Ты — моя зависимость

      Удар ещё удар, звенящий и шипящий звук от соприкосновения мечей эхом отдавался по всему небольшому помещению. Энакин и новый, совершенный дроид, который, к слову оказался крайне сильным и опасным противником, сражались уже достаточно долго. Достаточно долго, чтобы искромсать стены, пол, потолок этой маленькой комнатёнки, где находился главный компьютер лаборатории, нанести несильные повреждения им обоим, и измотать друг друга. Хотя, уставать, пожалуй, начинал только Скайуокер, так как физическое состояние робота в этом плане не особо-то и могло измениться, он ведь был по сути машиной, хоть и человекоподобной, но всё же машиной. Тем не менее, несмотря на сильную измотанность этим боем, генерал продолжал достойно сражаться с противником. Легко отбив очередной удар металлического меча, Энакин ловко выполнил один из его фирменных приёмов, благодаря которому робот должен был тот час же лишиться руки. Синее лезвие словно вспышка молнии, ярко сверкнуло в воздухе, так и стремясь разрубить надвое серебристую конечность робота. Казалось, ещё мгновение, и джедай получит преимущество в этом бою. Но…       Не тут-то было, с громким оглушительным звоном, световой клинок звякнул от соприкосновения с рукой дроида, слегка, на удивление Энакина, именно слегка прожигая гладкое серебристое покрытие, но так и не лишая того конечности. Пожалуй, подобный исход точной и продуманной атаки джедайским мечом, Скайуокер видел впервые, что крайне поразило его. На секунду генерал даже замешкался, едва не позволив противнику ранить его своим оружием. Однако Энакин быстро опомнился и, умело отразив атаку металлического клинка, попытался нанести ещё один порез роботу, на этот раз по корпусу, и приложив вдвое больше физических сил.       Но и сей приём оказался практически бесполезен, световой меч с искрами и шипением прошёлся по телу дроида, оставляя на его груди лишь неглубокую, жжёную царапину, но нужного эффекта джедай так и не достиг. Потерпев очередную неудачу, Скайуокер не стал медлить и тут же применил Силу, причём настолько мощный её поток, что робота буквально сорвало с места и с оглушительным звоном впечатало в стену, образовывая и в ней, и в идеальном металлическом корпусе дроида глубокий выем. Ловко приземлившись после точного «удара» противника на обе свои крепкие ноги, пока джедай несколько мгновений концентрировался, чтобы послать новую атаку Силы, дроид, уже наученный горьким опытом, юрко отпрыгнул в сторону и «прилип» всеми своими четырьмя конечностями к гладкой ровной поверхности.       Словно гибкая ящерка, уворачиваясь от новых и новых атак Энакина, робот стремительно пополз по стене вверх, затем по потолку, пока не оказался над главным компьютером. Совершив изящный гимнастический трюк, умная машина быстро спрыгнула на него и моментально смогла отразить новый удар меча Скайуокера, который пришёлся бы по компьютеру, если бы на пути синего клинка не встал серебристый, ведь в отличие от Энакина роботу ни в коем случае нельзя было повредить устройство, внутри которого находились бесценнейшие секретные данные.       Ещё какое-то время, примерно с минуты две, поборовшись в противостоянии давления меча на меч, дроид-таки смог лёгким взмахом руки оттолкнуть от собственного оружия световое лезвие, тем самым заставив генерала отступить на пару шагов назад. В очередной раз зрительными сенсорами убедившись, что враг находится от компьютера на достаточном расстоянии, чтобы не быть в состоянии уничтожить машину, хранившую разработки, робот, совершив в воздухе изящный кувырок, прыгнул в сторону противника и на лету попытался нанести тому удар, который, к слову, Энакин с лёгкостью отразил.       Умная машина опять приземлилась на обе свои конечности, а клинки врагов вновь с яркой вспышкой соприкоснулись друг с другом, осыпая поверхность пола фонтаном белых искр. Не медля ни секунды, Энакин резко замахнулся правой ногой и с такой силой двинул подошвой сапога по корпусу дроида, что тот, даже впиваясь своими когтистыми механическими пальцами в пол, от чего оставляя на нём рваные царапины, отъехал назад на некоторое расстояние. Предприняв подобного рода действие, Скайуокер продолжил серию своих атак. Замахнувшись правой рукой, он ударил по уже слегка повреждённой груди робота дважды, полоснув синим световым клинком крест на крест, а затем хотел было левой, настоящей кистью, которая подходила для подобных атак лучше, послать новую, ещё более мощную и разрушительную волну Силы в сторону врага, как внезапно…       Внезапно устройство слежения на той самой настоящей руке заработало, противным писком оповещая его владельца о том, что Асока с маячком на запястье стала двигаться, двигаться куда-то прочь, за пределы её маленькой захудалой квартирки. Не ожидав подобного «сюрприза» от собственной бывшей ученицы, тем более, в столь не подходящий момент, и явно испытав глубокое разочарование, переплетаемое с диким гневом и невероятно мощным волнением, Энакин мельком взглянул на небольшой экранчик, пытаясь отследить, куда именно перемещалась красная точка, обозначавшая его падавана. Находясь под эффектом неожиданности и властью собственных эмоций Скайуокер буквально на мгновение отвлёкся от столь серьёзного боя, и это очень много ему стоило.       Генерал не успел даже толком понять, куда именно направился его бывший падаван, прочесть название улицы или всмотреться в чертежи знакомой карты, как дроид тут же воспользовался замешательством противника. Острый серебристый меч, ярким отблеском сверкнул в тусклом искусственном свете ламп лаборатории, мощным ударом снося всё на своём пути, а именно безжалостно разрубая пополам механическую руку Энакина, ту самую, в которой он держал световой меч.       С громким лязгом отсечённая конечность рухнула на гладкую поверхность пола и, искрясь из-за повреждения каких-то микросхем, беспомощно разжала металлические пальцы, позволяя джедайскому клинку из-за удара откатиться на пару метров от обоих противников. Конечно, механическая рука не была чувствительна, однако Энакин, будто вновь ощутив острую боль в повреждённой конечности, как в первый раз, когда лишился руки, тут же вернулся в реальность, отрываясь от устройства слежения и опять погружаясь в бой, что теперь было крайне сложно сделать.       Поступив наиболее рационально относительно тактики сражения, тем самым успешно и ранив противника, и обезоружив его, дроид продолжил действовать чётко, быстро, собранно. Выпустив из своей свободной конечности серебристые тросы, робот тут же попытался зацепить ими световой меч и притянуть к себе, чтобы ещё больше упрочить свое положение в бою. К тому же, джедайское оружие могло стать неплохим трофеем для машины такого рода и назначения.       Кинув всего один мимолётный взгляд на противника и собственное оружие, Скайуокер моментально сообразил, что и для чего пытался сделать враг. И тут же постарался исправить свою непростительную ошибку одновременно осознавая, что ему просто повезло оказаться не убитым в такой ситуации, видимо меч был куда ценнее жизни его владельца. Моментально применив Силу при помощи здоровой руки, генерал успел захватить световое оружие раньше дроида и, уже через секунду, меч оказался в левой кисти джедая, а металлические тросы робота, лишь пробив в полу две небольшие дыры, так и вернулись ни с чем обратно на положенное им место.       Немедля ни мгновения, Энакин вновь активировал синий клинок и, прибегая к только сейчас пришедшему просто захлёстывавшему его гневу, отчаянно бросился в бой, то ли пытаясь отомстить противнику за нанесённый ему ущерб, так и норовя разрубить того на кусочки, то ли как-то неумело из-за собственного неуравновешенного состояния пытаясь избавиться от образовавшегося преимущества у врага над ним. С каждым разом удары Скайуокера были всё сильнее и сильнее, будто их мощь увеличивалась в такт его возрастающей слепой ярости, в то время, как джедай напрочь игнорировал какую-то осмысленность, продуманность действий, осторожность и тактику, что несомненно было лишь в пользу сепаратистскому роботу. Тоже применяя не малые физические усилия, дроид гнулся, как крона тонкого дерева, от каждой новой атаки Энакина, но, тем не менее, успешно блокировал очередной и очередной выпад Скайуокера в его сторону. Резкие, быстрые движения противников, буквально рассекали воздух, а клинки с оглушительным звоном почти каждую секунду ударялись друг о друга в мощнейшем противостоянии, яркие белые и жёлтые искорки так и сыпались в разные стороны, на пол, на стены, куда попало, даже на самих врагов, лёгким жжением касаясь их тел.       Энакин сражался достаточно умело и держался на уровне относительно долго, если учитывать то, как бездумно он делал это в данный момент. Однако несмотря на все свои навыки и таланты, Скайуокер постепенно стал сдавать позиции, совершая одну за одной мелкие ошибки. Дело в том, что левой рукой джедаю доводилось орудовать мечом не так часто, как правой, обычно этой конечностью генерал применял Силу, а световой клинок держал в другой, механической, что было разумным решением, учитывая его физиологию: настоящая кисть куда более чувствительная к Силе, позволяла быстрее и проще справляться с подобного рода атаками, в то время, как механическая, делала движения оружием более ловкими, чётче и мощнее, нежели обычная конечность. Но вот сейчас, по своей собственной глупости, неосторожности, бывший вынужденным сменить функции рук местами, Скайуокер время от времени начинал путаться, совершать промахи из-за нехватки и недоработки техники боя таким способом, да и просто физиология подводила. Частью отсечённой механической руки было куда сложнее применять Силу на противнике, особенно, когда на ней не было ни кисти, ни пальцев, а настоящая конечность Энакина действовала не так чётко и идеально, как если бы он сражался как обычно, что начинало всё больше и больше выводить Скайуокера из себя. К тому же, помимо всего этого, покоя не давали и другие эмоции.       Чувства, мысли, ощущение каких-то посторонних отвлекающих факторов так и лезли в голову джедая. Он злился из-за собственных неудач, был расстроен и разочарован из-за срыва Асоки, но ещё больше переживал и волновался за свою ученицу, можно было сказать, что даже боялся на этот раз не успеть, не быть в состоянии оказаться рядом в нужный момент, чтобы спасти её, как тогда. Неизменно и ежесекундно генерал думал о том, что он сейчас здесь занимается какой-то абсолютно бесполезной ерундой, когда несчастная зависимая Асока была где-то там, совершенно одна, без его защиты, без контроля, и собственными руками убивала свой же организм, травила его наркотиками, словно медленно действующим, но смертельно опасным ядом, разрушающим и изничтожающим каждую клеточку её хрупкого тела, бесповоротно, необратимо. И Энакина просто бесило то, что он никак не мог этому помешать, как и пробирало до глубины души, буквально рвало на куски его несчастное сердце, чувство вины, чувство долга перед близким ему человеком, боязнь совершить очередную ошибку, за которой последовала бы новая огромная потеря. К тому же Скайуокера ещё и постоянно отвлекал, становившийся всё громче и громче, буквально пронзающий уши и мозг тысячами острых игл звук устройства слежения.       В очередной раз, невольно окинув мимолётным взглядом его, так как прибор помимо бешеного писка ещё и сообщил новое название улицы, на которую успела переместиться Тано, и это был один из самых опасных, грязных и просто омерзительных уровней Корусанта, Энакин испытал ещё больший прилив раздражения и ужаса, и одновременно совершил вторую непростительную ошибку за весь бой. Моментально заметив замешательство, казалось бы, непобедимого джедая, совершенный дроид просчитал идеальную тактику и, подгадав момент атаковал. Серебристый меч больно резанул по одной из ног Скайуокера, оставляя на ней глубокую, продолговатую рану, с которой тут же сорвались алые капли крови, капая на поверхность металлического пола. Новое, полученное им повреждение в этом бою, опять насильно вернуло джедая в реальность, едва не заставив того вскрикнуть от неприятного ощущения в месте пореза, но Энакин проявил сдержанность и лишь успел поморщиться от боли, прежде, чем шустрая машина продолжила серию атак. Металлический меч опять рванулся в сторону Скайуокера, который отчаянно попытался поставить блок своим клинком, но противный писк устройства слежения, новое выданное искусственным голосом название улицы и резкая боль в раненной ноге, не позволили тому среагировать вовремя, от чего острое лезвие, таким же режущим движением впилось в левое предплечье генерала. Чувствуя, как по руке тёплыми струйками побежала кровь, джедай попытался было отпрянуть от меча врага, но не тут-то было, невероятно умный дроид не позволил сделать тому и шагу, прежде чем голубовато-белый разряд молнии прошелся вдоль всей длинны его оружия, и мощным ударом тока долбанул Энакина. Ещё несколько мгновений сотрясаясь в болезненных конвульсиях, Скайуокер пытался сопротивляться этому, стараясь удержаться в сознании и не поддаться с каждой секундой сильнее и сильнее поглощающей его тёмной пустоте бессознательного состояния, но даже у его сил избранного оказался свой предел. И почувствовав последнюю, самую мощную, прошедшую через всё его тело волну электричества, генерал всё же отключился, повержено рухнув на пол, в то время, как прибор на его руке продолжал и продолжал передавать сигнал о перемещениях Асоки.       Решив, что его задача была выполнена, в конце концов, приказа убивать джедая у дроида не было, а в таком состоянии враг явно не мог помешать роботу скачивать данные, он оставил Энакина в покое и занялся непосредственной и первостепенной целью его миссии. Подключившись к главному компьютеру при помощи специального «штыря» робот быстро стал разыскивать в системе и скачивать секретную информацию. Его манипуляции с машиной длились около пары минут, после которых, миссия дроида уже практически была успешно завершена.       - Задача выполнена, генерал, - механическим голосом доложил робот, как только специальный «штырь» оказался отсоединённым от главного компьютера.       Заполучив необходимые секретные материалы, робот уже собирался было покинуть лабораторию, как следивший за его действиями через небольшую встроенную в «джедай-киллера» систему наблюдения, Гривус резко остановил подчинённого.       - Скайуокер ещё жив, но уже не может сражаться. Нам нельзя упускать такую возможность, добей его! – довольно потирая свои механические ручищи одна об одну и громко кашляя, отдал судьбоносный приказ генерал.       Абсолютно безразлично приняв его, дроид покорно подошёл к бессознательному Энакину и аккуратно поднял с пола его меч. Медленно активировав синее световое лезвие, как будто позволяя Гривусу в полной мере насладиться расправой над поверженным заклятым врагом, умная машина занесла оружие над раненным, истекающим кровью джедаем. Один взмах светового клинка, и Энакин принял бы смерть от собственного меча, который он всегда называл своей жизнью, и ничто не властно было это предотвратить, кроме…       Уже около десяти минут, после того, как Оби-Ван разобрался со своей партией дроидов, Кеноби пытался связаться со Скайуокером, судя по его боевой подготовке и силе избранного, тот должен был справиться с врагом даже быстрее учителя, если, конечно, что-то не пошло не так. И судя по тому, что Энакин упорно продолжал игнорировать «звонки» бывшего мастера даже теперь, так дела и обстояли. Насторожившись сложившейся ситуацией Оби-Ван понял, что ему следовало поспешить, подготовка-подготовкой, но человеческий фактор никто не отменял. Энакин был живым существом, со своими достоинствами и недостатками, а не роботизированным избранным – спасителем мира сего, коим считал его совет джедаев, а значит и ему свойственны были ошибки, и он мог поддаваться воле чувств и эмоций, а то, что таковые буквально захлёстывали Скайуокера сегодня и напрочь отвлекали от миссии было очевидно. Оттого, раз в десятый не получив хоть какого-либо ответа по коммуникатору, Кеноби со всех ног помчался к хранилищу главного компьютера. Что сделал, очень кстати.       Когда Оби-Ван появился в помещении, буквально почти выломав тяжёлую металлическую дверь, он застал робота с вознесённой над раненным Энакином рукой с мечом. Кеноби не успел сделать и шагу вперёд, даже дёрнутся, до того, как синее световое лезвие, мерцающее в тусклом освещении, устремилось навстречу с его бывшим учеником, неся тому неизбежную смерть. Помедли Оби-Ван хоть секунду, и мир живых навсегда простился бы со Скайуокером, а совет лишился бы великого избранного, но Кеноби пришёл в себя быстро, и среагировал молниеносно. Мощный поток Силы, посланный джедаем, в один момент выбил световой меч из цепкой руки дроида, когда оружие было уже на полпути к Энакину. Опасная игрушка, взмыла воздух, а затем с грохотом плюхнулась на местами гладкую поверхность пола и, шурша по ней, откатилась к стене. Не желая терять ни мгновения, Оби-Ван попытался вторым, более мощным потоком Силы сбить с ног противника, а возможно и нанести ему как-то значительный урон, но быстро обучающаяся машина, уже однажды попавшись на подобную уловку, отпрыгнула в сторону прытче. Мягко приземлившись на всё тот же огромный компьютер, дроид за несколько мгновений просчитал траекторию и ход своих дальнейших действий, что-то замышляя.       Потерпев неудачу во время первой атаки на дроида, Оби-Ван быстро запустил в того вращающийся световой меч, который точно и чётко должен был пронзить противника, но и тут робот среагировал просто идеально. С силой оттолкнувшись своими механическими ногами от компьютера, умная машина с ловкостью какого-то зверька прыгнула к открытому отверстию в вентиляционную шахту, а световой меч словно нож в масло, мягко вписался в панель управления, тут же вызвав несильный взрыв, белые и жёлтые искры, и яркие, оранжевые язычки пламени.       Разобравшись с последней задачей, которая не была предусмотрена командованием, но, наверняка, негласно возлагалась на плечи дроида – лишить Республику её же данных, «джедай-киллер» понял, что исполнить последний приказ Гривуса уже не удастся. И вычислив, что сохранение секретной информации при нём было куда более важным, нежели смерть какого-то джедая, робот решил моментально удалиться из лаборатории таки оставив Энакина в живых.       Взглядом проследив за тем, как дроид ловко перепрыгнул на край вентиляционной шахты и крепко уцепился за него, Оби-Ван не стал тратить время на подбирание мечей и попытку атаковать при помощи оружия, второпях сконцентрировавшись Кеноби выставил обе руки вперёд и послал прямо вслед за роботом такую мощную волну Силы, что та буквально перевернула все обломки и осколки, что валялись на полу между джедаем и врагом. Но робот ожидал и этого действия, потому ещё до столкновения с разрушительной атакой противника, успел умело юркнуть внутрь узкого «коридорчика». Мощная волна Силы, невероятно сокрушительным ударом вписалась в ту часть стены, где до этого висел дроид, заставляя её прогибаться под своими потоками и сильно корёжа вход в вентиляционную шахту, одновременно осыпая её градом осколков, обломков и прочего мусора.       Увы, несмотря на всю разрушительность атаки, посланной Кеноби, она не возымела никакого эффекта против дроида и даже наоборот, навредила интересам джедаев, так изогнув часть стены, что та сделала невозможным дальнейшее преследование врага. И это, лишь спустя пару минут, с досадой понял Оби-Ван, тяжело дыша от усталости и обессиленно опускаясь на пол после такого изматывающего боя.       Немного переведя дух, Кеноби тут же поспешил на помощь Энакину, который, как оказалось, был не смертельно ранен. Тоже, почти одновременно с бывшим учителем придя в себя, Скайуокер, абсолютно не обращая внимание на глубокие кровоточащие порезы, уселся на полу и зло посмотрел на всё ещё пищащее устройство слежения. Тяжело вздохнув, Энакин раздражённо стиснул зубы, скорчив на лице такую гримасу, что к нему сейчас было страшно даже подойти, и недовольно потёр рукой болящую после электрошоковой атаки голову. Однако Оби-Ван оказался не из робкого десятка.       - Миссия провалена, - как всегда спокойным и размеренным голосом сообщил плохую новость своему бывшему ученику магистр.       Не ответив ему ни слова, чтобы ненароком не нагрубить, Скайуокер попытался замахнуться металлической рукой, дабы со всей дури, в ярости долбануть ей по полу, ведь только так сейчас он мог выразить всю свою досаду и негодование. Но отсечённая конечность с неприятным царапающим звуком прошлась слегка искорёженным краем по гладкой поверхности, давая понять своему хозяину, что с протезом что-то было не так. Ещё более недовольным взглядом окинув обрубок руки, Энакин лишь тяжело выдохнул, пытаясь окончательно не сорваться, и зло выругался:       - К … хаттам эту миссию, Асока опять сбежала!       Произнеся данные слова, Скайуокер от безысходности зажмурился и лишь обречённо хлопнул себя здоровой ладонью по лбу, чувствуя острейшую волну боли в месте пореза и ещё обильнее заструившуюся по предплечью кровь.       Спустя какое-то не долгое время Энакин с наспех перевязанными рукой и ногой, крепко опираясь на придерживающего его Оби-Вана стоял посреди зала совета и выслушивал весь тот новый бред, что нёс Винду. Магистры сейчас были не в полном составе, присутствовали Мейс, Йода и ещё человека два, потому Винду мог изгаляться в своих наставлениях и ругательствах как только мог. И он во всю пользовался этим правом.       - Как? Ну, как магистр совета джедаев и избранный могли провалить такую важную миссию? Я вас спрашиваю? – продолжал возмущаться и возмущаться Мейс, совершенно не обращая внимания на молчавшего с задумчивым видом Йоду, - И после этого вы ещё смеете настаивать на том, чтобы Кеноби отправляли на миссии в одиночку, а Скайуокеру вообще разрешали прохлаждаться? Да на месте гранд-магистра я бы вас обоих наказал, посадил бы в уединённые карцеры и заставил тренироваться до посинения и кодекс изучать, конечно, кодекс изучать! Ибо я просто уверен, что вы оба не помните ни строчки из важнейшей для джедая книги. Слишком сильны привязанности у вас обоих, потому и на заданиях как следует сконцентрироваться не можете! Потому и миссию провалили лишив армию Республики таких важных разработок, и снабдив врага секретной информацией. А может, вы вообще на сепаратистов работаете, а? Как-то слишком удачно вы оплошали на этой миссии, причём оба!       Винду так завёлся от чтения провинившимся джедаям лекций, что даже сам не заметил, как сорвался на крик, обвиняя и обвиняя бывших учителя и ученика во всех самых неадекватных смертных грехах. Энакин, конечно мог бы возразить надоедливому магистру, но он был так поглощён мыслями об Асоке, что готов был молчать во вред себе, лишь бы поскорее отделаться от Мейса, быстро посетить больничное крыло и мчаться на выручку своему несмышлёному падавану. К тому же только теперь боль от полученных им глубоких ранений начинала действительно давать о себе знать, и это было не самое приятное ощущение в мире, оно и раздражало, и одновременно ослабляло Скайуокера, бывшие ранее идеально-белые повязки которого теперь полностью пропитались кровью, от чего та постепенно начинала просачиваться сквозь ткань и с громким стуком падать на мраморный узорный пол. Но Энакин держался, вступать сейчас в словесную перебранку с Винду было себе дороже, каждая секунда была на счету. Смотря на то как мучается его напарник Оби-Ван будто сам чувствовал невыносимую боль и моральную, и физическую, так сильно он привязался к бывшему ученику, как к брату. Наверное, оттого в итоге первым не выдержал он.       - При всём уважении, магистр Винду, - с некой долей упрёка в голосе произнёс он, - Не могли бы вы отложить свои поучительные речи на потом, Энакин ранен, ему срочно нужно в больничное крыло.       Не ожидав подобной наглости от Кеноби, Мейс аж задохнулся на полуслове и прожигающим яростным взглядом смерил обоих джедаев.       - Пусть терпит, раз он провалил миссию, боль во время, как вы выразились, «моих поучительных речей» должна стать хорошим испытанием для избранного, чтобы он всегда помнил о том, к чему могут привести его не желание подчиняться совету и кодексу! А вы, магистр Кеноби, и вовсе не имеете право меня перебивать после такого сокрушительного поражения! Не удивлюсь, если причиной провала миссии стал результат именно ваших действий! – тут же нашёлся, что возразить на дерзость Оби-Вана Винду.       Слушать эти пустые тирады о кодексе и о том, что все вокруг Мейса были недостойными джедаями теперь уже и Энакину надоело, тем более, что тот посмел задеть и оскорбить вступившегося за него учителя, и вернувшийся в реальность Скайуокер как ни хотел не вмешиваться, но всё же влез в разговор.       - То, что миссия была провалена – это только моя вина, Оби-Ван здесь совершенно ни при чём. Он не только идеально справился со своей частью задания, но и подоспел вовремя, чтобы спасти меня от неминуемой гибели! Я признаю свои ошибки и готов понести соответствующее наказание, которое совет сочтёт нужным, - гордо и отважно заявил Энакин, сделав перед дальнейшими репликами небольшую паузу, - Однако… Если орден не желает потерять своего избранного, - явно намекая на свой уход из организации, ибо раны у него были относительно пустяковые, добавил Скайуокер, - То нам с магистром Кеноби, всё же следует быстрее отправиться в больничное крыло и разобраться с текущими повреждениями, - закончив говорить, Энакин демонстративно махнул перед Винду отрубленной рукой, а потом ещё более гордым и наглым тоном заявил, - Что мы сейчас и сделаем.       Воспользовавшись временным ошеломлением Мейса относительно наглости Энакина, Оби-Ван понял намёк ученика без слов и, не давая Винду опять открыть рот, спешно поволок Скайуокера из зала совета. А раздражённый Мейс лишь, ища поддержки, взглянул в сторону всё ещё молчавшего Йоды.       - Прав он, думаю я, - спокойно ответил ему на безмолвный вопрос гранд-магистр и, соскочив со своего места, отправился по собственным делам.       К огромному сожалению Энакина в медицинском крыле он пробыл значительно дольше, нежели рассчитывал. Несмотря на все ярые отказы Скайуокера полноценно лечиться и просьбы лишь сделать более свежие повязки на его ранах, избранного-таки заставили окунуться в лечебную бакту, и Скайуокеру проще было согласиться, нежели тратить время и лишние нервы на возражения. А затем последовало длительное и нудное восстановление механической руки. Генералу уже начинало казаться, что скручивание и прилаживание на необходимые места всех этих болтиков, винтиков и микросхем никогда не закончится, ему даже думалось, что он так и не сможет усидеть на месте до конца процесса, сорвавшись почти в самый последний момент, тем самым не позволив закрутить последние шурупы как следует. Однако Энакин смог, Оби-Ван заставил, и, чувствуя перед ним огромнейшую вину, Скайуокер стиснув зубы всё же дождался конца процесса. Но лишь только дроид-механик выпустил из своих серебристых рук металлическую кисть Энакина, как тот, не смотря на все уговоры и упрёки бывшего учителя о том, что ему следовало и отдохнуть, и потом ещё вернутся в зал совета, для дальнейшего выслушивания Винду, молнией понёсся спасать Асоку, действительно как её «принц со световым мечом».       Ответив на звонок от соседа, которому на всякий случай он оставил свой номер коммуникатора, Энакин выяснил, что Асока прорезала световыми мечами огромную дыру в металлической двери. Сейчас Скайуокеру было не до этого, но разобраться с такого рода проблемой следовало до его возвращения с Тано обратно в её «апартаменты». Ведь не оставлять же сорвавшуюся наркоманку в квартире без двери, с таким же успехом её можно было самому отвезти и оставить в наркопритоне. В общем, по пути к месту, откуда маячок тогруты подавал сигнал, генерал успел дозвониться до ремонтного бюро и нанять дроидов для нужных работ.       Асоку, слава Силе, Энакин нашёл в одном из баров нижнего уровня Корусанта целой и невредимой, по иронии судьбы в тех самых «Нежных сиськах». И зло отчитав охрану за то, что они пускали несовершеннолетних в подобное заведение явно непристойной направленности, с огромным трудом уволок оттуда его бывшего падавана. Крепко удерживать тогруту в своих объятьях или перекидывать её через собственное плечо, как раньше, в силу последних событий Энакин не стал, да и как-то не мог, а потому, единственное, к чему он был способен прибегнуть – это тащить Асоку за руку, через всю улицу в спидер, Асоку, которая, как всегда, вырывалась, отбивалась, иногда даже пошлила и материлась, позоря своего бывшего учителя на весь нижний уровень Корусанта. Но Энакину до этого не было уже никакого дела, он был на столько вымотан, что у джедая уже не хватало каких-то сил спорить или ругаться с Тано в ответ, как, впрочем, и спрашивать причину очередного срыва. Единственное, что генерал посчитал самым важным и необходимым, это временно отобрать у девушки мечи, дабы та вновь не сбежала в какой-то притон или клуб.       С огромным трудом приволоча Асоку домой и с силой запихнув её в собственную квартиру на глазах у теперь сочувствовавшего Энакину соседа, джедай ловким движением руки обманул накачанную тогруту и, нажав на несколько точек на её плече, аккуратно поймал бессознательное тело девушки. Нежно и бережно уложив Тано на её идеально чистую кровать и, даже ничуть не обращая внимания на тот беспорядок, что Асока устроила в гостиной из его вещей, Энакин молча расплатился с дроидами за починенную дверь. И лишь когда роботы покинули квартиру хозяйки-дебоширки, Скайуокера вдруг взволновали две новые проблемы.       Во-первых, после всего того, что он узнал об Асоке и её чувствах сегодня, генералу было как-то неудобно, неуютно, даже в какой-то мере стыдно находиться в её жилище, с ней наедине, сожительствовать с ней и дальше, проводить ночи вместе. Да, пусть Энакин и просто спал на диване, но это не меняло ни мнения окружающих об их «парочке», ни влюблённости Тано, и Сила знает каких её странных девичьих фантазий, ни в особенности смущения по поводу всего этого самого Энакина. Сегодня, впервые задумавшись о тогруте совсем не так, как раньше, Скайуокер уже не мог выбросить из собственной головы мысль о том, что Асока была девушкой, достаточно привлекательной влюблённой в него девушкой, от чего какой-то внутренний совершенно неправильный голос, так и нашёптывал ему какие-то совершенно неправильные мысли. И хоть Энакин всем своим естеством отвергал подобные идеи, глупые навязчивости почему-то не желали оставлять его в покое. Нет, Скайуокер ни на секунду не помышлял сделать нечто неподобающее относительно Тано, однако мысли о том, что она была бы достаточно привлекательна для него в плане чувств при других условиях и жизненных ситуациях, как-то слишком сильно волновали и беспокоили генерала. От чего от греха подальше, он решил уйти сегодня из квартиры Асоки.       Ну, а во-вторых, Энакин только что с досадой понял, что дома его ждала на романтическое свидание, наверняка, теперь уже обиженная и расстроенная Падме. А судя по тому, что он увидел на циферблате, Скайуокер опоздал на их с женой вечер уединения на три часа. Ох и не лёгким же этот день выдался для него, но впереди ещё предстояли объяснения с до смерти обиженной супругой.       К огромному удивлению генерала, Падме встретила его скорее взволнованно, нежели обиженно и, подбежав к мужу, просто молча крепко обняла, посильнее прижавшись к его груди. Простояв так какое-то время, Амидала немного отстранилась и слегка поблёскивающими радужками уставилась Энакину в глаза, как бы вопрошая, что на этот раз произошло. Всей своей душой, всем своим сердцем боясь потерять любимого, Падме не стала на этот раз преждевременно обвинять Скайуокера хоть в чём-то, решив, что для начала нужно было выслушать его, а свои выводы она ещё успеет сделать. Ведь если постоянно злиться, подозревать и упрекать, то можно было окончательно разрушить и так ставшую слишком хрупкой в последнее время связь. Потому Падме старалась вести себя достойно, заботливо, нежно, понимающе, тем более, что за прошедшие дни она не редко вспоминала, что их с мужем отношения начинались именно так. И Амидале хотелось сохранить и дальше это тепло, это единение душ.       Осознавая, что любимая и единственная ждала от него ответа, каких-то слов, какой-то информации об опоздании, донельзя вымотанный Энакин с грустью и глубоким чувством вины, взглянув на догоравшие свечи на столе с явно остывшим ужином, что виднелся через открытую дверь другой комнаты, решил перейти сразу к сути:       - Прости меня, ангел, - нежно поведя по волнистым распущенным волосам Амидалы настоящей рукой, искренне извинился джедай, - Я провалил миссию, Асока опять сбежала, я опоздал на наш с тобой вечер… Прости меня, я виноват, - произнося эти слова мягким, таким, какой он позволял себе в разговоре только с женой, шёпотом, - Энакин, медленно опустился перед ней на колени и нежно обвил стройную талию супруги руками, крепко прижавшись к её животу щекой.       Таким раскаивающимся, таким ласковым с ней Энакин, пожалуй, не был никогда, даже в самые первые дни их романа. И Амидала уж было решила, что выбрала правильную тактику действий, что давала ей то, чего она не получала ранее. Да, пусть муж был перед ней виноват, пусть муж опоздал на свидание, но такой сильной любви с его стороны как сейчас, сенатор ещё не чувствовала никогда. Так же мягко и заботливо, как сделал Энакин до этого, женщина положила свою хрупкую кисть ему на голову и легко погладила супруга в знак одобрения, немного игриво вплетая свои нежные пальчики Скайуокеру в волосы.       - Ничего страшного. Я всё понимаю и нисколько не сержусь, - слегка ослабив объятья любимого, женщина тоже медленно опустилась на колени, чтобы их с супругом глаза оказались на одном уровне.       Нежно коснувшись щеки генерала подушечками своих пальцев, Амидала мягким, заботливым голосом тут же добавила:       - У тебя был трудный день, любимый. Думаю, тебе стоит немного отвлечься, - произнеся эти слова, Падме осторожно взяла Энакина за руки, помогая ему подняться с пола.       - И хотя наш экзотический ужин уже остыл, без сюрприза я тебя не оставлю, - уже более явно заигрывая с собственным супругом, хитро улыбнулась она, каким-то своим пока тайным для Энакина мыслям, - Иди в спальню и жди меня там, я скоро к тебе присоединюсь, - договорив фразу до конца сенатор, словно пятнадцатилетняя девчонка легко поцеловала Скайуокера в губы и быстро скрылась в неизвестном ему направлении.       Генералу ничего не осталось, как только послушаться её.       Прошло кажется всего минут пять с того момента, как Падме и Энакин с лёгким поцелуем расстались в гостиной их огромной роскошной квартиры. И вот уже Амидала, облачённая в весьма необычный для неё наряд нежного фиолетового оттенка, босыми ногами шла по гладкому отполированному полу, мягко ступая на него. Её сюрприз для мужа заключался именно в этом костюме, так развратно сенатор не одевалась ещё никогда. Но жёсткие времена требовали жёстких мер. Боясь что их обычный традиционный секс без каких-либо излишеств, уважительный и романтичный, мог наскучить её половинке, женщина решила немного поэкспериментировать. Так сказать, разогреть желание мужа, пошлым проститутским нарядом, в котором Энакин никогда в жизни не то, что не видел её, но и представить себе даже не мог. А потом, воспользовавшись новым приобретённым образом на одну ночь, возможно станцевать для Скайуокера что-то на подобии стриптиза, а может, и прибегнуть к каким-то другим развратным ласкам, которые она никогда себе с ним не позволяла.       В общем, в данный момент изящное тело Амидалы идеально украшал прозрачный пеньюар, с мягким, пушистым лифом, полы которого, кстати, тоже окантованные подобным материалом по краям, плавно спускались вниз и расходились в обе стороны, оголяя плоский живот сенатора. На нижней же части тела женщины красовались в тон пеньюару ниточки-стринги, передняя часть которых, что закрывала все самые интимные места, также была обшита пухом. По мнению Падме, её новый костюм, приобретённый исключительно и специально для мужа, для их с генералом брачных игр должен был подойти просто идеально, и распалить ту былую страсть, то неудержимое желание, что было кого-то в самые первые дни пары вместе. Так думала и мечтала про себя Падме, пока неспешно и тихо, словно кошка кралась в спальню, где её сюрприза с нетерпением должен был ожидать супруг.        Однако каково же было разочарование Амидалы, когда торжественно и изящно, с пластикой пантеры она «проникла» в спальню к любимому и… С досадой заметила, что тот, небрежно подложив голову на декоративные постельные подушки крепко спал, прямо в одежде и обуви, так, как пришёл с улицы, буквально свалившись без сил на кровать, наверняка только лишь подойдя к ней. Конечно, женщина понимала, что после столь тяжёлого и неудачного дня это была вполне логичная развязка событий, Энакин, наверняка, зверски устал, не только физически, но и морально. Однако в её нежное доброе сердце, каким-то холодным, колющим чувством закралась некая обида. Сегодня Падме была готова ради Энакина на всё, смириться, что он жил с Асокой, простить прошлые случаи отстранённости и грубости к ней, закрыть глаза на трёхчасовое опоздание, даже вырядиться шлюхой и вести себя соответственно, только бы ему было хорошо, а он… Просто отрубился, как будто сон в обнимку с подушкой мог заменить приятные, нежные ласки любящей жены. А может быть Энакин уже не считал её ласки такими уж приятными? От этих мыслей Амидале вдруг стало так обидно, так противно, что она едва-едва сдерживала подступающие к глазам слёзы.       Конечно, женщина могла разбудить своего опять провинившегося супруга и продолжить их по всем параметрам провалившееся свидание, или могла надавать ему пощёчин и наорать, но Падме решила отомстить по-своему, отомстить бездействием – пусть Энакин завтра проснётся, мучается и гадает, что за сюрприз его ждал, о котором муж уже не узнает никогда, пусть чувствует стыд и вину за то, что он так разочаровал готовую для него на всё любимую, пусть извиняется, ползает на коленях, да хоть сам джедайский стриптиз ей устраивает, она лишь гордо и обиженно будет делать вид будто ей это безразлично, будто ей всё равно – эдакая непреступная снежная королева.       К слову о политике, раз уж по какой-то причудливой и необъяснимой воле Силы их свиданию сегодня не суждено было состояться, то женщина не желала просто так зря тратить остаток этого вечера, решив провести его за работой. Как не собиралась сегодня и ложиться спать в одну постель с мужем.       «Пусть поспит один некоторое время и осознает в полной мере всю свою вину», - всё ещё и донельзя расстроенно, и невероятно обиженно подумала Амидала, нарочно не став будить собственного супруга и аккуратно взяв с письменного стола кипу каких-то нужных ей для работы бумаг, почти бесшумно, с гордым и надменным видом вышла прочь из комнаты.       Раз Энакин предпочитал вместо неё проводить ночь в обнимку с подушкой, то Падме предпочитала проводить ночь в другой комнате в обнимку со своими драгоценными указами, законами и делами сената.