derive.

Солнце настойчиво пробивалось сквозь небрежно приопущенные шторы, заставляя Микки морщиться сквозь поверхностный сон. Желание не просыпаться и биология боролись около получаса, прежде чем мужчина разодрал веки окончательно и потянулся с непроизвольным стоном. Его правая рука упёрлась в чью-то голову, и Микки от неожиданности буквально вылетел из кровати, ударившись бедром о подоконник, и едва он схватил подвернувшуюся под руку вазу, чтобы угрохать непрошенного посетителя, тот повернулся во сне. Микки замер: солнечные лучи освещали пухлые от сна губы, светлые ресницы и тысячи веснушек, рассыпанных по щекам и забавному, чуть вздёрнутому носу Йена. Милкович боялся громко выдохнуть; он толком не понимал, что рыжий делает тут, но одна мысль, что они спали вместе, в одной кровати, просто не давала Микки возможности быть спокойным. Он осторожно пробрался на кухню, нашёл в холодильнике пакет молока, ветчину и арахисовое масло; удивился, что в этой квартирке даже приличная кофе-машина имеется. Микки улыбнулся себе от мысли, что готовит завтрак для двоих. Конечно, не требовалось дедукции, чтобы догадаться, что Йен был пьян - ну а как ещё пояснить его нахождение в кровати в ботинках, и вообще его нахождение именно в этой кровати? Но всё же Микки подумал: сейчас он посмеётся над ситуацией, выпьет кофе, поблагодарит за завтрак. Конечно, это не то, чего он хотел, но - как там говорят? Plant a tree. Watch it grow. Он вытерпел без Йена 7 лет. Значит, может ещё пару месяцев. Пока Микки купался в мечтах, разжаривая ветчину на чугунной сковородке, Йен, проснувшись, беспокойно оглядывал спальню - признаков присутствия Липа не было. Голова у Галлагера болела чудовищно, но всё же, вооружившись карманным складным ножичком, что у него всегда был при себе, он стал медленно выбираться из спальни.