Ты воняешь

Описание: Он не хочет говорить об этом. Не собирается разговаривать с Йеном. Он не знает, что должен сказать Йену. Или он должен. Всего слишком много. Ему не хватает этого. Слова застревают на кончике языка, а в голове куча странных мыслей. __________ Но он чувствует. Он чувствует слишком сильно. Он чувствует и это неприятно. Это больно так, как если неуверенность и ревность и предательство — все это будто завернуто в один пакет под названием Милкович. Об этом не стоит говорить. Он решает их проблемы, ведь неразрешимых не существует. Он выебывает её из мыслей. Они занимаются сексом. И вот все решение. Они практически не разговаривают и больше не «занимаются любовью», как раньше. Они трахаются в полном молчании, подавляя стоны и крики, и это ничем не отличается от начала их отношений. И Микки даже по-своему это нравится, ведь они этот этап уже проходили. Он избегает Йена. Не дотрагивается до него, не разговаривает, и единственное что они делают сейчас вместе — это трахаются. Он хочет уйти. Он не может продолжать оставаться с Йеном. Он все еще обеспокоен. Он все еще недостаточно омега для него. Это невозможно изменить, оставаясь рядом с Йеном, как уверяет его Кендал, и это убивает Микки. Он действительно считает, что игнорировать Йена самый простой способ. Он думает, что избегая, можно, блядь, что-то изменить. Но он ошибается. Игнорируя Йена, он отталкивает его еще больше. Поэтому он делает единственное, что кажется правильным. Ломает неправильную омегу в себе.

-

Он все время рядом с Йеном. Постоянно прикасается к нему, ложится на его сторону кровати. Он готов задушить его в объятьях. Ему все еще страшно, что Йен его не хочет, поэтому берет отгул. И удивляется, потому что Йен считает, что он болен. Микки самому интересно, что думает на счет этого Йен. Но ему нельзя выходить из образа. Нет, он должен зайти еще дальше. — Примешь со мой душ? — внезапно спрашивает Микки. Йен отвлекается от просмотра ТВ. Они лежат в обнимку на диване, как раньше. — Что? — Я хочу принять душ. И после практически трех дней без секса, Микки догадывается, о чем думает Йен. Мудак. Он бля, выразился неверно. — Да, конечно. Через пару минут они включат воду, дадут той прогреться, а затем вместе заберутся. — Я могу помыть тебя? — Чего? — Да. Я хочу помыть тебя. — Это действительно… интимно, Микки. — Пожалуйста? — ему пока не нужно уговаривать. До этого еще не дошло. — Да, конечно. Все, что хочешь. Бля, вот сволочь. Все что хочешь. Все, что захочет он — омега Йена. Так он приступает к мытью Йена. И когда Йен пытается сделать попытку остановить его и заняться чем-то другим, Микки быстро отворачивается, не на шутку струхнув от того, что готов полностью стать его вещью — сабмиссивом. В принципе, его пугает до хрена вещей, что теперь постоянно крутится в голове, поэтому он быстро забывает о том, что собирался недавно сделать.

-

Это на самом деле жутко, когда в нем включается роль нуждающегося омеги. Ему сразу нравится получать все внимание Йена. Он любит это, но не настолько оно ему нравится, чтобы стать зависимым. И он чертовски волнуется за Йена, когда тот не рядом. Йен начинает забрасывать его просьбами и ему хочется перечить. Микки бесится, но ничего не говорит. Он должен вести себя как настоящий омега. Йен не сможет бросить его. Но, что если Йен уйдет к другому, что тогда станет с ним?

-

Не достаточно. Он по-прежнему не совершенен. Когда Йен залезает в кровать и прижимается обнаженной грудью к его спине. Он воняет. От него несет терпким запахом омеги и Микки не имеет ни малейшего представление, кто это. От Йена пахнет и это просто пиздец, как хуево. Чья-то сперма. Тело Йена хранит на себе слишком много улик, которые явно дают понять. Йен занимался сексом. Йен совсем скоро оставит его. И как хороший омега, Микки понимает, что не имеет права перечить альфе и в чем-то обвинять. С того дня он молчит. Он не говорит ничего на протяжении трех дней, не откликается, когда Йен зовет по имени. И от этого всего едет крыша. Он, блядь, просто в ужасе, что Йен не находит его достойным, что привязанность к Микки слишком слаба, и тот уйдет. — Ты хочешь расстаться? Не! Боже, нет! Он хочет прямо противоположное. Он так изменился ради того, чтобы стать правильным для Йена. — Я не оставлю тебя одного, Микки. Я хочу быть с тобой, только с тобой. Ох. Слава богу. Слава богу, что Йен хочет его. Ему больше не хочется быть этой чертовой пустой оболочкой, напоминающей человека. Слава богу, это прекрасно. Это хорошо, что Йен никуда не уходит.