Ты воняешь

Микки готовит ужин, — замороженные куриные бедрышки, — когда Йен спотыкается. Тот скидывает пальто и снимает ботинки, прежде чем подойти к нему. Микки совсем не обращает внимания на звук его шагов, пока на духовке не гаснет лампочка, предупреждающая о нагреве. Когда он сует противень с бедрышками в духовку, Йен как раз подкрадывается к нему. Микки выпрямляется, и Йен обнимает его. Утыкается лицом в шею, обнимает за талию, грудью тесно прижимаясь к его спине, а ступни немного зажимают его по бокам. Но это не то, что на самом деле привлекает его внимание. Запах Йена. Он всегда чувствует этот аромат, когда тот возвращается домой. Он постоянно трется своей задницей об старых альф и бет в клубе, иногда даже от него разит алкоголем, реже метом. Однако, сегодня от него несет не только альфами, бетами, метом и алкоголем. От него разит омегой. Только одной. Впервые. И это вовсе не Микки. Обычно, когда Йен возвращается домой после очередной рабочей смены в клубе, он всегда обнимает Микки, как сейчас и полностью пропитывается запахом Микки. Но сейчас тот не хочет, чтобы Йен к нему прикасался. Не тогда, когда провонял другой омегой. Поэтому он отталкивает Йена от себя. — Иди, прими душ, ты воняешь. Йен удивленно поднимает брови, но, тем не менее, выполняет его просьбу. Он рад. Нет, он действительно доволен, потому что ему придется самому начать этот разговор. Наверняка, это просто свободный омега, что случайно забрел в клуб. Боже, никто в здравом уме не способен устоять перед запахом Йена, связан тот или нет, и этот омега, наверняка, тоже стал его жертвой. Правильно. Конечно. Это нормально. Йен его альфа.

-

— Я работаю в две смены, придешь ко мне? — спрашивает Йен, когда Микки убирает со стола. — Что? Я думал, ты не работаешь в эти выходные. — Я и не собирался, но Натан подцепил гонорею, так что придется взять его смену сегодня ночью. — Что, черт возьми, за человек? Это же пиздец. — О чем ты? — О том, что он подцепил гонорею. Наверняка терся об какого-нибудь старого мудака, верно? Йен хмыкает и смеется. — Иногда, видимо, этого достаточно, чтобы получить гонорею. — Да, я не стебусь. Боже. — Ой, я говорил тебе? Генри уволили на прошлой неделе. Босс нанял нового парня. Тому только исполнилось шестнадцать, но он всем пиздит, что ему давно за двадцать. Так что даже не слушай его. Микки удивленно поднимает бровь. — За что нахрен могли уволить Генри? — Похоже, некоторым из посетителей было немного не по себе от того, что тот слишком брутальный альфа. — Я думал, что политика клуба нанимать альф и бет, разве не так? Йен выглядит неловко и старательно избегает смотреть ему в глаза, поэтому слишком поспешно возвращается к мытью посуды. — Он был брутальным альфой. И это единственная причина, которую ему озвучил Йен.

-

Он заканчивает с этим. Он не хочет. Завтра он должен пойти к нему на работу, и та вовсе не приносит Йену никакого удовольствия, особенно когда они связаны и он не… безумец. Однако Йен просил его, так что ему придется сделать это. Микки сидит за барной стойкой и потягивает свое пиво. К концу вечера с такими темпами ни один из них не будет достаточно трезвым, чтобы сесть за руль, об это Микки быстро догадывается, поэтому делает все для того, чтобы не опьянеть. Господь только ведает, сколько наркоты Йен на самом деле принимает в качестве оплаты. Поэтому каждый раз Микки обещает самому себе, что будет пить только пиво. Он всегда должен быть достаточно вменяем для того, чтобы помочь тому в случае чего. Сегодня Йен танцует на сцене. Он отказался от приватных танцев, так что это вполне нормальная составляющая его ночных смен. Он там с кем-то еще. И судя по тому, что Микки не узнает его лица, значит это и есть тот самый новенький. Блондин с детским личиком, яркими голубыми глазами и трогательным румянцем на щеках. Реально, как ребенок, думает Микки. И этот малец смотрит прямо на Йена. Пацан пялится на него так, будто тот способен достать луну и звезды с неба. Его тело извивается, как у змеи, и движения бедер настолько выглядят соблазнительно, что это смотрится даже как-то неправильно. Он ведь еще мальчишка. Внешне, как маленький мальчик. Однако стариканам нет никакого дела до этого. Перед сценой уже огромная толпа парней глазеет на него, большая часть из которых годится ему если не в отцы, то в дедушки. Это неплохо, ведь практически все внимание посетителей переключена на пацана и так должно быть, если ты омега. Что, блядь, просто охуенно. Йен даже не упомянул того, что этот пацан был омегой. Вот же нахуй, да это ж запах этой омеги, был на Йене в прошлый раз. Микки фыркает и совсем невесело смеется, доставая деньги. Он швыряет их на стойку и идет на выход. При этом не забыв, злобно зыркнуть на Йена. Микки снова оценивающе смотрит на мальца, что, как назло, трется рядом с ним; и поднимает вверх средний палец. Хуй с ним. Нахуй его и этого глупого омегу. Зачем он врал? Почему не сказал ему правду? … что если, он ему изменяет? Что, если он не сказал правду лишь потому, что пока не придумал способа, как уйти от него. Что, если Йен хочет его бросить? Микки отталкивает какого-то мужика, что преграждает ему путь. Этот старый хрен оборачивается: — Смотри куда прешь, приятель! — Да пошел ты, козлина! — Микки снова толкает его и продолжает пробираться сквозь толпу на улицу. Ебанный Йен. Сможет ли он самостоятельно дойти до дома.

-

Микки спит на диване, когда Йен возвращается домой. И он все складывает, как дважды два, когда чувствует на Йене запах омеги. Того самого гребанного омеги. Ему хочется злиться. Ему хочется наорать и завопить, наносить удары Йену, но он просто не в состоянии. Микки не может, потому что все понимает. Он совсем не похож на омегу. Он с роду не выглядел милым и невинным, как тот паренек. И если отбросить в сторону запах Микки, он больше по характеру напоминал альфу, чем омегу. И какой настоящий альфа предпочтет омегу, который не ведет себя даже как омега? Вот и причина такой популярности паренька. Омеги практически порно звезды. Вот почему все хотят того парня. Омеги постоянно нуждаются в сексе, даже когда готовят, убираются, в них всегда остается много сексуальной энергии! Микки сам любит секс, и быть снизу. В самом деле, какой человек не любит заниматься сексом? Из этого состоит большая часть взрослой жизни. Так Микки постепенно вникает, почему Йен захотел этого парня, другую омегу. И это не так больно, как ожидает он, ведь Йен все равно останется с ним. Его мать давно умерла, отец ублюдок, что изнасиловал его сестру и не один раз отсидел в тюрьме. Микки тоже совсем не идеал. Он заслуживает этого. И Микки, ко всему прочему, всегда был единственный имеющимся под рукой вариантом. В Саутсайде не так много омег, что не глотают горстями супрессанты и всячески не подавляют запах. Совершенно забив на риски. Раньше Йен встречался только с бетами. Микки, наверняка, был первой омегой, после Дебби, которую тот встретил. И сейчас вот этот хорошенький омега, который вероятно влияет на него, как тот самый, пиздец, какой настоящий, правильный омега. Однако Микки совсем не хочет обсуждать это с Йеном. Он не хочет говорить, поэтому отворачивается и зарывается лицом в подушку Йена. — Микки. Тот не издает ни звука, лишь громко дышит. — Почему ты здесь? Ложись в постель. Нет, Йен. Нет. Я хочу остаться здесь, там где не чувствую запах другого омеги, думает про себя Микки. Однако Йен станет настаивать. Ему хорошо известно, что Микки слабак, не способный устоять перед ним. Поэтому он присаживается рядом и дотрагивается до его руки. — Микки, — тот мгновенно одергивает руку, избегая его прикосновений. — Микки, вперед, пошли в кровать. Я очень устал. — Оставь меня в покое, — бормочет Микки. — Что? — Оставь меня в покое! — громче повторяет он и кутается в одеяло. — Мы в ссоре? — … Нет, Галлагер… просто иди в кровать.

-

Они практически не разговаривают друг с другом на следующий день или через день, после этого. На самом деле они вообще не обменялись за это время ни единым словом, и сам Микки все еще продолжает спать на диване. И это затянувшееся молчание убивает его, но радует, что они практически не видятся друг с другом. Они также больше не ужинают вместе, ведь Микки теперь предпочитает проводить свободное время в «Алиби», пока Йен высыпается или на работе. И когда он занимается стиркой, то чувствует, что вся одежда Йена насквозь пропитана запахом другого омеги. Видимо, несмотря на наличие связи, тот паренек был настойчив. Прекрасно, думает Микки, за Йена стоит побороться. Но он слишком труслив, чтобы вступать в открытое противостояние с таким омегой.

-

— Ладно, хватит. Какого черта с тобой происходит? Дерьмо! Он вернулся домой раньше. Микки должен выглядеть максимально похуистично, даже когда Йен притягивает ближе и хватает за руку. — Нет. Останься здесь и поговори со мной. Ответь мне, что, черт возьми, происходит. Ты собираешься уйти? Что это? Почему мы не разговариваем две недели, и ты практически не смотришь в мою сторону? Микки одергивает свою руку, вырывается из хватки Йена и взволновано поправляет кофту. В последнее время ему немного холодно. — Я не тот, кто должен заботиться о гребанном разрыве. — Микки толкает Йена и проходит на кухню. Он голоден и у него как назло закончились наличные. — Чего? — Ты слышал меня, Рыжий лобок. Йен снова хватает его, но на этот раз его рука властно ложится ему на поясницу, а вторая хватает его подбородок, заставляя Микки посмотреть ему в глаза. — Что именно ты имеешь в виду, когда говоришь, что не ты тот, кто озабочен разрывом отношений? Ты намекаешь, что это я тот, кто собирается уйти? — А разве я не прав? Ты позволяешь той омеге с первого дня, — о которой мне, блядь, солгал, — оставлять на тебе свой запах! Я более чем уверен, что он сделал ставку на это. Он коленом ударяет Йена в пах и хватает чипсы Прингсл со вкусом барбекю, прежде чем устроиться на диване — его новой кровати. Йену требуется пара минут, прежде чем к нему возвращается способность говорить и голос его звучит напряженно. — Что? Ты имеешь в виду Кендал? — Думаешь, я знаю, как, блядь, его зовут? — Я ни о чем не врал тебе, Микки, — вместо ответа, произносит Йен. — Ну, тогда почему же ты не сказал мне правду, будто мне похуй на это? Йен резко выдыхает. — Я просто не хотел расстраивать тебя. — Ах, да, поэтому позволил мне лично во всем разобраться, так сказать, для лучшего понимания ситуации. — Мне очень жаль. Мне действительно следовало сказать правду. — Ага, и по этой же причине, ты позволил ему сделать еще один шаг, а не просто сказал ему съебаться. Может у него был повод думать, что это нормально? Может он просто не почувствовал, что ты, ебать, состоишь в отношениях или как? Какого хуя, ты решил, что это я ошибся, когда обвинил тебя во вранье? Правда? Ты думаешь, что увидев все собственными глазами, я бы совсем не расстроился и подумал: "да ладно, все норм"? Или Йен теперь настолько великолепен, что реально больше не способен чем-то расстраивать и причинять неудобство омеге? Вспомни, а как ты себя чувствуешь, когда от меня, блядь, разит каким-то альфой? Ты бы нахуй сразу взбесился. Так какого хуя, ты думал, что я восприму все иначе? Он даже не дожидается ответа Йена, потому что практически сразу выбегает за дверь, направляясь в «Алиби».

-

11:15 Прости меня 11:17 Возвращайся домой 11:20 Давай поговорим 11:35 Я люблю тебя

-

— Микки, — шепчет Йен ему в губы. — Проснись. — Микки стонет и отодвигается. — Пожалуйста? Нам нужно поговорить. Он снова стонет и тянет одеяло вверх, пытаясь заткнуть им уши. — Что? — Кендал не заинтересован во мне. — Правда, блядь, так и поверил. — Нет, я серьезно. Помнишь, я говорил тебе, что Джексон только разорвал связь? Ну, так Кендал все еще влюблен в него. Он думает, что пропитав как можно больше альф своим запахом, Джексон станет ревновать. Однако, Джексону плевать. — Все равно. — Я не вру. — Хорошо. — Ты веришь мне? — Ты больше не хочешь меня? — Нет, с чего бы. — Тогда все в порядке. — … отлично. — Мы могли бы заняться сексом? Прошло целых две недели с последнего раза. — Да, черт возьми, Микки.