Решающая встреча

      Мин Юнги – офисный планктон, с головой погрязший в рутине.       Он приходит на работу ровно в восемь ноль-ноль и уходит ровно в восемь ноль-ноль. Минута к минуте. Секунда к секунде. Весь день он проводит, перекатываясь на стуле от одного графика к другому. Что не говори – быть экономистом, пожалуй, самое скучнейшее наказание, которое только можно было придумать. В обеденный перерыв он, как и все остальные работники, ходит в кафе напротив офиса, как и все берёт стандартный бизнес-ланч, как и все уминает его побыстрее, чтобы не пересечься в непринуждённой обстановке с кем-нибудь из коллег. Если ему надоедает раскладывать косынку, то он вызывает своего коллегу на поединок по забрасыванию бумажного мяча в мусорное ведро.       Несмотря на то, что он творит всё, что хочет, Мин Юнги является прекрасным работником: любые отчёты всегда сданы вовремя и составлены так, что не к чему прикопаться, а всё остальное уже шелуха.       Если в компанию приезжают бизнес-партнёры или кто-то из верхушки, он один из тех людей, которых обязательно перед всеми представят. Безупречный внешний вид, уверенность в каждом действии и лёгкая тоска в глазах – типичный экономист, что тут ещё сказать.       Сейчас Юнги уже и не вспомнит по какой причине он замуровал себя в эту скорлупу, видимо когда-то это действительно было необходимо, но она трещит по швам, как только парень закрывает за собой входную дверь. Домашний Юнги, и старший менеджер Мин Юнги – это два абсолютно противоположных человека.       Дома ему не нужно держать эту дурацкую дежурную улыбку, которую он так ненавидит, не нужно сидеть с идеально ровной спиной, когда можно завалиться на диван, положив ноги на столик и, в конце концов, есть желанная свобода слова. Правда она ему постольку-поскольку, потому разговаривать как-то и не с кем.       Да-да, потратив три года своей жизни на детский сад, одиннадцать лет на школу, пять на университет и ещё год на тупое просиживание брюк в рабочем кресле, в свои полные двадцать три года он по-прежнему одинок. Он не выбирал такую жизнь, просто по-другому не получается. Прожив немало лет постоянно окружённым разными людьми, Юнги пришёл к выводу, что лучше быть одному, чем вертеться в обществе болтливых идиотов. Ему нет никакого дела до того, что происходит в мире, потому что в его собственном всё тихо и спокойно.

***

      На следующее утро Юнги просыпается от криков какой-то новомодной певуньи и просит небеса о том, чтобы, не дай бог, нарушитель сна не попался ему на глаза. Он смотрит на часы и узнаёт, что времени всего-то десять утра. Вдруг открывается дверь, запуская внутрь громкую раздражающую мелодию, а в дверном проёме появляется ярко-рыжая голова. Окинув взглядом комнату, напевая под нос доставучий мотив, Чимин радостно отметил, что владелец комнаты уже не спит и почему-то грозно на него смотрит. - О, хён, ты уже проснулся? Завтракать бууудеее…аааа! - повышая голос на визг, он выскакивает из комнаты и захлопывает за собой дверь, потому что в его направлении летит первый снаряд в виде милой голубой подушечки: - Чего подушками бросаешься? Что я сделал? – обиженно кричит он из-за двери. - Ты разбудил меня в мой законный выходной! – орёт Юнги и, громко рыча, падает обратно на кровать. - Хён, уже десять утра, посмотри в окно! Солнце ярко светит, а на улице так свежо, пойдём погуляем?       За дверью всё стихло, и Чимин какое-то время неловко жмётся, не решаясь снова её открывать. Когда терпению приходит конец, он дергает ручку и растерянно замирает: человек, который здесь буквально пару минут назад рвал и метал, вернулся в страну снов и мирно посапывает, завернувшись в одеяло. Пак стоит так какое-то время, рассматривая каждую мелочь и запоминая каждую деталь, но внезапно из-под кокона доносится хриплое бурчание: - Ну что замер, в Лувр попал? Лучше закрой дверь с обратной стороны.       Чимин усмехается, отмечая что этот хён такой забавный с утра. Интересно, он всегда такой вредный? Пак ещё не успел дойти до двери, как его догнал отправленный в полёт пушистый тапочек: - И выключи уже наконец эту поганую песню!       Спустя несколько часов, уже умудрившись переделать по дому всё, что только смог, Чимин завалился в кресло, устало прикрывая глаза. Раз он здесь остаётся, пускай и на пару дней, то нужно сделать так, чтобы эта квартира хоть более-менее походила на жилое место.       Он начал с зала, несмело подходя к злосчастным шторам, которые за ночь вернулись на своё законное место - теперь они намертво прикручены шурупами к потолку. Парень двигает их в стороны, вызывая пыльный вихрь, и чихает несколько раз подряд. Замерев на месте и прислушавшись, не разбудил ли он Юнги, Чимин, не церемонясь, снимает к чёртовой матери эти старые шторы и кидает их в угол комнаты. Если бы у него было побольше смелости, то он упрекнул бы Юнги за то, что он отгораживает себя от такой красивой картины: из окна открывается шикарный вид на Ханган, которая уходит далеко за горизонт. Когда появится свободное время, Чимин обязательно это нарисует.       Пораскрывав во всех комнатах окна и впуская в квартиру свежий воздух, Чимин оглядел поле битвы. Так как пропылесосить сейчас явно не получится, иначе со дна морского пробудится разъярённый Кракен, Пак находит большую тряпку, которой до блеска вымывает полы, а затем сметает пыль с немногочисленных вещей. Прицепившись к каждой мелочи то там, то сям, Чимин не замечает, что прошло уже два часа. Да уж, сделано так мало, а времени потрачено так много.       Дверь, ведущая в комнату временного правительства, медленно открылась, и из неё вышел Юнги, стремительно проследовав в ванную. - ЭТО ЕЩЁ ЧТО ТАКОЕ?? – он разъярённо басит, а Чимин уже несётся на казнь. Со взъерошенными волосами и помятым от долгого сна лицом Мин, прищурив глаза, смотрит на половую тряпку, постиранную и оставленную сохнуть на батарее. Чим еле сдерживает смех от представленной ему картины и так же серьёзно пытается смотреть на серое полотно: - Это? Хм, думаю это ярко выраженный абстракционизм. Наверно, этим художник хотел показаа…ааа…больно! - Чимина грубо прерывает Юнги, хватая за ухо: - Ещё вчера вечером это было моей майкой, ты что с ней сделал? - Майкой? Как это может быть одеждой, она же грязная и растянутая. Да в неё ещё двое тебя поместятся! – оправдывается Пак, уставившись на брюнета грустными глазами. Взгляд того смягчается, и он отпускает покрасневшее ухо, разминая, чтобы меньше болело. - Ладно, приготовь мне завтрак, а потом куда-нибудь сходим, - наконец говорит он, а потом добавляет: - Пожалуйста.       Чимин радостно убегает, А Юнги вздыхает, почёсывая голову, и включает воду.

***

      Спустя час они сидят в городском парке. В голове у Юнги крутятся сотни вопросов, но он не решается задать ни одного. Наконец, Пак собирается с силами и рассказывает свою историю.       Всю сознательную жизнь он провёл в доме у бабушки. По её словам, родители погибли при пожаре, но он всё же узнал, что они просто-напросто скинули его с шеи, чтобы не был обузой. Свою бабушку он любил всем сердцем, потому что в самые хреновые моменты, которые случались в жизни Пака, она всегда была рядом, держала его за руку и говорила, что всё будет хорошо. Она отводила и забирала его из детского сада. Она же стояла в толпе родителей на первое сентября. Ей доставались выговоры от учителей за то, что мальчик всё делает по-своему, вместо того, чтобы следовать указаниям наставников. Она никогда не повышала на него голоса, а вместо того, чтобы за что-то наказывать, разговаривала по душам. Самые ценные советы о жизни Чимин тоже получил от неё. Бабушка делала для него так много, а он для неё так мало…       Месяц назад она умерла из-за закупорки сосуда, и тогда весь мир рухнул. Других родственников у парня нет, поэтому всеми делами ему пришлось заняться самому. Потом, из-за невыполненных домашних и банального непосещения, его выгнали из школы. А когда он пришёл к своей девушке – единственному оставшемуся у него родному человеку, то был прямым текстом послан куда подальше. Оставленный один на один со своей болью, он не придумал ничего лучше, чем прыгнуть под поезд.       Дослушав историю до конца, Юнги тяжело вздохнул, погружаясь в долгие раздумья. Ничего себе его жизнь помотала. Как же всё-таки вовремя он заметил этого парня, который шёл вдоль путей с отсутствующим выражением лица и невидящим взглядом. Когда тот начал разгоняться, чтобы сигануть под проезжающий поезд, Мин, недолго думая, а точнее вообще не думая, сорвался с места и перехватил его. Что ж, ты спас, ты теперь и расхлёбывай. - Значит так, с этого дня будешь жить у меня. Оставайся в моей спальне, всё равно гостевая мне нравится больше. Только учти, что я не люблю, когда меня будят по утрам, берут без спроса мои вещи, шумят, мусорят и не закрывают двери. А, ещё бесит, когда заканчивается сахар. - Сахар? - Ага. Если согласен, то оставайся, а дальше что-нибудь придумаем. Ну как? - Годится. - Ещё бы. Мороженое будешь? – Юнги переключает разговор на что-то более нейтральное. - Буду, мне шоколаа…- отвечает Чимин, но брюнет хмурится и бурчит: - Сам выберу.       Подходя к фургончику продавца, парень обнаруживает, что здесь скопилась большая толпа и обречённо фыркает. Раз сам предложил, сам и стой в очереди.       Пока Юнги нет рядом, Чимин достаёт из портфеля блокнот, а в кармане куртки нащупывает ручку. С головы до ног внимательно изучив недовольного парня, Пак с точностью до каждой родинки переводит ворчливого хёна на бумагу, задерживаясь на складке между бровей. Если он будет постоянно хмуриться, то на лице появится туча морщин. Нужно приложить максимум усилий и заставить его улыбаться.