё только была, девушка, словно обожжённая огнём, ударенная током, резко задёргалась, хаотично вырываясь из рук своего бывшего мастера с таким видом, как будто от его прикосновений ей было невероятно противно, как будто от них ей было невыносимо больно. И от части, это действительно было так.       Почти моментально высвободившись из объятий Скайуокера, взбешённая до придела Тано не медля ни секунды рванулась к выходу из тренировочного зала. К выходу из этого треклятого Ордена джедаев, подальше от своего прошлого, от своих воспоминаний и чувств, подальше от Энакина, туда, где она могла остановить и усмирить её невероятную боль – в притон, за наркотиками.       - Асока! – в след убегающей ученице громко выкрикнул Энакин, как-то беспомощно протянув руку в ту сторону, куда удалялась тогрута, будто подобным образом пытаясь её остановить.       Так и не догадавшийся об истинных причинах такого поведения своей ученицы, да и вообще слабо сообразивший, что и почему сейчас произошло, генерал тоже не стал медлить и молниеносно направился за ней.