Ты — моя зависимость

      Асока бежала, бежала прочь из храма по большим просторным коридорам здания до тех пор, пока не столкнулась с кем-то весьма стойким и твёрдым. С огромной силой врезавшись в «таинственного незнакомца», что очень вовремя помешал ей покинуть Орден, девушка аж отлетела назад и, небрежно плюхнувшись на пол, больно ударившись спиной и локтями. Человек, которого Тано только что чуть не сбила с ног, похоже, тоже не ожидал такой внезапной «встречи» но в отличии от Асоки, всё же смог остаться в прежнем положении. Оказавшись на полу и так донельзя разгневанная тогрута, ощутила новый прилив злобы и ярости. Мало того, что девушка не хотела задерживаться в этом треклятом месте ни секунды дольше, а из-за какого-то нерасторопного болвана, покинуть здание Асоке не удалось настолько быстро, насколько она этого желала, так теперь ещё в дополнение ко всем её неприятным ощущениям от ломки, Тано испытывала и боль в ушибленных локтях и спине.       - Смотри куда прёшь, идиот! – громко выругалась взвинченная тогрута, усевшись на гладкой и ровной поверхности и поднимая глаза на «незнакомца» с таким выражением лица, как будто была готова вот-вот вскочить с места и наброситься на своего «обидчика», обнажив клыки и желая разорвать того на миллионы маленьких кусочков.       Возможно, сегодня Тано совершила бы и этот необдуманный поступок, если бы прямо перед ней не оказался тот, кого она мечтала увидеть так давно, а именно Пло Кун.       Прибывший в храм пораньше кел-дор, нехотя, но всё же собирался выполнить просьбу Скайуокера. Да, Пло не видел смысла в этой встрече, смысла в том, чтобы вести с Тано душеспасительные беседы, на коих упорно настаивал Энакин, но всё же Кун дал последнему своё слово, а кел-дор был крайне ответственным джедаем. И если уж он пообещал Скайуокеру поговорить с тогрутой, то был в этом какой-то толк или нет, обещание нужно было сдержать. Именно потому, по прибытии в храм узнав о том, что Асока и Энакин находились в данный момент в тренировочном зале, кел-дор сразу же поспешил туда. Выполнить просьбу Скайуокера следовало как можно быстрее. В конце концов, чем раньше Энакин увидит бесполезность этого разговора, тем скорее поймёт, что Асоку уже нельзя спасти. Нет, Пло не был жестоким или бесчувственным, он не был и абсолютно безразличным, но в отличии от молодого и неопытного Скайуокера, он отчётливо осознавал реальную картину происходящего и понимал, что в подобных ситуациях вряд ли можно было действительно что-то сделать. Кун прожил немало лет, и за его долгую, полную приключений и опасностей жизнь джедая ему довелось повидать многое, в том числе и людей, на которых воздействовали наркотики. Подсев на это гиблое дело, многие потом пытались остановиться, бросить, близкие многих из них так же отчаянно, как и Скайуокер старались спасти дорогих им людей. Но из этого ничего не получалось. Наркоманы, словно тяжёлый камень, всё сильнее и сильнее опускались на дно, дно жизни, и невольно тянули за собой всех тех, кто находился рядом с ними. Это приводило лишь к драмам и страданиям, а порой даже к непоправимым последствиям и смерти, причём не только наркоманов. Отчего Куну действительно было жалко, но жалко не Асоку, которая сама не осознавала, что творила и какие боль и вред приносила и себе, и близким ей людям своими безумными развлечениями, при этом испытывая лишь наслаждение и нереальный кайф от собственной зависимости, а скорее Энакина, который, даже не принимая наркотики, теперь постоянно обязан был бороться с их последствиями. Жить жизнью «родственника наркомана», то есть посвящать всего себя попыткам спасения Тано, при этом постепенно ломая и уничтожая собственное привычное для него существование. И Пло трезво осознавал, что если из этой парочки наркоманка и её жертвенная нянька возможно было хоть кого-то вернуть на путь нормального джедая, то сделать это можно было лишь убедив одного из них остановиться, прекратить рушить собственную жизнь. И благоразумнее было уговорить Скайуокера, нежели глупую и взбалмошную девчонку, зависимость которой уже была так сильна, что даже её характер и поведение постепенно начинали меняться. Но для этого изначально следовало выполнить просьбу Энакина, наглядно показав тому, всю бессмысленность и бесполезность подобных мер.       - Здравствуй, Асока, - спокойно, и казалось вообще абсолютно без эмоционально, произнёс Пло, протянув девушке руку, чтобы помочь подняться.       До того момента, как её взгляд невольно упал на «приёмного отца», Тано, изъедаемая раздражением, гневом и яростью, продолжала хаотично копошиться на полу, потирая ушибленные места. Девушка всё ещё была в крайне дурном настроении из-за случившегося и пережитого ей сегодня. Но лишь только Пло попал в поле зрения юной тогруты, как все эти «последствия» общения со Скайуокером во время нереальной ломки в один момент испарились. Тано была так рада видеть Куна, встретить его спустя столько месяцев разлуки, что гнев и ярость будто сами собой куда-то улетучились, прихватив заодно и раздражение от неприятного, щекочущего и выворачивающего каждую мышцу внутри тела ощущения.       - Магистр Пло! – громко воскликнула Асока, и её карамельных губ коснулась искренняя счастливая улыбка.       Девушка охотно приняла помощь «приёмного отца» и, ловко вскочив на ноги, тут же ещё более восторженно добавила:       - Я так рада вас видеть!       Обуреваемая новыми, на сей раз положительными эмоциями, Тано быстро приблизилась к кел-дору и, даже не задумываясь, резко заключила его в свои объятья. Только сейчас тогрута действительно осознала, как все эти месяцы ей не хватало присутствия Пло. Как сильно она соскучилась по второму по значимости в её жизни близкому и родному существу, после, конечно любимого и одновременно ненавистного ей Скайуокера. Но вот о нём сейчас как раз думать и не хотелось. Столько времени не видев Куна, не слышав о своём «приёмном отце» почти ничего, Асока буквально сгорала от желания поговорить с ним, узнать о его жизни, просто побыть рядом. И девушка была несказанно рада той счастливой случайности, которая свела их именно сейчас в этом коридоре. Похоже сегодняшний день, богатый на приятные сюрпризы и эмоции, должен был преподнести Тано ещё немало всего хорошего. Вот только кел-дор не совсем разделял восторга «его маленькой глупой дочурки».       - Джедай не должен так открыто проявлять свои эмоции. Привязанности недопустимая роскошь для настоящего воина. Я много раз говорил тебе об этом, Асока, - даже ничуть не изменившись в лице, хотя и позволив себя обнять, Кун легко отстранился от Тано, вновь образовав между ними допустимое Кодексом расстояние, а затем немного задумчиво добавил, - Как проходит твоя экскурсия по храму?       Хотя, в общем-то, Пло и сам видел, что всё было не так уж и гладко.       Не совсем поняв, но при этом несколько разочаровавшись реакцией на её приветствие «приёмного отца», девушка невольно отодвинулась от кел-дора и попыталась было что-то возразить:       - Но я уже не дже… - договорить фразу тогруте так и не удалось, потому как в этот момент в коридоре около них наконец-то появился Скайуокер.       Тяжело дыша после бега, Энакин быстро приблизился к собеседникам и, даже не обращая внимания на присутствие Куна, взволнованно и правда непонимающе задал вопросы:       - Асока… Что произошло? Почему ты убежала?       Услышав знакомый голос учителя, девушка как-то сама собой взглянула в его сторону, вновь перевела глаза на Энакина, и созерцание её безупречного мастера, опять заставило Тано разозлиться. Даже сейчас, даже в простой бытовой ситуации, он выглядел достаточно хорошо, достаточно соблазнительно, чтобы уже одним своим присутствием напоминать тогруте о её безответной любви. И это действительно злило, действительно раздражало, как, впрочем, и то, что генерал вёл себя так, будто ничего не понимал и ни в чём не был виноват. И Асока не знала, что гневило её больше, то ли абсолютная наивность и недогадливость Энакина, то ли его абсолютно спокойное поведение, аля состояние «я не при делах».       С трудом подавляющая желание хорошенько нагрубить Скайуокеру, высказать ему всё, что следовало бы за все его заслуги, Тано недовольно поморщилась, кривя лицом, и нервно изогнула от злости верхнюю губу, но отвечать ничего не стала. Ей не хотелось говорить, тем более оправдываться перед джедаем. К тому же, глядя на него, Асока чувствовала, что вот-вот сорвётся и опять поведёт себя крайне недостойно, а ей этого не хотелось. Только не при Пло Куне. От того девушка лишь недовольно сложила руки на груди и гордо хмыкнув, обиженно отвернулась от Скайуокера опять в сторону кел-дора, делая вид, как будто и вовсе не замечает своего бывшего мастера.       Став невольным свидетелем этой вполне ожидаемой сцены, Пло мгновенно понял, что оказался прав. Экскурсия Асоки по храму проходила явно не так, как запланировал Энакин. И, скорее всего, виной тому были наркотики и, как следствие, неустойчивое эмоциональное состояние тогруты из-за них. Куну, конечно, по сути было всё равно, но почему-то кел-дор таки решился вмешаться и наладить ситуацию. Ох уж это обещание, данное Скайуокеру.       - Не будем об этом, - Пло легко улыбнулся, ловко предотвратив продолжение ссоры, которая, по всей видимости, началась ещё в тренировочном зале, - Асока, думаю мы могли бы переместиться в столовую. Там нам будет удобнее разговаривать. А Энакин, присоединиться к нам немного позже, - с намёком на то, что Тано нужно было дать какое-то время успокоиться после того, что бы там между бывшими учителем и ученицей ни произошло, тут же добавил Кун.       - Да, вы правы, магистр. Мы как раз оставили в зале световые мечи. Пожалуй, схожу за ними, - оказавшись невероятно понятливым, спокойно согласился Скайуокер, и уже через секунду его и след простыл.       На слова Куна, Тано лишь утвердительно кивнула, буквально заставив себя улыбнуться, проводив недовольным и обиженным взглядом бывшего мастера, после чего попыталась переключить всё своё внимание на «приёмного отца» и приятную беседу с ним. Пло и Асока, разговаривая на всякие разнообразные темы, неспешно двинулись в указанном направлении. В конце концов, прежде, чем переходить к сути этой встречи, Куну нужно было дать Тано какое-то время на то, чтобы успокоиться.       Вскоре все трое: Пло, Асока и Энакин, уже восседали за одним из столиков просторного обеденного зала храма и мирно беседовали за едой о том, что больше всего интересовало тогруту. Энакин старался изо всех сил развивать темы для разговора, которые могли хотя бы косвенно навести Тано на мысль, как много она потеряла, покинув Орден, темы, которые был способен поддерживать и Пло. Вернее, которые именно он и должен был обсуждать со «своей приёмной дочерью». Казалось бы, разговор шёл достаточно весело, хорошо и гладко, однако Асока то и дело постоянно на что-то отвлекалась.       Быстро отойдя от состояния первого радостного впечатления от встречи с «приёмным отцом», Тано вновь ощутила, как тысяча и тысяча навязчивых, раздражающих мелочей возникает вокруг, возвращается к ней, каждую секунду всё больше и больше воздействуя на её терпеливое спокойствие.       Обед, который всегда казался Асоке до безумия вкусным, сегодня был каким-то не таким: то ли пересоленным, то ли переперченным, то ли и вовсе с неким сладким привкусом. От чего, съев всего пару кусочков еды с тарелки, стоявшей перед ней, девушка лишь с каким-то недовольным и хмурящимся видом ковыряла остывающее блюдо вилкой. Голоса других посетителей столовой, их разговоры, их звонкий смех, постоянно заставляли Тано вертеться и оглядываться по сторонам, пропуская мимо ушей всё то, что говорили ей Энакин и Пло, вынуждая злиться и негодовать из-за этого хаотичного шума, не дающего сосредоточится на собеседниках и смысле их слов. Каждый новый возглас, каждый звонкий смешок так и заставлял тогруту всё больше и больше раздражаться, словно малознакомые девушке джедаи смеялись над ней. Отчего-то Асоке вновь стали мешать её собственные лекку. Они как будто давили на плечи, натирали обнажённую нежную кожу в тех местах, где касались её. И Тано невероятно хотелось их убрать, скинуть куда-то с плеч, чтобы избавиться от сего неприятного, бесящего чувства. Вместе со всеми этими раздражающими факторами, ломка с новой силой давала о себе знать. Всё тело Асоки так и крутило, выворачивало, буквально ломало, с каждой секундой всё больше и больше намекая своей хозяйке о том, что ей требовалась новая доза, о том, что наркотик ей сейчас был просто необходим. И тогрута уже почти не могла терпеть эту невыносимую пытку, не могла сидеть со спокойным лицом, изображая из себя внимательную слушательницу всего того бреда, что нёс Скайуокер. Нет, Энакин на самом деле говорил достаточно умные вещи, но на фоне всего, что чувствовала сейчас Асока, его вдохновлённые речи о прошлом, о будущем, о жизненном, действительно казались какой-то такой незначительной ерундой. Сейчас Асоке всё казалось незначительной ерундой, ничто не было важно, кроме её невероятного, сильного, всепоглощающего желания найти наркотик, заполучить наркотик, принять новую дозу и испытать такой приятный, привычный для неё кайф.       В очередной раз недовольно, даже можно сказать злобно, взглянув на каких-то смеющихся в стороне падаванов, Тано отвернулась от них и нервно поправила свои лекку, до боли вдавливая пальцы в собственную плоть и сильно дёргая за бело-синие отростки на собственной голове. Девушка тяжело вздохнула, крепко сжав собственные зубы, и безжалостно воткнула вилку во что-то лежавшее у неё на тарелке, попытавшись сосредоточится на словах Энакина и Пло уже в тысячный раз. Но её внимание никак не желало воспринимать их всерьёз. А весёлые речи Скайуокера о прошлом и вовсе бесили Асоку. Он и сам бесил её в данный момент. Почему? Тут было всё просто и понятно. Одолеваемая неистовым желанием принять наркотик и не имея такой возможности в данный момент, тогруту то и дело дразнило присутствие её собственного наркотика, Энакина, которого она уж тем более никак не могла получить. Отчего желание принять КХ-28 становилось ещё сильнее и необъятнее. В конце концов, именно Скайуокер был тем, с чего всё это началось. Все мучения, все страдания, весь личный ад Асоки. И единственное, что юная наркоманка хотела в данный момент, это прекратить издевательства над собой. Остановить собственные мучения и страдания, забыться. Но разговор, тянущийся, казалось целую вечность, всё продолжался и продолжался.       Пло внимательно наблюдал за «своей приёмной дочерью» со стороны, пытаясь наиболее удачно подобрать момент для того, чтобы сказать самое важное и нужное. Но он почему-то никак не наступал, а тянуть с этим дальше было нельзя. И вот наконец-то Энакин закончил рассказывать о каких-то мелочах, которые по его мнению, значили для Асоки достаточно много, и замолчал, давая Куну возможность высказаться. На удачу кел-дора постоянно крутящаяся и дёргающаяся Тано в этот момент тоже вроде бы смогла хоть немного сосредоточится на разговоре с ними обоими. И Пло решил, что было пора.       Плавно подведя беседу к нужной теме, Кун резко ухватил тогруту за одну из её кистей, не позволяя девушке вновь отвлечься, и сделал самое серьёзное выражение лица, которое у него было.       - Асока, - строгим и поучающим тоном обратился к «своей приёмной дочери» Пло, - На самом деле, всё о чём мы сегодня разговаривали, полнейшая ерунда. То, что я действительно хотел тебе сказать, жестокая правда…       На этих словах поняв, что Кун собирался произнести нечто слишком резкое по отношению к тогруте, Скайуокер хотел было возразить, попытавшись предотвратить назревавшую скандальную ситуацию с неизвестными последствиями, однако кел-дор, быстро поднял руку, тем самым, спешно остановив его, так и не дав сказать ни слова.       - Без прикрас, жалостливого снисхождения и лжи, - мельком взглянув на Энакина, который сегодня постоянно только и делал, что пытался угодить Асоке в разговоре, мягче и аккуратнее подбирая темы, что не задели и не разозлили бы взвинченную девчонку, Пло ещё более строгим и жёстким тоном продолжил, - Ты разочаровала меня, очень разочаровала. Когда много лет назад я нашёл тебя и принёс в храм, я видел, что тебя ждёт великое будущее, ты должна была стать сильным джедаем. Но ты не оправдала моих надежд, вместо этого бросив Орден и скатившись до обыкновенной наркоманки. Как, впрочем, не оправдала и надежд своего учителя Энакина, который похоже тоже слишком многого от тебя ожидал. Ты эгоистично живёшь одним днём, одними развлечениями и удовольствиями, совершенно не думая о том, какую боль и какой вред ты причиняешь окружающим. Ты должна остановиться, если всё ещё хочешь вернуться на путь истинного джедая, правильный путь. Ты сама должна взять себя в руки. Потому, что никто за тебя этого не сделает. В конце концов, Энакин не твой родственник, отец, брат или муж, он просто твой учитель, и он не должен бегать за тобой повсюду и следить, чтобы ты только не накачалась, в очередной раз вытаскивая тебя из какого-то грязного притона. Он должен тебя обучать, а не быть нянькой для неуравновешенной, истеричной наркоманки.       Пло замолчал, внимательно всматриваясь в голубые глаза Асоки, как будто пытаясь узреть в них стыд, осознание и понимание. Но там этого не было, там не было ничего кроме раздражения, злобы и ярости.       Слова «приёмного отца», очень резкие, болезненные, обидные, стали для Асоки последней каплей, переполнившей чашу её терпения на сегодня. Чего-чего, а подобного Тано уж никак не ожидала, тем более от Куна, тем более в такой момент. Пло был так строг и неосторожен в своих выражениях, что и сам не заметил, как задел две наиболее болезненные для Асоки темы. Во-первых, в очередной раз назвал девушку наркоманкой, навесил на неё такой обидный и до исступления ненавистный ей ярлык, а во-вторых, что, пожалуй, было ещё хуже, прямо и открыто заявил о том факте, что тогрута пыталась перебороть и подавить у себя в душе многие-многие месяцы – Энакин был ей просто учителем, абсолютно никем. По сути и в первом, и во втором случае кел-дор был несомненно прав, но только не для Асоки, которая до смерти не желала признавать, ни ту, ни другую ненавистную ей реальность. И Тано взорвалась, действительно взорвалась от переизбытка гнева и ярости, переполнявших её, от раздражающих мелочей, от желания принять наркотики, от нестерпимой ломки, и невероятной наглости, дерзости и жестокости Пло Куна.       Резко выдернув из его красной кисти собственную руку, Асока зло ляпнула своими хрупкими кулачками по столу, но сделала это с такой силой, что вся стоявшая на нём посуда аж подскочила вверх на пару сантиметров, а затем с грохотом рухнула обратно. Видимо, негативные эмоции, кипящие в душе Тано, в один момент пробудили в ней нечто доселе тогруте абсолютно неведомое. А именно тёмную сторону Силы, по воле которой и «подпрыгнули» все предметы, покоившиеся до сего момента на столешнице. Ничуть не обращая внимания, на вьющиеся вокруг неё «тёмными» волнами потоки, подпитывающие её, побуждающие к необузданной резкости и жестокости, девушка продолжила бесноваться. Со всей силы замахнувшись рукой, в которой она всё ещё держала вилку, Асока зло швырнула прибор о тарелку, тут же разлетевшуюся в дребезги. А затем громко, так что все присутствующие невольно обернулись в её сторону, на весь зал рявкнула свой ответ «папочке»:       - Хватит! Хватит называть меня наркоманкой! Я не наркоманка! Сами вы наркоманы! – бурно размахивая руками и тыча пальцем в сторону своих «обидчиков», что есть мочи орала Тано, - Да пошли вы со своим хаттовым Орденом джедаев! Я не собираюсь сюда возвращаться! – вся на эмоциях тогрута одной рукой на ощупь отыскала на голове цепочку и со всей силы сорвала украшение с положенного ему места, даже не чувствуя боли ни в кисти, ни на собственных монтралах и лекку, которые едва не повредила, сдирая с себя ненужную деталь.       - Это прогнившее место только для таких … врунов и лицемеров как вы! Лживо прикрывающихся «гордым» званием джедаев и фальшивым Кодексом, на который вам самим же всем наплевать! – продолжая и продолжая бросаться острыми и обидными обвинениями в адрес Пло, Энакина и, казалось, всех остальных присутствующих в столовой джедаев, совершенно случайно попавших под раздачу, Асока резко махала руками, так будто дралась с кем-то, и просто пронзала своих собеседников яростным, бешенным взглядом, аж до крови сжимая в руке падаванскую «косичку», - А на самом деле все вы уроды одинаковые! Все вы … ! И я не собираюсь быть такой … как вы! Подавитесь своим … лицемерием! – громко выкрикнув эти слова, Тано со всей силы швырнула несчастную, многострадальную цепочку в Пло Куна.       - Всё! С меня хватит! Я ухожу! – ничуть не понижая тона, так же громогласно выкрикнула она и, в ярости подцепив край ближайшего стола, опрокинула предмет мебели, стараясь хотя бы на нём выместить всё своё негодование, всю свою злость.       Перевернув стол, за которым они с двумя джедаями совсем недавно мирно обедали и весело разговаривали, с которого градом на пол и всех стоящих поблизости посыпалась посуда, осколки и остатки еды, Асока вновь отчаянно рванулась к выходу, и на этот раз ей ничто не должно было помешать. Сочтя, пожалуй, тот погром, что она уже устроила недостаточным, Тано на ходу резко взмахнула руками в стороны и применила Силу. Предметы, мирно покоившиеся доселе и на других столах, мощным «взрывом» тоже подбросило вверх, а затем дождём посыпало на остальных присутствующих, хаотично пытающихся укрыться от них. Но Асоку это уже мало волновало, едва не столкнувшись с какими-то плохо знакомыми ей падаванами на выходе из просторного зала, тогрута резко и грубо отпихнула их от себя, тем самым сбив с ног и заставив упасть на пол, а затем, горько расплакавшись пулей устремилась прочь. Прочь от боли и страданий, прочь из храма полного лицемерия и лжи, туда где её ждали свобода от всего этого и спасительный анестезиологический наркотик.       Быстро среагировав на мало ожидаемую, но вполне закономерную истерику Асоки, Энакин и Пло легко защитились от дождя из столового «мусора» при помощи Силы. Отбив летящие в него со стола предметы, Скайуокер рванулся было вслед за Тано, но не успел генерал сделать и пары шагов, как тут же был остановлен всё ещё спокойным и серьёзным кел-дором. Резко вытянув руку перед Энакином, Пло как бы преградил ему путь и, с видом «чего и следовало ожидать», обречённо произнёс:       - Я же предупреждал, что из этого разговора ничего не выйдет. Преследовать её бессмысленно. Если Асока сама не захочет остановиться, ты ничего не сможешь сделать.       Кун медленно приблизился к опрокинутому столу и небрежно поднял с пола падаванскую цепочку, как будто это была какая-то больше абсолютно ненужная, бесполезная вещь. После чего, даже не всматриваясь в украшение, когда-то так много значившее и для Энакина, и для Асоки, легко и просто возвёл руку с ним над мусорным ведром. Пальцы Пло сами собой разжались, и падаванская «косичка» Тано неспешно полетела к груде остального хлама, ознаменовывая собой окончание целого периода жизни нескольких людей.       Видя, как украшение плавно парит в сторону мусорного ведра, как безжалостно и кощунственно Кун распорядился тем, что было для него дорого, как быстро и просто списал «приёмный отец» «свою дорогую дочурку» со счетов, Энакин тоже разозлился. В одну долю секунды применив Силу, Скайуокер остановил падение цепочки в груду хлама, резко и быстро притянув её к себе, джедай крепко сжал украшение в руке и грубо огрызнулся:       - Сам разберусь!       И даже не дав кел-дору ни единого шанса ни пояснить свой поступок, ни хоть что-то возразить, тоже вылетел из столовой, по пути расталкивая всех попадающихся ему на дороге прохожих.