Дворец памяти

На секунду Лисбон почувствовала, что все внутри нее рухнуло. Мир стал размытым по краям, приглушенный свет из прихожей потускнел. Но Терезу Лисбон не так-то просто сломать. Независимо от того, что преподнесет ей судьба — она сможет принять это. Она переживала и худшее. Она сможет жить с разбитым сердцем, если захочет. Лисбон выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. Как он красив. И как сильно она его любит. Но это не имеет больше значения. Сейчас ей нужно собрать осколки своей души.  — Ты прав, — сказала она спокойно, — я должна была предотвратить это. Ты был не в себе. Это была моя работа — остановить тебя. Я прошу прощения, Джейн. Я сожалею о случившемся в твоей жизни беспорядке. Конечно, тебе это было не нужно. Ее язык на вкус был как свинец. Она не была уверена, что ноги долго удержат ее в вертикальном положении. Поэтому начала пятиться к лестнице. — Я пойду спать, — прошептала Лисбон, стараясь скрыть дрожь, которая стремилась охватить все ее тело, и подняла подбородок выше, — спокойной ночи, Джейн. Пожалуйста, закрой за собой дверь, когда будешь уходить. Он смотрел, как она поворачивается. Смотрел, как она поднимается по лестнице, отдаляясь от него. Один шаг, другой. Она двигалась так грациозно, так плавно, хотя отчаяние отравляло её. И вдруг что-то внутри Джейна сорвалось. Он захлопнул дверь, прежде чем броситься вверх по лестнице и обхватить Лисбон сзади, со страстью обняв ее. Его пальцы сжали ее узкую грудную клетку, под кожей проступали кости — она, очевидно, мало ела в последнее время. Он поставил ее на четвереньки и просто сорвал с нее одежду, его внутренние мучения придали ему такую пугающую силу, что он разорвал ткань руками — рубашку, шорты, нижнее белье. Лисбон стояла на коленях, голая, в куче рваной одежды, не в силах остановить его. Она стала влажной от его прикосновений, и возбуждение пробежало по ее телу, как электрический ток. Джейн раздвинул ее колени своим коленом и скользнул пальцами в ее влажность, свободной рукой расстегивая ширинку. Он смотрел на нее: положив свою голову на руки, она приподнялась на лестнице.  — Черт возьми, Лисбон, — прошептал он, — я не могу остановиться. Я уже не смогу остановиться. Одним ударом он глубоко вошел внутрь нее. Она ощутила небольшую боль, но ей нравилась его резкость. Та же, с которой он разорвал ее одежду. Лисбон подвинулась ближе к нему, сильнее прижимая свои бедра. Джейн застонал, и пот закапал на ее кожу, когда он начал толчки. Он наклонился вперед, прижимаясь грудью к ее спине и слегка покусывая шею. Она ощущала гладкую ткань его жилета, трение кнопок. Его дыхание было тяжелым, прерывистым. Горячие струи воздуха опаляли ее, все тело было в огне, его бедра бились о ее ягодицы, а руки сжимали талию. Она могла чувствовать синяки, образующиеся на коже, но сейчас это заботило ее меньше всего.  — Сильнее, Патрик, — шептала она, — не сдерживайся, пожалуйста, отпусти себя… Он застонал и ускорился, входя в нее в полную силу, ощущения были настолько сильны, что он почти впал в транс. Он сдерживал свое безумное желание в течение многих лет, и теперь не мог отступить. Позволить другому мужчине прикасаться к тому, что он считал своим, приносить Лисбон удовлетворение, в котором он ей отказывал? Ни за что. Лисбон как можно ближе прижималась к нему своими бёдрами, призывая его взять её глубже, чтобы она могла ощутить отклик каждой клеточки своего тела. Руками при этом она старалась крепче держаться за край ступеньки перед ней. Тяжело дыша, Джейн выпрямился позади нее, его умелые руки стали скользить по ее промежности. Нижняя часть её тела пылала, принимая его в себя. Она нуждалась в его жестких ударах, снова и снова, ее грудь терлась о лестницу каждый раз, когда он врезался в нее, и вдруг напряжение глубоко внутри нее лопнуло, и каждый нерв взорвался подобно шару пламени. Лисбон закричала до боли в горле, ее стенки сжимали его горячий стержень, пока она переживала схватки, сладко-болезненные, а он по-прежнему двигался в ее сотрясаемом теле, продлевая наслаждение, пока она не почувствовала себя на грани безумия. Следом за ней и Джейн пришел к своей кульминации. Его одежда прилипла к коже, он был мокрым от пота, семени и слез, а его губы дрожали так сильно, что какое-то время он не мог говорить. Лисбон повернулась, чтобы передохнуть полусидя. Ее волосы растрепались и спутались подобно мягкому темному облаку вокруг ее головы, а лицо было мокрым от слез. Она до крови искусала свои губы, и он увидел красный след на ее подбородке. Он хотел припасть к этим губам, но не мог пошевелиться. Каждый вдох обжигал его легкие. Светло-зеленые глаза Джейна казались огромными на его бледном лице, и в их глубине можно было заметить панику. Его прекрасные белокурые локоны были растрепанны, а губы дрожали, розовые и сладкие. Лисбон хотела, чтобы эти губы распухли от ее поцелуев. Но еще больше она хотела повторить все снова.  — Еще, — прошептала Лисбон.  — В спальню, — прохрипел Джейн, и она встала на шатких ногах, двигаясь впереди него, оставив свою разорванную одежду на лестнице. Джейн последовал за ней, раздеваясь по пути и беспечно бросая одежду на пол. До ее спальни он добрался уже голым. Лисбон расположилась на кровати, готовая принять его. Он опустился на ее маленькое тело, прикрывая ее собой, толкая свои бедра между ее ног, а потом запрокинул голову и прошептал ее имя с трепетом и восхищением:  — Тереза. Моя. И прижал губы к ее губам, направляя свой член к её влажной плоти. Его снова мучительно тянуло к ней. Язык скользил у нее во рту, целуя возбужденно, поспешно, отчаянно.  — Я приношу несчастье, Лисбон, — прошептал он со слезами на глазах, касаясь ее губ, — я виноват в гибели моей семьи — я убил их. Я могу навредить тебе. Ничего хорошего не выйдет из этой любви. Я не могу позволить себе любить снова. Так почему же я смею чувствовать себя таким образом? Почему я не могу остановиться? Она со страстью отвечала на его поцелуи, зная, что слов никогда не будет достаточно, чтобы исцелить его от чувства вины и стыда.  — Ты можешь забеременеть, Тереза, — выдохнул он срывающимся голосом. — Я могу привести твою жизнь к катастрофе. Ты можешь стать жертвой серийного убийцы, которого я не могу найти, не могу остановить. Убийцы, который следит за каждым моим шагом. Так почему я не могу остановиться?  — Я люблю тебя, Патрик Джейн, — прошептала она, целуя его, и он всхлипнул, как будто от боли. — Ты больше не одинок. И если ты отвернешься от меня — я умру внутри. Я люблю тебя.  — Не говори этого, — всхлипывал он, — пожалуйста, нет.  — Это правда. Ты это знаешь. Она толкнула свои бедра к его члену, который от ее прикосновений становился тверже и прямее, особенно когда она взяла его своими маленькими, мягкими пальчиками.  — Не останавливайся, — прошептала она.  — Не буду, — ответил он между поцелуями, — я не смогу. И он вошел внутрь ее, заполняя ее, не останавливаясь, пока не вошел так глубоко, что она ощутила, что он полностью владеет ею. Его на все времена. Она гладила его по спине, по его чувствительной коже. Он зарылся лицом в ее шею, дыхание было горячим и влажным, его язык пробовал ее на вкус. Лисбон почувствовала, как мир вокруг нее стал одной огромной вибрацией, потонул в гуле возбуждения, сводя все ее чувства к чувству его тела, кожи и губ. Джейн двигался на этот раз медленнее, овладевая ею длинными, глубокими ударами, плоть против плоти, восхитительными, умопомрачительными фрикциями. Она чувствовала управляемую силу в напряжении его спины и с трудом преодолела желание впиться своими пальцами в него, фиксируя его на себе, мешая ему остановиться. Он молчал и продолжал толкать медленно и глубоко, их совместное тяжелое дыхание было единственным звуком, который она слышала. Его руки обрамляли ее лицо, а губы исследовали её, движения становились быстрее, кровать начала скрипеть от силы его ударов. Все ее тело задрожало с одобрением. Это в точности отвечало ее желаниям. Она встречала его сильные удары один за другим, их бедра сталкивались, и ей хотелось больше — больше твердости, больше трения, больше боли, больше его… Подголовник кровати с глухим звуком стучал о стену каждый раз, когда он делал удар, и Лисбон думала: да, сломай его, уничтожь его, только не останавливайся! Он не останавливался, его пот капал ей на лицо, и он настолько плотно заполнял ее в горячей глубине, что ее сердце замерло на мгновение, и она кончила от невыносимого, болезненного экстаза в считанные секунды. Оргазм ударил ее так сильно, что она почти потеряла сознание, а потом услышала его крик, когда он тоже пришел к финалу. Она подняла бедра, отчаянно пытаясь углубить соединение, даже если это казалось невозможным. Джейн прижал её к себе, все еще дрожа.  — Я люблю тебя, — вздохнул он. — Даже если однажды я буду гореть за это в аду. Но я люблю тебя. Тереза вздрогнула, мягко кусая его за мочку уха, чтобы снять часть напряжения. Она никогда не испытывала подобного раньше, и у нее перехватило дыхание. На этот раз она не чувствовала себя маленькой, когда ситуация вышла из-под контроля. Она чувствовала себя сильнее. Он поцеловал ее шею, прислонив голову к плечу, прежде чем отвернуться в сторону, освободив её от своего веса. Она ощутила это, как потерю. Но Лисбон видела его крайнее истощение, он был измотан, опустошен и с трудом дышал.  — Пожалуйста, — сказал Джейн, — не думай, что я бессердечный идиот, я… Я просто мало спал в последние несколько дней, так что я очень устал — прости меня, если я усну сейчас, хорошо, Тереза? Пожалуйста, не дай мне проснуться и обнаружить, что ты ушла.  — Это моя квартира, Джейн, — Лисбон мягко засмеялась, но он уже крепко спал, положив голову ей на плечо. *** Они выпили свои утренние напитки (чай для него, кофе для нее) в Риверсайд-парке, сидя на скамейке и наблюдая за бегунами на фоне замерзшего пейзажа. Джейн надел пальто. Черное, сексуальное пальто. Патрик заметил с улыбкой, что Тереза постоянно возится с его лацканами или воротником. Ненавязчиво касаясь его. Если бы они остались у нее дома, то все еще были в постели, занимаясь совершенно неприличными вещами. Желание дотронуться было сродни зависимости, страх потерять то, что далось с таким трудом, двигал их к безрассудству. Оба понимали, что необходимо быстро выйти из дома, если они хотели сегодня создать хотя бы видимость работы. Если хотели вернуться к спокойным ощущениям повседневной жизни. Джейн поднял руку и заправил несколько прядей темных волос Лисбон за ухо. Он ощущал прилив нежности, такой сильный, что на некоторое время почти забыл о чувстве вины. Он всегда будет чувствовать свою вину. Но ведь нет закона, который говорит, что он не может чувствовать что-то еще.  — Пойдем ловить убийц, — мягко сказал он. Он не хотел возвращаться к работе. Он хотел бы находиться здесь бесконечно, ощущая ее пальчики, расправляющие его одежду; блаженная тишина окутывала их в плащ забвения. Но им также было необходимо немного нормальной жизни после стремительного потока минувших дней. Его память вернулась. Они оба были здесь. Вместе. И этого не изменить. Они прошли через это. С трудом, но они справились. На этот раз ему не хотелось слишком много думать. Близость ощущалась на удивление приятной. Патрик по-прежнему мог читать мысли Терезы в ее красивых зеленых глазах. Было видно, что она действительно не ждала, что он будет рыцарем в сияющих доспехах. Ее милое одобрение того, что делало его им, отозвалось внутри него теплым чувством, желанием свернуться у нее в руках счастливым маленьким зверьком, согреваемым её объятиями.  — Тебе нужен шарф, — прошептала Лисбон, ее пальцы прошлись по его открытому вороту. Джейн фыркнул.  — Я буду носить один, если ты свяжешь его сама.  — У меня нет никаких талантов в рукоделии, Джейн, — ответила она с такой милой и тёплой улыбкой, что он ощутил головокружительное чувство в своём животе: как будто бабочки взмахнули своими маленькими крылышками.  — Я знаю, — сказал Патрик. — На это я и рассчитывал. Он помолчал, наблюдая за голубым льдом реки перед ними.  — Скажи мне, что ты встречаешь Рождество в одиночестве, — наконец сказал он.  — Я встречаю Рождество в одиночестве, Джейн, — покорно повторила Тереза.  — Это хорошо, — улыбнулся он, — что, если мы поедем на север? Я настроен на безумное количество снега. Ты в игре? Ему хотелось забыть о мире на некоторое время. Привыкнуть к этой странной штуке между ними без какого-либо отвлечения.  — Конечно, — улыбнулась Лисбон. Он бросил свой пустой бумажный стаканчик в мусорное ведро и поцеловал ее в губы, поглаживая холодными руками ее щеки.  — Что насчет тех убийц? — прошептала она. — Давай поймаем их.  — Давай, в самом деле, — сказал Джейн со вздохом и встал. Лисбон последовала его примеру. Они шли через пустой парк к своим машинам, и, когда он, наконец, осторожно взял ее за руку, это ощущалось почти… естественно. Они проделали долгий путь.