Ты — моя зависимость

      На счастье, а может и не счастье Асоки никаких преград к её хаотичному побегу из храма больше не было. Девушка успешно миновала красивые, просторные, извилистые коридоры здания, легко поймала спидер для того, чтобы улететь, и сейчас, попросив, а точнее, даже приказав доброму водителю высадить её где-то посреди немноголюдного района города, одиноко брела по пустынному парку Корусанта. Да, Асока хотела поскорее приобрести наркотики, но для начала ей надо было хотя бы немного успокоиться, прийти в себя и всё обдумать. Да и разжиться деньгами тоже не мешало бы. Последние из них наркоманка выложила водителю за проезд, из-за своего крайне неустойчивого состояния как-то не подумав от том, что незнакомца просто можно было заставить везти её бесплатно, пригрозив мечами. И теперь крохотная сумочка Тано была почти пуста. Внутри неё лежали разве что какая-то мелочь, которой явно было недостаточно для приобретения заветной «анестезии» и милый плюшевый эвок, но вот за него «новый друг» тогруты-наркоманки не стал бы ей продавать бесценный КХ-28. Впрочем, и того, что было у Асоки изначально не хватило бы на то количество доз, на которое рассчитывала девушка. Отчего Асока, до сих пор находящаяся под властью эмоций из-за пережитого сегодня, неспешно двигалась в абсолютно спонтанном направлении, пытаясь как успокоиться, так и найти подходящую жертву для ограбления. Слёзы всё ещё продолжали струиться по её красивому юному лицу, слёзы боли, слёзы разочарования, слёзы сожаления о прошлом.       Пройдя ещё пару метров, Асока и сама не заметила, как уселась на одну из свободных лавочек парка и, не обращая внимания абсолютно ни на кого, ещё громче разрыдалась. Небрежно утерев с лица слёзы, руки девушки как-то сами собой опустились ей на пояс, туда, где всегда обычно висело её оружие. Открепив свои световые мечи, Тано возвела их на уровень собственных глаз и внимательно всмотрелась в металлические рукоятки.       Когда-то Энакин не уставал повторять, что мечи джедая – это его жизнь. И ведь действительно Скайуокер в чём-то был прав. Тогда, давно-давно, будто в другой реальности, оружие Тано значило для неё так много. Она мечтала стать джедаем, она жила и сражалась при помощи этих мечей, она не расставалась с ними ни на секунду. Они о стольком ей напоминали, о стольком, о чём теперь хотелось забыть.       Например, меч, что был в правой руке Асоки – стал её первым настоящим оружием. Девушка отчётливо помнила ту «миссию», когда она с группой других юнлингов летала на Илум под руководством Пло Куна. Тогда Асоке так хотелось доказать своему «приёмному отцу», что она лучшая, что она достойна его доверия и ожиданий. Маленькая тогрута чуть было не погибла в тот день, охотясь за своим кристаллом, но ей всё же удалось его раздобыть. Вопреки своим ожиданиям и собственной самонадеянности, Тано вышла из пещеры последняя из всех юнлингов. Но она всё же достала кристалл, её первый кристалл. И Пло Кун был очень горд, невероятно горд «своей маленькой девочкой».       Второй же меч, что Тано сейчас держала в левой руке, она создала намного позже, но от этого он значил для неё ничуть не меньше. Повторно на Илум Асока летала уже в сопровождении своего нового учителя - Энакина. Эта «миссия» теперь не казалась девушке такой опасной и сложной, как в первый раз. Наоборот, всё было очень здорово и весело. Так, как всегда было на всех их совместных заданиях с её бывшим мастером. Тогрута отлично провела время в тот день, с энтузиазмом посетила старую пещеру, как всегда поучаствовала в соревнованиях со Скайуокером относительно разной ерунды, не упустила случая и пару раз вступить с учителем в такие свойские для них словесные перебранки, а затем с успехом и лёгкостью показала Энакину все свои способности и навыки по собиранию меча. В общем, и этот день, как, впрочем, и её слёт, Асоке запомнился надолго. Запомнился приятными образами и чувствами.       Оба её меча внешне казались абсолютно одинаковыми, но только Тано могла их на самом деле различить. Для неё они были совершенно разными, и каждый из них ассоциировался у девушки с одним из наиболее дорогих для неё людей. Правый - с «приёмным отцом», левый - с её возлюбленным. Вот только оба этих человека, ближе которых у Асоки никогда не было, отвернулись от неё, отказались, списали со счетов. И если Пло Кун хотя бы открыто говорил об этом, от чего, впрочем, было не менее больно, но всё же это по крайней мере было честно. То вот Энакин, поступал куда более изощрённо и мерзко, внешне всё ещё изображая из себя доброго и заботливого учителя, а на самом деле в тайне отстраняясь от Асоки всё дальше и дальше. И помогал он ей исключительно лишь из чувства долга. Что Пло, что Энакин видели в Асоке только перспективного падавана, которого не должен был лишиться орден. А сама она всегда хотела, чтобы хоть кто-то в мире смог разглядеть в ней живое существо, личность, нуждающуюся в любви, заботе и поддержке. Но к её огромному разочарованию, как только Асока перестала быть частью мира джедаев, она тут же потеряла право на подобные проявления чувств и со стороны своего «приёмного отца», и со стороны своего бывшего учителя. И тогруте была невыносима утрата обеих этих связей, которые разрушались сильнее и сильнее со дня, когда она покинула орден. Казалось бы, такая простая мелочь никак не должна была повлиять ни на её отношения с Пло, ни на её отношения с Энакином, но, увы, выбор Асоки лишь в очередной раз подчеркнул, как призрачны и обманчивы были эти привязанности, как безразлична Тано была для тех, кого она любила всем сердцем, как одинока она была. И сейчас, глядя на собственные мечи, девушка осознавала, что ей не хотелось принимать такую жестокую реальность, больше не хотелось жить и помнить о том, что она абсолютно никому была не нужна.       Как-то сама собой перестав плакать, Асока поднялась с лавочки и сделала пару шагов. Если любимые и дорогие ей люди вот так просто отказывались от неё, готовы были разорвать эти связи и просто выкинуть на помойку, то и она должна была ответить им тем же. Выбросив прочь всё, что до сих пор единило её с ними, напоминало о них, заставляя крохотный едва ощутимый клочок надежды на взаимность в душе тогруты гореть в болезненных, невыносимо обжигающих языках пламени боли и разочарования. Подойдя поближе к мусорке, Асока вознесла над ней руки в которых она сжимала свои мечи, свои воспоминания, свою прошлую жизнь. Жизнь, от которой следовало раз и навсегда избавиться.       Тогрута не сразу решилась разжать пальцы, почему-то в этот момент в её голову пришли воспоминания о том дне, когда она однажды чуть не лишилась одного из своих световых мечей. Тогда Асока так боялась, что она не сможет его вернуть обратно, и он навсегда покинет её, найдя себе другого хозяина. В тот день девушка не знала, что же её на самом деле беспокоило больше, то ли утрата оружия, которое столько лет было с ней, столько лет напоминало Асоке о её дорогом «приёмном отце» - Пло, то ли недовольство Энакина, разгневать которого она боялась больше всего на свете, ведь это был верный путь отдалить и его от себя, то ли того, что попав в плохие руки, оружие могло кому-то навредить, то ли всего сразу. Но теперь она точно знала, что не боялась уже ничего. Эти мечи, побывавшие с Асокой на сотнях миссий и заданий, которые в данный момент, хаотично мелькали картинками в голове Тано, прошедшие с юной наркоманкой буквально всю жизнь, принесли Асоке лишь боль и страдания, ровно как и те, кого она всё это время так слепо и безответно любила. И девушка больше не хотела об этом вспоминать, потому как подобного рода мучений с сего момента не должно было быть в её реальности. Пора было перевернуть страницу прошлой жизни и пойти вперёд, избавившись от всего того, что разочаровало наивную тогруту ранее. Отпустить в никуда, выбросить на помойку.       Асока неспешно, но всё же почти уверенно ослабила хватку, позволяя оружию соскользнуть с её хрупких ладоней и медленно двигаться вниз, навстречу с другим бесполезным хламом, где было ему и место, где было место прошлой жизни Тано. Девушка молча наблюдала за тем, как её прежняя реальность углубляется в недра мусорного ведра, и чувствовала, что поступает правильно, словно мстит всем тем, кто отказался от неё когда-то, от её искренней и безответной любви, навсегда отрекаясь даже от самого малейшего шанса, от самой крохотной возможности вновь стать джедаем. Это было её решение. Решение взвешенное и обдуманное. И если ещё сегодня утром Асока сомневалась и допускала возможность того, что она могла вернуться обратно в орден, то вот сейчас девушка окончательно поняла, что эта жизнь, полная обмана и лжи, полная лицемерия и безразличия, ей была уже не нужна. И тогрута знала, как с ней поступить. Знала до последнего момента, пока в её милую головку не пришла другая, более рациональная идея как распорядиться «своей жизнью», то бишь своими мечами.       Осталась всего пара миллиметров, прежде, чем оружие Тано рухнуло бы в грязный и бесполезный хлам, как руки девушки резко взметнулись и Силой притянули обе металлические рукоятки обратно. Да, когда-то мечи были частью жизни будущего джедая Тано, жизни навязанной ей другими, и ассоциировались у неё с одними воспоминаниями. Теперь же Асока решила, что пора этим злосчастным клинкам стать частью чего-то другого, чего-то большего, её новой судьбы свободной и вольной, подвластной выбору только самой Асоки, и ассоциироваться они будут у неё лишь с тем, с чем она захочет, с радостью и наслаждением, которое приносили ей её развлечения, её привычные занятия, её любимый наркотик КХ-28. А всё остальное тогрута быстро забудет при помощи этого чудодейственного средства, раз и на всегда вырвет из собственного сердца и выкинет на помойку за ненадобностью, но только не её мечи. Ведь они как ничто другое всё ещё были нужны Асоке для того, чтобы раздобыть денег на её «анестезию». По крайней мере, сегодня. А расстаться с мечами, если захочет, Тано ещё успеет.       Крепко сжав в собственных пальцах рукоятки оружия, тогрута-наркоманка хищно ухмыльнулась, заприметив недалеко от себя очередную жертву. Пусть эти предатели - Пло и Энакин видят, что стало с их примерной и милой девочкой-джедаем, пусть знают, как она теперь использует свои мечи. Активировав яркие салатовые клинки, Асока с огромным энтузиазмом ринулась вперёд, «на дело». Спустя пару часов Тано, собрав необходимую сумму, была уже на месте, в таком знакомом и любимом ей грязном наркопритоне. Ещё издалека заметив «своего лучшего друга» наутолана-торговца дурью, Асока громко выкрикнула, привлекая его внимание к себе:       - Эй, магистр Фисто, привет!       В очередной раз услышав от Асоки знакомое имя, парень быстро закончил разговор с каким-то другим наркоманом и, сунув тому в руки пакетик с неким порошком, обернулся в сторону девушки.       - Ааа… Это ты, Рогатая. Ну, привет, привет. Что пришла за очередной дозой? – наутолан вежливо и весело улыбнулся, пересчитав деньги, которые вручил ему прежний покупатель, и быстро сунув их в карман, слегка прищурился, а затем добавил, - Кстати мне всегда было интересно, кто такой этот магистр Фисто, кто-то крутой и важный?        Подойдя с своему «новому лучшему другу» поближе, тогрута спокойно ответила:       - Один из мастеров-джедаев, кого я знала раньше, ты на него невероятно похож внешне, - девушка недовольно поморщилась от вновь нахлынувших на неё старых воспоминаний, чувствуя, как ощущение ломки с каждой секундой всё усиливается и усиливается, она итак слишком долго ждала, и этот бесполезный разговор начинал раздражать Тано, отчего Асока решила поторопить наркоторговца, - Дай мне поскорее КХ-28. Пятерную дозу.       Однако «магистр Фисто», как будто и не замечал того, что девушка была почти на пределе, продолжая и продолжая разглагольствовать на какие-то отстранённые темы, абсолютно спокойно и размеренно.        - Ха, джедай, - весело и задорно ухмыльнулся наутолан, - Нет уж, не хочу быть джедаем, они все жалкие слабаки, слишком быстро ломались, поверь мне, детка, я многих повидал. Так что зови меня лучше, как и прежде, Головоног. Так привычнее, пожалуй, - парень ещё сильнее улыбнулся, казалось, умным и дельным для него словам, как-то мельком взглянув на собственные ногти на руке, а затем, переведя свои чёрные хитрые глазищи на тогруту, поинтересовался, наконец-то перейдя к делу, - Пятерную дозу? Зачем тебе так много, Рогатая?        Асока уже начинала терять терпение, её слишком сильно «колбасило» из-за всего пережитого сегодня, и морально, и физически. Но девушка понимала, что попробуй она наброситься на Головонога с кулаками, или хотя бы просто нахамить, доступ к заветному наркотику ей навсегда будет закрыт, отчего Тано, изо всех сил продолжала держаться. До боли сжав пальцы на руках в кулаки и стиснув свои жемчужно-белые зубки, тогрута коротко процедила:       - Сегодня у меня особый повод.       Не став, больше медлить и не позволив наутолану зацепиться ещё за какую-то незначительную ерунду в разговоре, Асока быстро открыла свою сумочку и вытащила оттуда деньги.       - Вот, возьми, возьми всё. И дай мне поскорее КХ-28.       Выворачивая содержимое своего модного аксессуара, Тано была так резка и неаккуратна, что вместе с кучей денег, выволокла наружу и её любимого плюшевого эвока, даже не заметив этого. Казалось бы, всё было предельно просто и ясно, она платит, Головоног даёт ей наркотики. Но нет, тот почему-то тот сегодня не спешил расставаться с заветным КХ-28, даже за приличную сумму, предложенную ему покупательницей. Хитрый наркоторговец, хотя и вёл себя так, словно ничего вокруг не замечал и вовсе был вечно улыбающимся не слишком умным придурком, но на самом деле хорошо и легко мог читать людей. Головоног повидал много наркоманов и, как и все уважающие себя дилеры, был отлично сведущ в психологии, знал, как действовать и на какие рычажки надавить для того, чтобы получить из каждой конкретной ситуации побольше выгоды для себя.       Вот и теперь, видя, что Асока, изъедаемая и измучанная ломкой, была на пределе, Головоног понял, что сегодня из Тано можно было вытащить куда больше, чем обычно. Девушка уже впала в сильную зависимость от употребляемого ей наркотика и была готова отдать за него что угодно, только бы получить заветную дозу. При этом тогрута ещё не так сильно опустилась, чтобы пойти ради неё на крайние меры, нападение или убийство. А значит на этом можно было хорошенько нажиться. И наутолан даже знал, как и что он стребует с несчастной наркоманки. Головоног уже давно заприметил пару вещиц, которую ему очень хотелось бы заполучить. Вещиц, приобретённых почти за бесценок, на коих потом можно было хорошо нажиться. И «магистр Фисто», тут же начал свою хитрую игру.       - Это, конечно мило, - наглым и дразнящим тоном произнёс Головоног, одной из своих зелёных рук вытащив из кипы денег в ладонях тогруты плюшевого эвока, - Но этого всего не достаточно для пяти доз. И даже твой симпатичный мохнатый зверёк тут не поможет, - внимательно вглядевшись в игрушку на несколько секунд, наутолан вновь с намёком посмотрел на её хозяйку и, как бы издеваясь, повертел эвоком в воздухе.       Только сейчас заметив, что вытащила игрушку вместе с деньгами, Асока ещё сильнее нахмурилась, ей было то ли стыдно, то ли не комфортно от того, что эвок-таки оказался снаружи и попал в руки к наркоторговцу. Её сокровенный эвок, её сокровенные воспоминания о прошлом. Но эта проблема мучала Тано не так уж и долго, всего секунды две, пока до девушки не дошло, что денег, предложенных ей, оказалось мало, а значит тогрута опять получит желаемое не так скоро, как она того хотела. И сей факт настолько поразил её, что Тано даже не сдержалась, перейдя на повышенные тона.       - Как?! – громко и возмущённо воскликнула она, хаотично став перебирать деньги в собственных кистях, - Но я же всегда приносила именно столько… И ты всегда продавал мне КХ-28 по такой цене! – точно убедившись, что сумма была прежняя, почти на всю улицу заорала раздражённая и взвинченная наркоманка, - Так что бери деньги и поскорее давай мне КХ-28, нечего тормозить! И верни моего эвока обратно, Головоног! - Асока ещё раз отчаянно попыталась одной рукой сунуть оплату наутолану, а второй озлобленно и раздражённо вырвала из его пальцев собственную игрушку, стараясь стыдливо засунуть её обратно в сумочку.       Но желавший большего наркоторговец был непреклонен.       - Нет-нет, - тут же с хитрой и наглой ухмылкой отказался он, рукой демонстративно оттолкнув конечности Тано с деньгами от себя, - Дело в том, что цена на КХ-28 повысилась. Его слишком трудно достать, тем более в таких количествах, и ещё труднее транспортировать на Корусант. Это требует слишком много лишней возни и затрат. Так что если хочешь его получить, причём сразу пять доз, то плати мне… - далее Головоног назвал такую сумму, что у Асоки даже расширились зрачки от изумления.       Она была, пожалуй, раз в десять больше того, что смогла украсть и приволочь сегодня Асока. И девушка, вся изнывающая от ставшей просто нестерпимой ломки, неприятной, щекочущей, выворачивающей каждую мышцу в её теле, с ужасом поняла, что в ближайшие несколько минут ей таких денег точно не достать. Да, даже, пожалуй, это не возможно было и в ближайшие пару часов. На поиск подобной суммы нужен был как минимум день, если не два. А доза ей требовалась просто немедленно, прямо сейчас! Вся трясясь то ли от ломки, то ли от переполнявших её сейчас из-за досады гнева и ярости и даже как-то небрежно роняя деньги на тротуар, Асока едва не плачущим голосом вопросила:       - Чего ты хочешь? Я на всё согласна, только пожалуйста, пожалуйста, дай мне КХ-28! – тогрута резко рванулась вперёд и ухватила наутолана за рубашку, буквально умоляя того сжалиться над ней.       Видя, что Тано уже была готова, так сказать дошла до кондиции, Головоног наконец-то перестал говорить загадками, играть со своей жертвой, и решил просто и прямо заявить, чего он на самом деле хотел.       - Хорошо, хорошо, успокойся, - с силой отцепив от себя всю на эмоциях, неуправляемую Асоку, Головоног слегка отодвинул девушку назад, а затем взглянув на оружие, висевшее у неё на поясе, добавил, - Я согласен продать тебе сразу пять доз за ту сумму, что ты принесла, если ты отдашь мне свои мечи.       Слова произнесённые наутоланом заставили Асоку на секунду остановиться, перестать дёргаться, орать, истерить. Девушка настолько была поражена и шокирована его предложением, что едва не выронила наземь все оставшиеся у неё в руках деньги. Даже ломка, казалось, на мгновение отступила. Но этот промежуток времени оказался совсем недолгим и неприятные ощущения с новой силой тут же вернулись к Тано. Вместе с размышлениями о том, что же ей следовало делать.       С одной стороны, её мечи были невероятно важны и нужны девушке, по крайней мере для того, чтобы добывать деньги на новые и новые дозы. К тому же неизвестно, как и для чего Головоног собирался их использовать. Асоку пугало, что оружие могло быть применено в дурных целях. И тогрута не сомневалась, что так оно и будет. А с другой, ей было настолько плохо, настолько невероятно ужасно морально, настолько невероятно ужасно физически, что Тано уже была готова сдаться, и будь что будет, лишь бы остановить этот ад, лишь бы прекратить эти пытки тела и разума. В конце концов, всего пару часов назад она и вовсе хотела выкинуть мечи прочь на помойку вместе с воспоминаниями о своей прошлой жизни. Так чего теперь их было жалеть, если от этого зависело получит ли Асока свою «анестезию» от всего на свете прямо сейчас в нужном количестве или нет?       Ещё буквально пару секунд девушка колебалась, не зная, как поступить. Её руки дрожали, роняя на землю часть денег, её ноги дрожали, подкашиваясь и норовя вот-вот ослабнуть настолько, чтобы окончательно рухнуть на тротуар, её веки дрожали, наполняемые горькими подступающими к глазам слезами. А затем, верное решение пришло само собой.       - Я согласна. Только дай мне КХ-28, - обречённо и одновременно умоляюще произнесла Асока.       Быстро собрав с земли все деньги, что она уже успела разбросать, Тано спешно всучила их в руки наутолана, а затем, абсолютно не задумываясь, сняла с пояса оба своих меча. Что они могли значить для неё теперь, по сравнению с заветным наркотиком? Абсолютно ничего.       Счастливый и довольный тем, что получил и деньги, и мечи, на которых он теперь мог хорошенько нажиться, продав редкое джедайское оружие на чёрном рынке, Головоног быстро припрятал своё «богатство», а затем вытащил из сумки, висевшей у него на плече, пять баночек с ярко-синей жидкостью и протянул их измученной «изголодавшейся» наркоманке.       Резко выхватив все флакончики из пальцев наутолана, Асока обессиленно плюхнулась на колени прямо там, где она стояла. Она уже просто не могла держаться в нормальном состоянии, в нормальном положении. Девушка была так измотана морально, так измотана физически, что ей непременно требовался какой-то допинг, что-то, что могло бы словно феникса возродить тогруту из пепла, придать ей новых сил и энергии, чтобы идти дальше, чтобы жить дальше.       Нервно и злобно, буквально ломая, одну из крышечек небольшого пластмассового флакончика, Асока жадно вылила себе в рот его содержимое, как будто это была бесценная кружка воды посреди пустыни, как будто это было единственное очень сильное обезболивающее лекарство от мучений и страданий, как будто это было последнее спасение для её жизни.       Тано уже не волновало, что она буквально сидела на грязной земле, собирая на себя всю пыль старых улиц Корусанта, не волновало с каким удивлённым и заинтересованным видом пялился на неё Головоног, впрочем, как и все окружающие, не волновало, что там делали и думали сейчас Пло и Энакин где-то в недрах храма джедаев, не волновало ничто. Главное, что она наконец-то получила желаемое, противное мерзкое щекотание, болезненные и мучительные воспоминания о прошлом и все другие проблемы были позади. Теперь для Асоки существовало лишь невероятные чувства силы и наслаждения, возносящие её куда-то высоко-высоко над миллионами звёзд галактики, дарящие ей ощущение непомерной безграничной мощи. И это было столь прекрасно, что за это стоило расстаться не только с мечами, за это можно было отдать жизнь.       Просидев вот так ещё какое-то время, пока старые болезненные и мучительные чувства совсем испарятся, уступая место лишь нереальному кайфу, Тано громко засмеялась на всю улицу, постепенно «приходя в себя», испытывая сильное наслаждение. Девушка быстро и уверенно поднялась на ноги и, припрятав в собственной сумочке, рядом с её милым плюшевым эвоком остальные четыре дозы, отправилась в неизвестном направлении, на встречу приключениям, развлечениям и блаженству.       Время уже близилось к глубокой ночи, а Энакин всё ещё рыскал по городу в поисках Асоки. Сразу после её побега Скайуокер отправился на нижние уровни Корусанта, став искать свою бывшую ученицу по клубам, барам, подворотням и прочим неблаговидным местам, где она предположительно могла быть. Прошло уже много часов, и генерал от усталости сбился с ног, но поиски так и не увенчались успехом. Тано нигде не было. В прочем, за несколько часов обыскать всю планету было вообще не реально, а юная наркоманка могла сейчас находиться где угодно. Энакин, конечно, надеялся встретить Асоку в уже знакомом ему баре, там, где он впервые спас тогруту от каких-то пьяных извращенцев, надеялся найти её ещё в парочке популярных в определённых кругах мест нижнего уровня Корусанта, но это было тщетно.       Выйдя из очередного захудалого клуба, генерал остановился и, взглянув на звёзды, тяжело вздохнул. Нет, увидеть небо на этом уровне огромной планеты-города Энакин не мог, его поступок был чисто рефлекторным, проще говоря джедай поднял глаза вверх лишь по привычке, как будто прося у Силы помощи. Но могла ли Сила услышать его сегодня, здесь и сейчас? Могла ли Сила ему помочь в такой трудной ситуации, если она сама же допускала, чтобы Асока вела себя так, жила так, постоянно убивая собственное тело, возможно, и собственную душу. Скайуокеру не была понятна воля Силы, которая для чего-то сотворила такое с его бывшей ученицей, но ему хотелось верить, что всё это было по крайней мере обратимо, если уж так неизбежно должно было произойти с Асокой.       Внезапно из собственных мыслей Энакина вырвал такой знакомый громкий женский смех. И мгновенно позабыв и о своих размышлениях о жизни, и о собственной усталости, генерал спешно ринулся в сторону, где предположительно находилась Асока. Всё же Сила помогла ему, вопреки всему случившемуся сегодня. Быстро заприметив тощую хрупкую тогруту в красных топике и юбке, стоявшую совсем недалеко, к джедаю спиной, Энакин рванулся к ней, причём постарался двигаться чем можно быстрее, так как девушка сейчас была не одна.       Громко разговаривая с мощным, мускулистым синекожим парнем твиллеком о какой-то ерунде, девушка, явно находящаяся в состоянии сильного опьянения, открыто кокетничала с ним, вешаясь своему спутнику на шею и позволяя тому грубо и непристойно лапать её. Не выдержав подобного зрелища, Энакин, в миг оказавшийся около парочки, со всей силы ухватил тогруту за одно из её обнажённых плеч и, развернув девушку к себе лицом, строго, словно папочка, возмущённо воскликнул:       - Асока, что ты делаешь?       Разгневанный и разъярённый непристойным поведением своей бывшей ученицы, в то же время взволнованный до придела генерал надеялся увидеть хотя бы долю осознания собственной вины и стыда на таком знакомом и родном милом личике Асоки. Но вместо этого Энакин увидел лишь чужие очертания глаз, носа губ и белых узоров, покрывавших голову незнакомой ему тогруты.       Не совсем поняв, что произошло в данный момент, тоже порядком подвыпивший твиллек недовольно хмурясь уставился на Скайуокера и свою подружку, бегая мутным взглядом от него к ней.       - Это ещё что за хмырь, я не понял? Это что твой бывший? Так я ему сейчас репу начищу? Чтобы не смел, сволочь, больше лапать мою подружку! – даже толком не разобравшись в ситуации, синий громила, разминая кулаки, резко двинулся в сторону Энакина.       Прошло мгновение, другое, прежде, чем Скайуокер понял, что девушка, схваченная им была вовсе не Асока. Ещё несколько секунд, и генерал осознал, что ему сейчас грозило быть очень сильно побитым, если он вовремя не уберёт руки от чужой подружки. Нет, джедай не боялся вступать в бой, и даже мощный грозный вид противника его не пугал, но на разборки с пьяным твиллеком сейчас не было времени. Да и создавать проблемы какой-то спонтанно встреченной им тогруте Энакину не хотелось. В конце концов, кто он был такой, чтобы лезть в чужие отношения? Оттого генерал решил быстро всё исправить.       - Спокойно парень. Я не неё бывший, я вообще никто. Просто принял твою даму за другую. Только и всего, - спешно убрав руки, стал отмахиваться кистями Энакин, как бы в подтверждение своим словам.       Но твиллек ему, похоже, не верил.       - Вот сейчас настучу по твоей человеческой башке, точно станешь никем, даже в морге тебя не опознают, - парень всё приближался и приближался к генералу, так и норовя выполнить свои угрозы.       Поняв, что вот-вот начнётся драка, драка которая завязалась не из-за чего, перепуганная девушка в один момент растерявшая всё своё пьяное веселье, взвизгнула:       - Не надо любимый, прекрати, - хрупкая тогрута быстро повисла на одной из мощных рук твиллека, - Я этого хмыря тоже вижу впервые. Да и к тому же он назвал меня какой-то Асокой, меня ведь не так зовут…       Быть бы Энакину битым, если бы вопли неизвестной девушки не отвлекли на пару мгновений её громилу, мгновений которыми опытный джедай решил быстро воспользоваться.       - Асока говоришь? – обернувшись к своей подружке, переспросил твиллек, изобразив на лице глубокую задумчивость, - Нет, Асока, это, конечно, хорошо, но репу я ему всё же начищу, так, для профилактики, - вынеся свой окончательный вердикт и ещё раз размяв кулачищи, синекожий парень вновь взглянул в сторону Скайуокера, Скайуокера, которого здесь уже не было.       - Эээ… Не понял, куда это он делся? – как-то глупо почесав в затылке одной рукой и абсолютно бесполезно опустив другую, задался вопросом громила.       Тоже решив воспользоваться удачно сложившейся ситуацией, тогрута быстро ответила:       - Может, он тебе просто привиделся? Эта дурь, что мы сегодня курили реально пробирает.       Не найдя, что возразить своей возлюбленной, твиллеку только и осталось, как согласиться.       - Блин реально пробирает… Во штырит-то с неё, аж всякие хмыри уже мерещатся.       Ловко и легко избежав не нужной драки, Энакин ещё раз тяжело вздохнул, идя по небольшой улочке нижнего уровня Корусанта. Сегодняшний день был для него очень тяжёлым, чересчур насыщенным какими-то хаотичными, спонтанными, лишними событиями и генерал предвкушал, что это ещё было не всё, думая о том, что ждало его впереди. Побывав во множестве мест, где могла, по его мнению, находиться Асока, Энакин понял, что здесь ему её не найти. Пожалуй, самым верным адресом пребывания его бывшей ученицы в данный момент был притон. И как это Энакин не додумался до этого сразу? Столько ведь времени потерял зря. Теперь уже искать и ловить Асоку там было поздно. Но с другой стороны, может наркоторговцы могли подсказать, куда могла пойти совсем юная накачанная девочка-тогрута. Вряд ли таких наркоманок среди их клиентов была тьма. А если уж и было, то, наверное, не многие из них могли позволить себе часто и много покупать дорогущий КХ-28. Потому Тано, дилеры наверняка запомнили бы. В общем, какая-никакая, а это была зацепка, которая могла привести Энакина к успешному исходу поиска Асоки. Посему следовало немедленно лететь в притон. Решив для себя так, Скайуокер быстро отыскал адрес единственного места на Корусанте, где продавался употребляемый Асокой наркотик, и тут же направился туда.       Прибыв на место в грязный, захудалый притон, полный дилеров, наркоманов, каких-то других сомнительных личностей, джедай первым делом осмотрелся в маленькой, совсем крохотной надежде увидеть здесь свою бывшую ученицу. Но как он, в общем-то, и думал, Асоки тут уж не было. Зато Энакину сразу бросилось в глаза весьма любопытная картина, увидеть которую он никак не ожидал.       Какой-то не в меру весёлый и несерьёзный наутолан, стоя перед толпой других наркоторговцев, крепко держал в руках два салатовых, до боли знакомых Энакину, джедайских меча, и неумело размахивал ими, «эпичным» тоном выкрикивая:       - Я – магистр Фисто! Великий мастер-джедай! – насмешливо передразнивал рыцарей наутолан, рассекая воздух световыми клинками.       Возможно, если бы этот парень не вёл себя так по-идиотски, Скайуокер мог бы действительно принять его за Кита, хотя смешно и глупо было бы даже предположить, что джедай такого уровня мог бы оказаться в подобном месте. Хотя… А сам-то он что здесь позабыл?       Не став вдаваться в подробности размышлений о пребывании в притоне ни себя, ни других рыцарей ордена, Энакин просто недовольно поморщился, понимая, что его предположения насчёт появления у наутолана мечей, вполне могли оправдаться, но всё же до последнего надеясь на чудо, решил-таки прямо поинтересоваться об их появлении у этого парня.       - Эй ты, «магистр Фисто», откуда у тебя эти мечи? – приблизившись к наркоторговцу и, с особо явным передразниванием наутолана, назвав знакомое имя, генерал дотронулся до плеча парня, тем самым пытаясь привлечь его внимание к себе.       Не ожидав подобного, дилер испуганно вздрогнул, едва не выронив из рук оружие, когда почувствовал на себе чьё-то чужое прикосновение, и резко развернулся, замахнувшись салатовыми острыми клинками.       На эту внезапную атаку Энакин среагировал достаточно быстро. Жизнь научила Скайуокера, что от противника, держащего в руках световой меч, можно было в любую секунду ожидать чего угодно. Иначе, существовала неплохая возможность лишиться «лишних» конечностей, в чём джедай имел «удовольствие» уже однажды убедиться, потеряв руку в бою против графа Дуку. Потому и ловкое уклонение, и молниеносный ответный защитный блок мечом со стороны генерала не заставили себя долго ждать.       Яркие светящиеся клинки скрестились, издавая характерное шипение. Этим ударом Энакин едва не выбил у незнакомца из кистей рукоятки, однако наутолан явно не впервые в жизни держал в собственных пальцах световые мечи, потому ему каким-то чудом удалось сохранить их при себе.       Поняв, что был в неопасности, и противник не собирался атаковать, «магистр Фисто» как-то удивлённо посмотрел на Энакина, недоумевая, что незнакомому ему джедаю понадобилось здесь, и с весёлой, слегка придурковатой улыбочкой ответил.       - Девчонка продала мне свои мечи за пять доз КХ-28, - после этих слов наутолан и Скайуокер почти одновременно деактивировали светящиеся клинки, и Головоног заговорил дальше, продолжая наслаждаться собственным ехидством и издёвками над рыцарями ордена, - Наркотик так хорош, что многие поколения джедаев скатывались до последнего, даже мечи отдавали за него.       Произнеся эту фразу наутолан, явно ощущая своё превосходство, хихикнул, а затем добавил.       - А ты, собственно, для Рогатой кто? Рыцарь на белом спидере? Принц со световым мечом? Или, может, тоже по наводке пришёл за дозой? – абсолютно довольный собственной шуточкой Головоног, как, впрочем, и его товарищи громко заржали, вот только Энакин их, казалось, и не слышал.       Стоя напротив этого «мерзкого изворотливого гада» в руках которого оказались мечи Асоки, Скайуокер с грустью и болью в сердце осознавал, как далеко зашла его бывшая ученица, как сильна уже была над ней власть зависимости. Тогда в баре, потом в полицейском участке и сегодня в ордене Энакин ещё не до конца понимал всю серьёзность ситуации. То, что случилось с Асокой казалось ему страшным, ужасным, однако вполне поправимым. Но сейчас, вот сейчас увидев собственными глазами и услышав, что Тано добровольно отдала её мечи, отдала «свою жизнь» за дозу, генерал просто не знал, как ему следовало на это реагировать. В один момент он понял, что той правильной и жизнерадостной тогруты больше нет, не существует, она погибла где-то здесь в этом мерзком, грязном притоне, сломанная под давлением наркотиков и таких вот отвратительных безжалостных типов, вроде этого «магистра Фисто», которым не было абсолютно никакого дела до того, что они губят жизнь подростка, почти ребёнка, им не было дела ни до чего, кроме собственной жажды обогащения и наживы. И это была его вина, только его. Энакин ощущал, что именно он приложил свою тяжёлую руку ко всему тому, что случилось с Асокой. Его неспособность остановить её, удержать от глобальных жизненных ошибок, его неудачи в качестве учителя девушки, его безразличие к ней, стали всеми теми причинами, что толкнули Асоку сюда, в это грязное и гиблое место, искать взамен отсутствущей поддержки со стороны близких ей людей нечто схожее от таких вот наутоланов-наркоторговцев. Вот только дилеры были не теми людьми, которые могли за просто так дарить любовь и «радость». Они отнимали у своих покупателей деньги, ценные вещи, здоровье, душу, а потом и жизнь. На секунду Энакина вдруг посетила мысль о том, а что если он уже не сможет спасти Асоку? И от этого у него аж помутнело в глазах. Едва удерживаясь на ногах, Скайуокер всеми силами попытался отогнать от себя сию страшную мысль. Крепко сжав руки в кулаки, генерал позволил собственному гневу питать потоки Силы, текущие сквозь его тело. Эту ситуацию с мечами Асоки нельзя было так просто оставлять. Клинки следовало отобрать у наркоторговца и вернуть их законной владелице, и если не ради того, чтобы вновь уговорить Тано стать джедаем, то хотя бы ради безопасности окружающих. Ведь неизвестно, как и для чего этот «магистр Фисто» планировал их использовать.       Немного придя в себя и ничуть не обращая внимания на тупой гогот наркоторговцев, Энакин слегка приблизился к наутолану и, проведя рукой перед его лицом, попытался использовать Силу.       - Ты заткнёшься и отдашь мне световые мечи, - серьёзно, в приказном тоне проговорил Скайуокер.       Энакин надеялся, что процедура затуманивания рассудка пройдёт как всегда успешно, но он ошибся. На секунду замерев и перестав тупо ржать, наутолан посмотрел на кисть генерала, затем на него самого, а потом спокойно произнёс, сложив руки на груди:       - Увы, принц со световым мечом, на меня не действуют эти штучки. Я слишком умён, чтобы на мне это работало. Проще говоря, продавая наркотики джедаям многие-многие годы, я натренировался сопротивляться вашим приёмам Силы, так что, если хочешь получить игрушки своей подружки обратно, то плати, - Головоног демонстративно и издевательски покрутил металлическими рукоятками перед Энакином и ещё пуще самодовольно заулыбался.       Явно сбитый с толку собственной неудачей, Скайуокер аж опять неподвижно замер, потеряв и всю концентрацию на Силе, и весь запал гнева и ярости. Какой-то обыкновенный даже не одарённый наутолан так легко смог воспротивиться ему, что это как-то сбило джедая с толку. Ещё какое-то время он не знал, что сделать или сказать в ответ, хотя отчётливо понимал, что мечи Асоки в любом случае нужно было забрать. Воздействовать Силой Энакин не мог, устраивать резню в наркопритоне тоже было не по-джедайски. Оставался лишь один выход…       - Сколько? – с каким-то неожиданным даже для самого себя спокойствием относительно того что ему опять придётся выложить кучу денег, кратко спросил Скайуокер.       Похоже, расплачиваться за Асоку у него уже начинало входить в привычку.       Донельзя обрадованный, что тут же нашёл покупателя на свой редкий и ценный товар, «магистр Фисто» спешно назвал цену. Очень большую цену, что превышала раз в десять всю стоимость тех пяти доз, за которые расплатилась Асока.       Генерал не стал спорить, он просто открыл кошелёк и… И наутолан тут же жадно вырвал его у Энакина из рук вместе со всем содержимым. Джедай не стал сопротивляться. Ему было всё равно на деньги, всё равно на всё, лишь бы забрать мечи его бывшей ученицы, лишь бы спасти её саму.       На радость Энакина Головоног оказался достаточно честным для представителя его профессии и тут же за не надобностью отдал световые клинки, как только получил кругленькую сумму. В конце концов, для этого они были ему и нужны. Содрав со Скайуокера всё, что полагалось, наутолан хотел было уйти, но генерал быстро остановил его.       - Стой, «магистр Фисто». Может быть ты знаешь, куда могла направиться Асока после посещения притона? – повесив мечи к себе на пояс, как-то неуверенно поинтересовался джедай.       Краем уха уловив его слова, Головоног прекратил ходьбу и, опять развернувшись к Энакину, переспросил:       - Кто? Ааа… Рогатая, - тут же сам догадался о ком шла речь наутолан, после чего добавил, - Я, конечно не должен тебе помогать, принц со световым мечом, но поскольку ты заплатил мне кругленькую сумму, которой мне хватит чтобы безбедно жить аж «десять лет», то я тебе подскажу. Твоя подружка могла отправиться в один из клубов, которые часто посещают наши клиенты. Прежде всего это - Нежные сиськи, Джедайский меч, Полный отрыв… - Головоног произнёс ещё парочку таких наименований, от которых Энакина аж всего перекосило.       И даже не дослушав наутолана до конца, Скайуокер быстро подошёл к нему и, схватив за рубашку, зло переспросил:       - Ты мне названия клубов говоришь или бредишь в неадеквате? – раздражённо тряхнув Головонога в собственных руках, осведомился он.       Явно недовольный такой реакцией на его «искреннюю, добровольную помощь» наутолан отцепил от себя Энакина, молча отметив, что они с его «подружкой», как-то одинаково на всё реагировали, а затем произнёс:       - Спокойно-спокойно, принц со световым мечом… Моё дело маленькое - сказать тебе куда можно пойти искать твою принцессу, а уже верить мне или нет – разбирайся сам.       Договорив до конца, Головоног лишь не знающе развёл руками, после чего спешно скрылся в выбранном им направлении, оставив Энакина наедине с собственными мыслями, который уже представлял, как он будет себя чувствовать заявившись сегодня в клуб под названием Нежные сиськи. А что бы сказала про это «приключение» Падме, Скайуокеру и думать не хотелось.       Ночь подходила к концу, и багряный рассвет уже поднимался над просторными улицами Корусанта, когда Энакин всё же вернулся домой, чувствуя себя, словно выжатый лимон. Весь остаток прошедших суток он прорыскал по клубам типа Нежных сисек и Джедайских мечей, которые назвал ему «магистр Фисто», но всё было тщетно, Асоку он так и не нашёл. Чувствуя, что теряет последние силы, генерал всё же решился вернуться в собственную квартиру дабы поспать пару часов, прежде, чем возобновить свои отчаянные поиски. Джедай надеялся, что когда он придёт домой, его благоверная, единственная и самая любимая жена будет ещё отдыхать, но Энакин ошибся. Падме уже давно встала и, то ли просто немного задержалась дома по каким-то личным делам, то ли таки ожидала «загулявшего» муженька, при полном параде сидела в гостиной. Впрочем, выяснять её намерения и мысли у Энакина не было ни сил, ни желания. Спешно войдя в комнату, Скайуокер приятно улыбнулся и слабо махнул рукой Амидале в знак приветствия, надеясь, что Падме просто ответит ему тем же и спокойно отпустит отдыхать. Но жена, похоже, так и не уловила крайне уставшего и измотанного состояния мужа.       - Привет, любимый, - быстро затараторила она с таким энтузиазмом, будто не видела Энакина целый год и ей очень хотелось выговориться, хотя они расстались всего-то вчера, - Ты знаешь сегодня в сенате будет очень важное собрание. Мы выносим на голосование новый закон о снижение затрат на военные расходы, это позволит уменьшить налоги для мирных жителей Республики, деньги которых уходят на поддержание финансового обеспечения войны…       Услышав слова Падме, Энакин едва не взвыл от досады и негодования, единственное, что сейчас ему хотелось это без чувств рухнуть на собственную кровать и, крепко-крепко обняв подушку, надолго заснуть, но любимая жёнушка почему-то решила, что после ночи шатания по Нежным сиськам и прочим, весьма и весьма громко говорящих названиями о своём содержании местам, мужу будет полезно послушать занудные тирады о политике. Нет, Энакин, конечно, очень любил Падме, но иногда её речи о сенате и вообще работе, казались Скайуокеру такими занудными, что генерал спешил поскорее накрыть нежные губы Амидалы своими, только бы она замолчала. Однако сейчас Энакин был не способен даже на это. Безмолвно и недовольно остановившись посреди гостиной и опершись руками об один из диванов, джедай сделал вид, что внимательно слушает свою любимую. Но по нему было крайне заметно, что он пропускает мимо ушей абсолютно всё. Являясь женщиной достаточно умной, Падме быстро поняла, что мужу не до её разглагольств о политике и законах, отчего тут же попыталась сменить тему.       - Ладно, не будем об этом, - быстро оборвала сама себя она, с жалостью глядя на собственного донельзя измотанного и измученного любимого, - А как прошло ваше с Асокой посещение ордена? Что-то случилось? Почему ты пришёл домой так поздно? – Амидала старалась ничем себя не выдать, но в её голосе читались и нотки беспокойства за мужа, и нотки крохотной обиды и ревности по отношению к нему.       В конце концов, Энакин опять провёл ночь вне дома.       Услышав очередные речи его драгоценной жёнушки, Скайуокер вдруг подумал, что лучше бы она продолжала нести весь свой политический бред про сенат и законы, чем спрашивала его об этом, да ещё и ревновала. Рассказывать о неудачном походе в орден, о чуть не случившейся на улице драке, об отданных наркоторговцу всех едва полученных за службу на войне деньгах, и о посещении баров, названных какими только есть непристойными частями тела, генералу уж никак не хотелось. Осознание неудачи, несмотря на собственные непомерные усилия предпринять хоть что-то для спасения Асоки, постепенно превращались в раздражение, гнев и ярость, подпитываемые ещё и невероятной, дикой усталостью. Казалось, Энакин сейчас был готов взорваться и послать свою любимую жену всеми татуинскими наигрязнейшими матами, которые он только знал. Но Скайуокер с огромным усилием удержался от этого, оттолкнувшись руками от дивана, он зло поморщился, резко встряхнул головой, а затем отрезал:       - Не сейчас, Падме. Я иду спать.       И даже не дав Амидале вставить ещё хоть слово в ответ, быстро и уверенно направился в их комнату.       Когда Энакин произнёс последние предложения, женщина аж вздрогнула, и по её телу пробежал неприятный, с лёгким чувством испуга, холодок. Так резок и груб муж был с ней, пожалуй, впервые, и она боялась, действительно боялась этих перемен в нём, что несла за собой как последствия вся данная история с Асокой. Вместе с тем, не успев почти никак отреагировать на поступок её любимого, Амидала вдруг ощутила резкий прилив боли и обиды. Скайуокер никогда не позволял себе так разговаривать с ней, так грубо отвечать, перебив её, так нагло и бесцеремонно уходить от собственной жены, даже не позволив ей добавить хоть что-то. Эта ситуация, на мгновение показалась Амидале какой-то переломной в их отношениях, что ещё сильнее заставило женщину сконфузиться, отчаянно и упорно попытавшуюся тут же отогнать от себя подобные мысли. Обычно она была резка и непреклонна в разговорах с Энакином, когда тот начинал вести себя не так, как хотела Падме. Но теперь, теперь всё получилось как-то наоборот… И женщина впервые в жизни прочувствовала, что мог испытывать её любимый в такие моменты. Это было больно и неприятно, это было унизительно. И не столько потому, что Энакин буквально отшил её сейчас, хотя она всего лишь попыталась проявить к нему внимание, сочувствие, заботу и понимание, а столько потому, что они вдруг отчего-то поменялись ролями. И в их жизни за последнее время изменилось не только это. С новым появлением Асоки в семье Скайуокеров возникли и какие-то тайны, недомолвки, едва значимые, но всё же разлады в отношениях, типа этой сегодняшней ситуации. А от такой данности Падме было очень неприятно и невыносимо больно. Едва сдерживающая наворачивающиеся на глаза слёзы, чтобы не размазать эффектный макияж, Амидала проводила мужа обиженным взглядом, всеми силами стараясь убедить себя, что всё это ничего не значит, его поступок ничего не значит, грубость Энакина ничего не значит. Просто он потерпел очередную неудачу в попытке спасти Асоку, очень устал, был крайне зол из-за этого, а она просто полезла к любимому с разговорами в неподходящий момент. В их отношениях ничего не изменилось и не изменится никогда. Всё будет хорошо, Энакин спасёт Асоку, привычная жизнь семейства Скайуокеров вновь вернётся на круги своя. И всё у них опять будет идеально.       Кажется, и сама поверив в те убеждения, что она ещё несколько минут повторяла словно мантру, женщина почувствовала, что в какой-то мере даже поняла мужа и решила об этом просто не думать. Что было, то прошло, нужно жить дальше и заниматься более важными насущными делами. Например, политикой. Гордо поднявшись с дивана, Амидала взяла свою дорогущую сумку, доверху заполненную разнообразными бумагами, и походкой королевы направилась на собрание сената.