Пошумим, блять?!

На другом конце города шуговская нокиа перестает противно трезвонить и оставляет своего хозяина, который матерится в подушку от назойливых звонков, в тишине. На дисплее мигает цифра "115" - количество пропущенных за все дни, которые Юнги решает провести в компании четырех стен. Плакаты с изображениями хип-хоп артистов на них приклеены скотчем, а над кроватью, на потолке, висит его собственная фотка. Не то чтобы парень влюблен в самого себя; просто для мотивации, как повод вставать по утрам. Ему нравится просыпаться и видеть себя, словно в отражении. Так он напоминает себе, кто он есть и кем хочет стать. А еще иногда это заменяет ему зеркало, когда пиздецки лень выходить из своего укрытия, чтобы прошаркать в общую ванную. Не хватало еще встретить ярко-рыжего парня-пидорка, который, как предполагает Шуга, только и мечтает, чтобы рэппер пригласил его принять душ вместе. Ага, щас! Перевернувшись на свою расцарапанную неделю назад спину, за что нужно поблагодарить - как же ее там? - вроде Хесон, парень как обычно утыкается взглядом на глянцевый плакат с собой. Одно отличие - теперь он не хмыкает самодовольно, а болезненно морщится и накрывается одеялом с головой, что-то приглушенно шипя. Плевать, что ему темно и жарко так, что кожа неприятно липнет и становится влажной. Зато спрятался от своих же осуждающих глаз, которые теперь безжалостно пускают ему в грудную клетку молнии. Реальный Шуга в постели так же, как и бумажный на потолке, чувствует к себе ноющее презрение и, "пиздец докатился", жалость. Такой смешанный коктейльчик - та еще гадость, поэтому Юнги стирает послевкусие на языке какими-то сигаретами, пачка от которых валяется в раменовской упаковке около кровати. Он вообще-то ой как рискует, куря прямо тут; съемщица узнает - и ему больше нечем будет держать фильтр. Но пока все ништяк, поэтому маленькая рука вылезает из-под одеяла и ползает по ковру в поисках спасительного никотина. Обмазав пальцы остатками соуса со дна коробки, Шуга под одеялом фукает и все-таки нащупывает шоколадные Captain Jack. Выбравшись на свободу, он облизывает испачканные пальцы, а затем, зажав зубами тонкий фильтр, пробует языком его сладость. Вкус курицы и шоколада вместе очень хорошо описывает состояние Юнги. Вкус, который сопровождается вопросом "что за хуйня?" Вот вроде бы победа - такое простое понятие. Что в нем запутанного и странного? Когда ты выигрываешь в чем-то, абсолютно не важно, в чем именно, будь то спор, игра, соревнование, ты испытываешь чувство удовлетворения, радости и превосходства, может быть, практически незаметного или, наоборот, так явно проявляющегося; это зависит от того, насколько моральные ценности развиты в человеке. К положительному результату своих стараний ведут различные факторы, которые не могут быть отрезаны друг от друга. Только сплетенные между собой удача, желание и усилия приносят честную и безапелляционную победу. Чего же не хватило Шуге, если все его сознание рьяно протестует и пишет апелляцию для пересмотра этого дела? Он приходит к заключению, что есть что-то ещё, что-то настолько незаметное, но в то же время очень важное составляющее этого, как казалось ранее, элементарного механизма, но на самом деле, нихуя это не элементарно, Ватсон. План действий, включающий в себя три пункта: "Пришел, увидел, победил" - уже не представляется Шугой таким уж продуманным и гениальным, каким был раньше, а зиковская песня, в которой тот постоянно повторяет эти цезаревские слова, и вовсе удалена с телефона, чтобы не мозолить глаза. Юнги, конечно, в душе просит у хëна прощения за такую подставу, но свое спокойствие ему дороже; как-то не очень хочется случайно наткнуться на то, что связано с его мыслями. Их и так слишком много, а лишнее напоминание только сильнее втянет парня в меланхолию и задумчивость, что вообще нетипично для него. Да вся эта ситуация для него, как для гея секс с девушкой. Непривычно, неполноценно и неприятно. А ещё нет чувства заполненности. Не членом и не в заднице, конечно, а повыше, в груди, на которой сейчас устроилась коробка от лапши, ловко заменяющая Шуге пепельницу. Всю эту неделю изоляции от общества Юнги пишет, и пишет много. Так много, что по всей комнате валяются несколько тетрадей, исписанных какими-то обрывочными фразами и незаконченными мыслями. Почерк, поселившийся на их страницах, резкий и угловатый, из-за чего иногда кажется, что на бумаге не слова, а ломаные отрезки, но рэппер легко и без заминок расшифровывает их и одними губами перечитывает написанное, возбужденно постукивая карандашом по холодному полу. Все, о чем крутится в голове, переносится на разлинееную поверхность и освобождает Шугу от тяжести своих размышлений, и он облегченно валится на спину, запуская пальцы в нерасчесанную челку и закрывая глаза. Материала набирается минимум на новый микстейп, осталось только скомпоновать все, что он начиркал практически в бреду вдохновения, и соединить подходящие отрывки между собой. Это не вызовет труда, поскольку все, что написано в тетрадях, не различается в обсуждаемых темах, а на обложке каждой из них выведено небрежное "Проигравший победитель", которое обязательно станет названием новой шуговской работы. Рэпперу кажется, что его писанина дышит чем-то серьезным и глубоко личным, как три года назад, но червивое чувство, что это из-за его самоуверенности, не позволяет убедиться в этом до конца. Чтобы все же выяснить, насколько чувственно получилось, ему нужен Зико. Уж он-то выскажет прямо в лицо свое "хуйня" или "завтра же едем в студию!". - Ну я хотя бы ни разу не написал о том, что я охуенный. - приводит аргумент Шуга в одну из ночей, когда Муза в очередной раз удостаивает его визитом. - Аххх, нет, хуй этому Рэпчужому я дам порадоваться. И в одной тетради, где-то на последний странице, он выводит злорадное "Шуга охуенный", а вместо точки рисует кривое сердечко. Ну вот, теперь написал; теперь другое дело.