derive.

Лучше места, чем склад коробок за прачечной, Лип не нашёл - все более или менее злачные заведения уже были закрыты, что, в принципе, не мешало в усмерть пьяному Микки. Сидя на корточках и дрожащими руками поднося ко рту сигареты, одну за другой, он шумно сокрушался, периодически срываясь на пьяные слёзы, крик, истеричные усмешки. Лип неторопливо пил свой "Bud" и внимательно слушал, удивляясь каждому слову - как это так, гопник Милкович, нелюбимый жизнью зэк, любитель отпиздить всех, кто ему неугоден, - и в то же время преисполненный верности и любви парень? Ну это уже ни в какие ворота не лезет. - Скажи мне, Лип, почему он выбрал этого... Как его? - Калеба, - терпеливо ответил Галлагер. - Калеба? Да у него даже имя пидорское! Он что, ему ноги омывает по вечерам и клубничку с шоколадом на завтрак подаёт? Может быть, он ещё чёрный и елда у него размером с двухэтажный дом? - Ну насчёт елды не знаю, но.., - Лип оборвал фразу. - Пиииздец, - Микки практически взвыл, охватывая голову руками, - Но он же говорил мне, тогда, давно, что он любит меня, южного, озлобленного гопника, а не заботливую и обеспокоенную версию меня. Я, мать его, специально ни один шрам не пытался лечить, чтобы выглядеть ещё более мрачно, как ему нравилось, я ж, блять... - Микки! - не выдержал Лип, - Мэнди сказала, что любит меня, а на следующий день её уже не было в городе, и я видел её всего один раз, и она даже со мной не заговорила! Любовь, блять, стоит борьбы, но не тогда, когда... Короче, это жестокая хуйня, справедливой она не бывает. Так что бросай это дело, заработаешь в "Patty's", съебёшь отсюда и начнёшь новую жизнь. Микки почти плотоядно ухмыльнулся. - Так что же ты, Лип, не начнёшь? Тебе меньше тридцати лет, а ты уже был в группе анонимных алкоголиков, проходил реабилитацию, женщину ты себе так и не нашёл, живёшь чуть ли не в коробках. - С каких это пор ты так внимателен к людям? - язвительно спросил Лип. Микки не стал отвечать на вопрос напрямую: - Я знаю её адрес. Лип напрягся, как кошка перед прыжком. - Скажи мне. - И ты уверен, что вернёшь её? Лип окинул взглядом серовато-синее небо, грустно улыбаясь. - Хотя бы у меня будет цель. Всё остальное я вроде бы уже перепробовал, а вот поставить себе цель - ни разу. Мик взял у Галлагера телефон и вбил в заметках короткий адрес. Лип вгляделся в набор цифр так, как будто ему в руки попал святой Грааль. - Спасибо, друг. Спасибо. Знаешь что? Вот, возьми мои ключи. Я снимаю квартирку, ну, знаешь, ту, где собачник Янис жил? - Жил? А что с ним? - Долгая история... Так, я тебя подброшу и уеду за ней. Микки, ради Бога, не делай только глупостей. - Бога нет. - Ты меня прекрасно понял. Десять минут пути Галлагер и Милкович провели в нервном молчании, - Микки считал фонари, Лип, судя по всему, продумывал все варианты дальнейшего развития событий. У нового пристанища "южного гопника" Филипп остановил тачку, и неловко перегнулся через коробку передач, чтобы ободряюще приобнять Микки и похлопать его по плечам. - Удачи, Микки. - Удачи, Лип. Едва Милкович вышел из машины, Лип подал газу и почти немедленно скрылся в ночной дымке. Микки отворил скрипучую калитку, осторожно поднялся по непрокрашенным ступенькам, вставил медный ключ в скважину. В доме, хоть и небогато обставленном, на удивление, пахло чистотой, женщинами - возможно, видимый порядок здесь - дело рук Светы, судя по всему, с ней дружили все; а может, дело рук очередной "шкуры" Липа. Но эти тонкости фен-шуя и дизайна мало волновали Микки. Он очень устал, и всё, на что его хватило - принять горячий душ, потому что он чудовищно продрог, и бахнуться в кровать в чём мать родила. И он абсолютно не заметил под грузом тяжёлого, глубокого сна, что в квартиру зашёл Йен Галлагер, пробормотав что-то про ссору с Калебом, "Лип, это просто полный пиздец", про то, что он сегодня не может спать дома, и про то, что он пьян, "ёб твою мать, я опять уебался мизинцем о твой сраный диван", и " о Боже, Лип, ты бы спал в трусах, а то мало ли, ааааа, ладно, похуй, я тут прилягу, мы ж братья, ёпт".