derive.

Мик буквально вытянулся в струну, когда на линии горизонта замаячила знакомая фигура. Милкович отметил про себя, что походка Йена стала более уверенной; плечи - шире; волосы слегка выгорели. Он взглянул на свои пальцы: в кожу навсегда въелся графит, ведь каждую ночь из тех, что были проведены в тюрьме, Микки пытался нарисовать Йена, даже добился успеха в своих попытках, но не потому, что стал хорошо рисовать, а потому что образ рыжего ни на йоту не размылся в его голове за столь долгое время. А Йен тем временем пытался замедлить шаг, продумывая речь и пути отступления. Но метры между бывшими неумолимо сокращались, и... - Привет. - Микки широко улыбнулся, хоть и выглядело это несколько устрашающе в его исполнении, но Галлагер этого не заметил, увлеченно копая мыском ботинка землю. Но все же он нашёл в себе силы поднять голову: - Как ты, Микки? Милкович усмехнулся, убирая руки, которые так и тянулись к собеседнику, в карманы. - Ну, меня тут никто не помнит и не боится. - Так это же неплохо. Мик как можно более осторожно (но безуспешно по степени незаметности), оглядывал рыжего. Гладковыбритый подбородок, явно увлажнённые бальзамом губы, выглаженная светло-голубая рубашка и серые слаксы, начищенные до блеска ботинки. Это не "Рыжий лобок", которого он знал раньше. Это вполне себе полноценный Йен, разве что не похожий ни на одного из Галлагеров. - Плохо вообще-то. Денег нет, работа появится навряд ли, семьи нет. Ну, есть, да только раскиданы все по всему свету. - И ты остался один. - Совсем. Йен нервно повёл головой, якобы разминая шею. И неловко указал пальцем на лицо Микки: - Откуда это всё? - Шрамы? Да просто... Дрался много. Не хотел стать местным "очком". Йен не смог сдержать улыбку и провёл большим пальцем по особенно глубокой бороздке на подбородке Микки; она была мягкой и светлой. - Если бы я это зашил, был бы как новенький. Я стал хирургом. Первый хирург с биполярным расстройством на южной стороне. Мик с изумлением уставился на юношу. - Да ну нахуй, тут другое важно - первый Галлагер с нормальной работой! Йен кивком указал на тротуар, мол, неплохо было бы пройтись. Ночь наступала им на пятки, но опасений у Йена это не вызывало, хоть ему и всё время мерещился скрип машины Липа. Беседа текла неспешно: Йен рассказывал о своей работе, о Карле, который стал полицейским, что вызвало у Микки взрыв хохота, рассказал ему адрес Мэнди - "ну так, на всякий пожарный", рассказал о том, что Фиона собрала немного денег и уехала в Индию на месяц, чтобы почистить голову и разгрести некоторое дерьмо. А Микки рассказывал о приятеле, умершем от сепсиса, о том, как нормально есть в тюрьме и где достать книги, о значении тату... - Знаешь, ведь ту, что на груди, я исправил. - Мик оттянул ворот майки, на груди красовалось "Ian GallagĥEr". Йен неловко рассмеялся. - Понимаешь, Микки... - Что? Я семь лет ни на секунду не отказывался от мысли, что ты дождёшься. Ну же, Йен, неужели я ошибся? Рыжий положил правую руку на щеку Микки. И тот уже наклонился к губам Йена, чувствуя, как застывает воздух и как ночь останавливает свой ход. Но помимо тёплой руки Галлагера он ощутил лёгкое холодное прикосновение - и перехватил руку Йена. На безымянном пальце блестело кольцо. Время остановилось для Микки Милковича. Йен шепнул "прости", коротко поцеловал брюнета в лоб и оставил его стоять, как вкопанного, поспешно удаляясь. Догонять его Микки не стал.