Дневники

Саеносец стоял на пороге, удивленно смотря на старшего брата. Он медленно закрыл за собой дверь.  — Что тебя сюда привело, Лео? — как-то слишком спокойно произнес зеленоглазый, меняясь местами с вышеупомянутым. Теперь Раф стоял около своей кровати, а Леонардо преградил путь наружу. И только переведя на него свой взгляд, краснобанданный, наконец, понял, что сам себя загнал в ловушку.  — Думаю, нам нужно поговорить, Рафаэль. У названного на душе скребли кошки. С того самого дня, как этот беспамятный лидер проснулся, он ко всем обращался полными именами. Однако совсем недавно синеглазый вновь стал называть Микеланджело — Майки, а Донателло — Доном. А вот он так и остался Рафаэлем. Будто бы Лео не додумывался сократить и его имя тоже.  — Думаешь, есть о чем, о, Бесстрашный? — включая свой паршивый характер, завел шарманку Раф. А после слегка побледнел, увидев свой дневник в руках старшего.  — Я, кажется, уже говорил, что мне не нравится, когда ты меня так называешь, — нахмурился меченосец, складывая руки на пластроне. Хозяин комнаты лишь фыркнул. Что до потери памяти, что после сего события, Раф не раз и не два слышал сию фразу.  — А я разве не говорил, что я буду поступать так, как сам того хочу?  — Да-да, — как-то легко согласился Лео, после чего усмехнулся и азартно блеснул глазами. — Ты говорил, что тебе не нужен поводырь, и ты предпочитаешь решать сам за себя. Если бы была возможность побелеть, как первый чистый снег в одночасье, то Рафаэль непременно бы приобрел этот цвет кожи. Потому что эта фраза выбила землю у него из-под ног (и плевать, что они и так под ней). Хозяин комнаты не мог понять, что именно он сейчас чувствует. Вроде бы и радость того, что, возможно и наконец-то, лидер вспомнил его, ЕГО, но вот с другой стороны… Эти страшные слова переносят его в далеко не самые приятные воспоминания. Та самая ночь, дождь и крыша одного из домов. Драка, ссора и лязг мечей. А остальное вообще страшно вспоминать. Быстро преодолев расстояние между ними, саеносец положил руки на плечи брата и слегка сжал их.  — Как… как много ты вспомнил? И когда? Лео слегка улыбнулся.  — Это важно, Раф?  — Конечно, черт подери! Рафаэль разрывался на части. Он хотел знать, но в то же время боится узнать правду. Потому что если только до упомянутого воспоминания, это не так страшно. А вот если память полностью восстановлена… Рафаэль боится, что брат мог что-то этакое углядеть в его воспоминаниях. Конечно, они этого и добивались, но… Леонардо приметил, что темперамент сдерживает себя, как может. Только вот эти зеленые глаза… в них отражается все, что испытывает в данный момент их обладатель. Радость вместе со страхом быть неправильно понятым. Оно и понятно. Раф боится, что он вспомнил все. Подыграть или, наконец, раскрыть все карты и будь что будет? Может, и ему пора перестать играть?  — Все, Раф. Всем же хорошо известен звук пули, только что вылетевшей из пистолета? Вот и упомянутый некстати вспомнил его. Просто контрольный в голову. И как теперь себя вести? Что предпринять? А что сказать? Ворох мыслей, а ухватиться за какую-то единую просто невозможно. Рафаэлю страшно, но не имеет он права показывать свою слабость перед лидером. Даже если и все… то что с того? Мало ли что та дурацкая машина Дони отобрала для экскурсии? Может, ничего страшного и не произошло. Саеносец медленно вздохнул и выдохнул. «Хорошо, будем действовать по ситуации»  — Что же, это хорошо. Меньше будет проблем для восстановления оставшейся памяти. Меченосец нахмурился. Не совсем та реакция, на которую он рассчитывал. Впрочем, игра продолжается, не так ли, Раф?  — Это верно. Вот только осталось еще два вопроса: почему ты разрешил Дону провести это турне по воспоминаниям? Рафаэль молчал. В данный момент он вообще предпочел бы не заводить разговоры на эту тему. Ибо… ну что он мог ответить? Месть за полтора года? Мелочно. Месть за всю семью? Точно такой же ответ. Показать, что с ними стало из-за его ухода? Отчасти правда. Ведь Лео даже не поинтересовался, как они жили, чем занимались, что чувствовали. Ничего. Так почему же не согласиться на безумную идею и не послать прогуляться в VIP-классе по воспоминаниям? Вот только была еще одна причина. Он хотел, чтобы Лео, наконец, заметил их не только как часть команды или семьи, но и как полноценных личностей, узнать их чуточку получше. Раф не ведает, что именно узнал лидер о них троих, да и спрашивать не особо хочется, но он уверен, что «синий» хоть что-то, но понял. И теперь стало ясно, почему отношение к Дону и Майки изменилось. Вернулась память и Лео переосмыслил свое поведение. Вот только… неужели отношение к нему останется на прежней планке? Он не заслуживает нечто большее? Нет, нет. Рафаэль мотает головой под недоуменный взгляд старшего, отметая сопливые розовые мечты влюбленной девочки десятилетнего возраста. Чего он расклеился? Лео их всех, ВСЕХ, помнит, а остальное не важно.  — Я думаю, ты и сам понимаешь, Лео. Просто хочешь удостовериться в своей логической цепочке. Иначе ты не пришел бы сюда.  — Однако я все же считаю, что есть еще одна причина. И она касается непременно тебя и меня.  — Оу? Ну так просвети меня, Бесстрашный! И тут перед его глазами показывается дневник. Рафаэль совершенно забыл об этой маленькой детальки.  — Веский аргумент?  — Не думаю.  — Правда? — опасно сощурился меченосец, убирая тетрадь от лица брата. Он раскрыл тетрадь и стал зачитывать особо сокровенные детали, скрытые в душе владельца двух саи. По мере прочтения лицо саеносца менялось от спокойного и даже равнодушного к обеспокоенному и встревоженному. Он краснел и бледнел, пытался закрыть руками уши, лишь бы ничего не слышать. Рафаэль чувствовал, будто его выворачивают наизнанку. Он в сотый раз проклял тот день, когда решил начать вести этот чертов дневник. На кой черт Дони вообще подарил его ему? Чтобы в конечном итоге быть раскрытым?  — Хватит! — кричит обладатель красной банданы, яростно смотря на Леонардо.  — Теперь весомый аргумент? — проговаривает старший, закрывая проклятый дневник брата и отшвыривает от себя на кровать. Рафаэль не понимал, что хочет добиться от него Лео. Правды? Так честнее прочитанного он уже и не расскажет. Высказаться вслух? А не много ли чести для Бесстрашного? Гнев начал просыпаться изнутри. А потом как-то быстро испарился. Стоит ли, наконец, расставить все точки над «i»?  — Что еще ты хочешь от меня узнать? Все, что можно, ты уже разведал. Леонардо даже растерялся. Вот так просто Раф и согласился со всем выше прочитанным? И без каких-либо истерик? Это точно его любимый брат? «Впрочем, — подумал про себя обладатель двух мечей, — наш темпераментный брат как всегда непредсказуем». Носитель синей банданы начал аккуратно и медленно подходить к саеносцу, как мышь к настороженной змее. А Рафаэль внимательно смотрит в синие глаза старшего брата и пытается узнать, что тот все-таки задумал. А Лео даже никаких планов и не строил. Подойдет и обнимет, а там оттолкнут так оттолкнут. Может, и правильнее будет.  — А если я боюсь, что все то, что ты написал в дневнике, давным-давно забылось? Вдруг то, что ты чувствовал все это время, пропало и растворилось без следа? Вдруг ты… — О, Бесстрашный, ты все-таки идиот! — в сердцах воскликнул Рафаэль и резко дернул на себя Леонардо. Пусть так, но у них, наконец-то, состоялся первый поцелуй. И один, и второй никак не могли нарадоваться тому, что все, в конце-концов, разрешилось. Чувства не пропали, а стали лишь сильнее. Нынешнее разногласие погасилось, но как знать, что ожидает их в будущем? Они как лед и пламя, огонь и вода, раз за разом будут проверять свои нервы на прочность. Время покажет. А сейчас… Наконец-то можно поставить жирную точку после всего произошедшего. Их разлука на столь долгое время была не зря. И одному, и второму еще предстоит открыться друг другу полностью, чтобы больше так не ссориться. И определенно больше никаких экспериментов с памятью в их жизни!