Дневники

В канализации было тихо. Непривычно стояла тишина, лишь отдаленно слышались всплески воды да писк мышей, которые вылезали из своих нор лишь для того, чтобы поискать чего-нибудь съестного где-то поблизости или выбраться по-быстрому на поверхность к ближайшей помойке. Хотя тишина в раннее время суток (а было всего пять часов утра) вполне оправданна. Но отчего-то было не по себе. Возможно потому, что раньше с Лео на утреннюю пробежку выходили все братья. Сонные, чуть недовольные, но быстро просыпающиеся на свежем воздухе братья. А сейчас... Леонардо не может точно назвать время, когда это началось. Может всего лишь вчера, а может уже как неделю. Непривычно было ощущать вокруг себя полнейшую, жуткую, буквально давящую, тишину. И если бы это продолжалось всего несколько минут, или хотя бы часов, меченосец и слова бы не сказал. А тут неожиданная забастовка продолжается уже несколько дней. Первоначально носитель двух катан не особо заострял на этом свое внимание, понимая, что каждому из братьев есть о чем-то своем подумать, позаниматься своими делами, сделать что-то для себя. Но когда это повторилось снова... Если честно, то Лео растерялся. Его полностью озадачило такое поведение младших. Мастер Сплинтер, к примеру, тоже заметил что-то не ладное между сыновьями, но решил, что лучше пока не вмешиваться. Мол, разберутся сами. Однако проходили дни, а ничего не менялось. Все оставалось по-прежнему. И это настораживало. Отец пытался по отдельности поговорить по душам с каждым из сыновей, но ничего толком не добился, что весьма огорчало. И чувствуя свое бессилие, мутированный представитель семейства крыс решил поговорить с лидером некогда команды. — Леонардо, сын мой, когда все это началось? — Я не могу сказать точно. Неделю, примерно. Обладатель синей повязки был растерян, это сразу распознал отец семейства. И это было нехорошо. Если и старший настолько безалаберно к этому отнесся, что тогда будет со всеми остальными черепахами? — Леонардо, твои навыки владения меча потрясающи, ты мой самый способный и сильный сын, но меня разочаровывает то, что ты слишком глубоко уходишь в себя, забывая обо мне или братьях. Навыки можно и нужно оттачивать, чтобы не растерять былую уверенность в своих силах. Но делая это постоянно, ты ограждаешь близких тебе людей за каменной стеной. В одно такое мгновение ты можешь оказаться совершенно один, никого не будет рядом. И я не думаю, что ты, Леонардо, с самого начала стремился к этому. Вы четверо - братья, единое целое. Не станет одного, не станет и остальных. Не ты ли говорил такие слова Микеланджело перед его второй битвой на арене Нексуса? Старший замер, слушая тихий голос своего отца. И только тогда, когда он закончил, мечник продолжительно выдохнул из себя весь скопившийся воздух. Пока Сплинтер вел свой монолог, Лео и представить не мог, что задержал дыхание и практически не дышал. Что же получается? Он сам виноват в таком поведении к нему? Нет-нет, это какой-то абсурд! Но с другой стороны... Что, если мастер прав? Он когда-то о том же говорил, но владелец синей банданы не принял его слова в серьез. Почему? Леонардо почувствовал, что из него будто бы выбили воздух. Но он сам виноват, это его вина, снова подвел своих братьев. Он снова сделал это. И теперь ни мастер Сплинтер, ни братья, ни Кейси с Эйприл не помогут ему выбраться из панциря, в который Лео собственноручно забился по своей же воле. Синеглазый молча поклонился учителю, который тревожно смотрел на сына, после чего развернулся и поспешил уйти к себе. Ему следует обо всем хорошенько подумать. Уже поднимаясь по лестнице наверх, Лео и предположить не мог, что его что-то или кто-то остановит. — Лео... Послышался тихий, такой робкий и надломленный голос самого младшего из братьев. И упомянутый, быстро развернувшись с надеждой в глазах, замирает вполоборота. Позади, как и по бокам, никого не было. Меченосец, очутившись в своей комнате, как никогда раньше почувствовал весь груз одиночества. В груди противно закололо и Лео побоялся, что эти противные шипы пробьют его пластрон, что он по-настоящему вдруг обнаружит у себя дыру в груди. Быстро окочурится и умрет в своей собственной клетке одиночества. Некогда синие глаза померкли. Стало невыносимо больно. Леонардо только и успел лечь на кровать, как тут же потерял сознание. Такая манящая темнота встречала его с распростертыми объятьями. Мир вокруг исчез. *** — Вы уверены, что это пойдет на пользу вашему брату? — Сенсей, Лео пора подумать не только о своих достижениях. Так что мне нисколько не стыдно за то, что мы сотворили. — Но ведь... Лео... — Помолчи, балбес, ты едва ли не испортил все. — Просто ты такой эгоист, Раф, ты согласился на все это только из-за... — Чшш, Майки, все будет хорошо. Я тебе это обещаю.