Поворот не туда

Набу резко швыряет мужчину к стене, держа руками за плечи и не отпуская. В глазах аловлсого пляшут черти, которые сталкиваются с глубокими синими глазами. Казалось, что мужчина хорошенько ударит нового товарища, но он лишь стиснул зубы и отвернулся, пытаясь прийти в себя. — Какого чёрта ты вытворяешь? Когда ее не было, ты был спокоен, как слон. А сейчас, что она не сделает, ты готов её разорвать на части или того хуже. Ты понимаешь, о чем я говорю сейчас, — маг отпустил чернокруговца и сложил руки на груди, будто с издевкой смотря на мужчину и насмехаясь над ним. Все теперь уже в их пятёрке знали, что Огрон единственный, кто воздерживается от любых связей с женщинами, и, похоже, у кого-то уже давно свербит в одном месте. — Меня могла довести до такого состояния только её мамаша, видимо, это у них по наследству передаётся. Я не понимаю, как можно быть такой легкомысленной. Всем плохо, не только ей, а она строит из себя целкопострадавшую, — Огрон хмурится на последние слова друга и мотает головой. — Знаешь, а да, хочется, Набу. Вправить ей наконец-то мозги и снять эти глупые, розовые очки, которые она, похоже, приклеила себе супер-клеем. Маг хмурится, после чего отталкивает Набу и уходит прямо по коридору, что-то бубня себе под нос. Лейла же в это время успела успокоить Флору и услышать целую тираду о том, как она испугалась, чуть не умерла, и что она готова придушить Огрона прямо сейчас, ибо он совсем, цитирую: «Не держит свои эмоции при себе, и вообще он офигел!» Фея волн убедилась, что к ним вернулась старая Флора, которая наконец-то всё осознала и приняла силы и прошлое, как должное. Это, безусловно, радовало не только её, но и Набу, который прослушал половину разговора и возмущений Флоры. «Вот уж идеальная парочка», — подумал Набу перед тем, как ощутил значимый толчок, а после потерял сознание.

***

Каменные стены не пропускали ни единого звука, создавая атмосферу страха и загадочности. Рыжая девушка семенила за всеми известной директрисой школы Алфея, еле поспевая за ней на высоких шпильках. Как сказала однажды Стелла: «Винкс всегда Винкс». Она не знала, сколько они прошли, но вскоре девушка увидела небольшой зал с огромной, по сравнению с комнатой, каменной плитой. По периметру всей комнаты горели факелы, а всё помещение было в лёгкой дымке. Фея огня дракона и не поняла даже сначала, как всё тело ослабло, а голову заполнил сладкий туман. Будто через вакуум она слышала тихий, успокаивающий голос директрисы, а после почувствовала на руках и ногах оковы. — Что…? Что вы делаете? — проговорила Блум заплетающимся языком, пытаясь пошевелиться, а после у вовсе поняла, что лежит на чём-то твёрдом. — Ничего, дитя моё. Это лишь мера предосторожности, всё хорошо, — опять тот же голос, отчего её будто затягивает волна дурмана, заставляя расслабиться. Блум не замечает ни нож, ни внезапно появившегося Валтора, ни то, как в помещении начинают гаснуть факелы, но внезапная, резкая боль в руке заставляет выгнуться всем телом и неистово закричать. Дурман спадает, и теперь девушка видит всё. Абсолютно. Что её тело оголено и расписано различными знаками, а рядом стоит живой Валтор и улыбается, держа в руках нож. Фарагонда стоит со свитками рядом и что-то громко читает. — Немедленно отпустите меня! Что вы делает, директриса Фарагонда?! Я же верила вам, а вы… — она не успевает договорить, потому что нож начинает свой долгий, мучительный путь, разрезая кожу поперек всего тела. Миллиметр за миллиметром, сантиметр за сантиметром на коже груди, живота появляется маленькая полосочка, которая становится все краснее. Женщина продолжает читать заклинание, в то время как на юную фею наваливается мужское тело и поднимает кверху ноги, принося ещё больше боли от множественных порезов. — Как я давно мечтал это сделать! — хриплый мужской голос на ухо, секунда, и всё тело пронзает ещё одна вспышка боли, только другая. Неведомая ей ранее, тягуча, словно мёд. Толчок. Толчок. Толчок. Каждый приносит незабываемое чувство стыда, низости и ненависти к двум людям, а точнее нелюдям, которые творят с ней ЭТО. Хочется просто исчезнуть, не чувствовать этой боли и мерзости, которая пронзает всё тело. — … Ad aeternum, — последние слова, и всё затихает в преддверие бури. Вдруг два тела начинают светиться изнутри, будто два падших ангела, умертвённых друг другом. Раз… Два… Три… Женщину относит огромным потоком магии к стене, а уши закладывает от громкого крика, который звенит тысячами колоколов.

Получилось.