Тобирама Сенджу

      Девочка резко проснулась и рывком села, поджимая колени. Голова закружилась, заставив зашипеть и приложить ладонь ко лбу.       Кошмар! Очередной жуткий кошмар! Не надоело ли им её мучить? И каждый раз в этом кошмаре она видит ту, чье место заняла. Прошла уже неделя, пора бы привыкнуть, отказаться от прошлого, но, ками-сама, как же это сложно!       Рядом кто-то зашевелился. Девочка глупо захлопала глазами и попыталась понять, почему делит койку с незнакомым мальчуганом, который знать не знал о её проблемах и умиротворенно сопел, уткнувшись носом в одеяло. Только минуту спустя она неслышно хлопнула себя по лбу, вспомнив, что брат не первый год игнорирует все правила приличия и заваливается спать рядом с ней.       Через приоткрытые сёдзе в комнату проникал лунный свет, слегка разгоняя царившую в ней темень. Девочка осторожно, стараясь не разбудить брата, выбралась из-под одеяла, раздвинула створки и проскользнула на балкон. С балкона открывался чудесный вид на ухоженный дворик, который прислуга почему-то величала садом, хотя цветов в нем почти не росло. Слишком часто дети приминали ступнями молодые ростки, слишком часто шумной куча-малой кувыркались по траве. Девочка помнила, как сама в далеком детстве бегала за старшим братом, норовя уронить его и устроить шуточный поединок. Несколькими годами позже она перестала быть такой непоседой и в свободное время всё чаще занимала любимое местечко под деревом, где читала умные книжки, и жутко злилась, когда дорогой братец, который вроде и был старше, но вел себя как ребенок, приставал с просьбой оценить деревянные фигурки, а младший дергал за полы кимоно и просил с ним поиграть.       Девочка вздрогнула. Младшего брата у нее уже нет. А старшей сестры, образы которой по-прежнему всплывали в памяти, никогда и не было. Она ведь единственная девочка в семье. В этой семье.       Из комнаты раздалось неясное бормотание. Мальчишка ворочался во сне и пытался закинуть на кого-то ногу. Вот только у него ничего не получалось, так как соседний футон пустовал. Ребенок корчил недовольную моську и упрямо поднимал ногу раз за разом, надеясь, вероятно, всё же найти пропажу. Поняв, что брат такими темпами проснется и непременно поинтересуется, что младшая сестренка забыла на балконе, девочка поспешила вернуться в дом и забраться обратно на футон. Стоило ей устроиться, как поверх одеяла приземлилась нога мальчишки. Видимо, спать ему так было гораздо удобнее и спокойнее.       Тобирама слабо улыбнулась. Хаширама, конечно, поступал глупо, настаивая спать вместе даже в таком возрасте, но злиться на него не получалось. Особенно, когда он так искренне радовался.       Решив обязательно провести с братом побольше времени завтра, девочка закрыла глаза и, поддавшись усталости, провалилась в мир снов.       Вот только завтра наступило до обидного скоро.       И началось с несильного пинка в бок. Тобираме даже открывать глаза не пришлось, чтобы опознать обидчика. Обычно она по привычке откатывалась в сторону, дабы избежать неприятного пробуждения, но тело еще не срослось с новым разумом и временами тормозило, вот и… А брат просто любил пинаться по утрам в полудреме. Ох уж не повезет его будущей аловолосой жене…       — Ни-сан, хватит! — Тобирама безжалостно спихнула братца с футона. Если не согнать его, он еще и обниматься полезет, а братских нежностей ей хотелось меньше всего. Не привыкла она еще к ним, просто не привыкла.       — Уй, Тоби-чан, за что!.. — Пожаловался Хаширама, заворачиваясь в кокон на манер гусеницы, ака обиделся.       — За «доброе утро», — буркнула девочка, потирая ушибленный бок. Этот конь ведь еще не помнил, как пинался! Победил дрему и превратился в этакого супермена, готового к великим свершениям.       Хотя, с другой стороны, это даже забавно.       — У нас сегодня семейный завтрак?       — Нет, — Хаширама выпутался из одеяла и звездочкой развалился на футоне. На этой неделе часами «работал» он: напоминал сестре о каждой мелочи. Сначала ему это показалось странным. Чтобы Тобирама, да о чем-то запамятовала? Но за неделю её забывчивость постепенно сошла на нет, и уточнять всякие мелочи она перестала, что успокоило старшего брата. — Отец на собрании.       — Ясно, — коротко ответила Тобирама и поднялась с кровати. Прошествовав к шкафу, она открыла его, замерла и обернулась.       — М? — Склонил голову на бок Хаширама в немом вопросе. Девочка шумно выдохнула и потерла переносицу.       — Ни-сан, мне надо переодеться.       — А! — Брат подскочил с футона. — Прости! Забыл! Эм, я, это, ну… Я подожду в коридоре, да!       Тобирама проводила смутившегося братца долгим взглядом. Ками-сама, он действительно старше её на два года? Нет, правда, как можно порой забывать об очевидном? Таком очевидном… и таком неправильном.       У Хаширамы не должно было быть сестры, у него должен был быть брат! Но вот она, стоит, подпирает спиной дверцу шкафа, девчонка по всем признакам. Точная копия Тобирамы Сенджу, только другого пола. Та же светлая кожа, те же взъерошенные серебристо-белые волосы, те же раскосые темно-красные глаза… Только черты лица более мягкие, более плавные. Она еще ребенок, и её можно спутать с мальчишкой, но, когда подрастет, вряд ли останется похожа на парня.       В шкафу — красивые кимоно, которые обязана носить принцесса клана. Еще одна причина жаловаться на мирскую несправедливость. Она — наследница, и не должна сражаться наравне с мужчинами. Её ждет судьба если не разменной монеты в политических играх старейшин клана, то истинной химе, живущей по строгим правилам. Сидеть и пить чай с вельможей, когда соклановцы гибнут на поле боя. Вежливо улыбаться и вести непринужденную беседу о погоде, когда где-то гремит война.       Девочка достала самое, по ее мнению, простое кимоно и вновь с головой ушла в размышления.       Кто будет сражаться подле брата, если не она? Какой-нибудь умелый боец Сенджу? И что этот боец сделает демонам Учиха? Что противопоставит их силе? Да ничего. Хашираме придется в одиночку справляться с Мадарой и Изуной. И, самое страшное, ему может не хватить на это сил.       Тобирама подошла к зеркалу и скривила губы. Ей совсем не идет кимоно. Она в нем слишком красивая, слишком хрупкая… Вот бы надеть удобные и практичные хакама, вот бы тренироваться вместе с братом, вот бы быть шиноби…       «Почему история не такая? — Спрашивала она себя. — Почему Тобирама не мальчик? Или, на худой конец, почему она не тренировалась, как брат? Почему покорно приняла судьбу химе клана?»       Когда девочка только пришла в себя в этом мире, который считала выдумкой, то не на шутку испугалась, а когда поняла, в кого попала, чуть не шлепнулась в обморок. С огромным трудом пережив первый день в новой шкуре, новоявленная Сенджу устроила мозговой штурм и вроде бы успокоилась, попутно отхватив львиную долю личности прежней владелицы тела. Та Тобирама, она… Она со многим смирилась, многое приняла. Для неё становление химе было едва ли не долгом. Однако нынешняя Тобирама не намеревалась оставлять на брата целых двух смертельно-опасных Учиха.       «Сказать бы еще об этом отцу…»       Бутсума Сенджу умудрился ей не понравиться в первые секунды «знакомства». Невообразимо гордый, строгий и суровый, не знакомый со словом «похвала», вечно недовольный успехами всех и вся, требующий большего, лучшего. Хуже того, даже в гневе он не терял самообладания, критиковал сдержанно и только кривил губы. И Тобирама была слишком на него похожа. Такая же зануда и идеалистка, которая ненавидит ошибки.       Наверное, это причина, по которой девочка попала туда, куда попала. Право слово, она даже не поняла, что такого случилось с настоящей Тобирамой. Убить не пытались, отравить тоже… И с чего судьба решила устроить такую подмену? Не только же схожесть характеров тому причина?       — Тоби-чан? — Позвал Хаширама, которому, видимо, надоело ждать.       — Иду, — коротко ответила Тобирама, затягивая оби.       Завтрак прошел за оживленной беседой. Хаширама рассказывал о друзьях-мальчишках, о делах соседей, травил байки и шутки. Шутить у него получалось, по мнению сестры, не очень, а вот улыбка выходила на все сто. Такая яркая и, как бы это сказать, живая.       «Искренняя», — удовлетворенно хмыкнула Тоби.       — И, представляешь, мы все ошибались! По крышам лазила собака, а не кошка, — брат воодушевленно размахивал палочками, чем невольно натолкнул сестру на мысли о ремесле шиноби.       — Как тренировки? — Спросила она после небольшой паузы.       Хаширама сразу помрачнел.       — Ну… — Он смотрел куда угодно, но только не на Тобираму.       — Ты мне целую неделю обещаешь рассказать.       Но вместо ответа брат попытался перевести тему. Тобирама вздохнула. Опять! Сколько можно? А во всем виноват отец и его железное «химе клана не положено». Вроде бы сильно влиять на Хашираму он не может, но запрет есть запрет. Особенно подкрепленный словами старейшин, которым нужна принцесса, а не куноичи.       «Шиноби», — исправилась девочка. Ей не нравилось слово «куноичи», пускай ничего зазорного в нем и не было.       — Ни-сан, — Тобирама отложила палочки и повернулась к брату. Тот сразу умолк.       «Если мой козырь не сработает, придется шифроваться даже от него».       — Пожа-а-а-алуйста~ — Девочка сложила ручки в замочек и состроила самое умилительное личико, которое только могла. Надежда умирает последней! Пусть уроки «кота из Шрека» себя окупят!       Хаширама мог только сидеть и хлопать глазами. Сестра никогда ТАК его не просила. Никогда не растягивала гласные, никогда не строила такую умилительную моську, никогда… Да она даже о тренировках его никогда не спрашивала! Но, черт возьми, все его сомнения и доводы, что сестра ведет себя странно, разбились вдребезги, стоило только заглянуть в её темно-красные глаза, наполненные немой мольбой.       Возможно, будь на месте старшего Сенджу кто-нибудь другой, он не стал бы дожидаться, пока треснет шаблон, а слинял бы подобру-поздорову. Но речь шла о самом непредсказуемом человеке мира шиноби! Перед ним даже твердолобые Учиха — ничто.       — Имото! — Тобирама чуть не подпрыгнула, когда брат опустил ладони ей на плечи и крепко сжал. Он улыбался во все тридцать два. — Я покажу тебе самые крутецкие техники, обещаю! В клане так никто больше не умеет! Нет, даже круче! Я придумаю свою технику! И…       Хаширама всё говорил и говорил, а его младшая сестра тщетно пыталась переварить словесный поток, который на нее обрушился. Она только попробовала повторить за котом из мультфильма, откуда такая бурная реакция?       «Кажется, я случайно разбудила в Хашираме Силу Юности…»       Вот только «крутецкие» техники старший брат так и не показал. После завтрака он куда-то заторопился, и прежде, чем Тобирама успела сказать хоть слово, убежал в неизвестном направлении.       «Мадара, чтоб тебя!..»       Конечно, девочка прекрасно знала, куда так спешил Хаширама. Он уже, наверное, месяц к реке бегал, нагло пользуясь тем, что отец и старейшины чем-то заняты. Разумеется, ему не сиделось в поселении, где каждая собака знала, что он — сын главы клана. Притом очень сурового главы. Нет, Тобирама не сомневалась, что при желании Хаширама нашел бы, чем заняться, но Мадара — это другое. Первый настоящий друг. Они ведь друг о друге почти ничего не знали, но всё равно спелись. Но Учиха иногда забирал слишком много времени. Нечестно же! Младшей Сенджу тоже хотелось с братом поболтать. И, наверное, не столько даже с братом, сколько с будущим богом шиноби.       До возвращения Хаширамы химе клана сидела в тени дерева в саду и читала свитки. Нет, не про этикет, которые ей любезно предоставил отец, а про ремесло шиноби, которые она нашла в вещах брата. Теория чакры, базовые стойки, приемы… Основы, одним словом. Как бы ей их освоить так, чтобы никто не заметил? Это же невозможно! Поселение небольшое, люди на каждом шагу, стоит сделать лишний шаг, как обо всем узнают отец и старейшины. Вряд ли они станут терпеть попытки химе стать шиноби… Не рассказывать же им будущее, в самом деле! Да тут попробуй ляпни что-нибудь лишнее, так никаких скрытых деревень не возникнет! К тому же, не знала Тобирама будущее, поскольку миром ниндзя никогда сильно не интересовалась. Могла дать героям короткую характеристику, сказать, кто гадом был, а кто нет, но на большее, увы и ах… Про времена основателей она вовсе помнила смутно. Кто-то где-то с кем-то встретился, кто-то где-то умер, кто-то откуда-то ушел, кто-то с кем-то подрался… Темный лес. Надо сидеть и вспоминать. Но в том-то и проблема, что сидеть и предаваться воспоминаниям нельзя, ведь время уходит!       — Почему я просто не могу взять и стать шиноби? — Тихо рыкнула Тобирама. Она давала волю эмоциям, когда рядом никого не было.       — Почему не можешь? — Чей-то низкий насмешливый голос заставил девочку вздрогнуть. — Можешь! На ветке дерева, щурясь от лучей солнца, сидела женщина, на которую Тобирама крайне некультурно уставилась во все глаза. Мда, если ронять челюсть, то не без повода!       — М-мам?!       Честно говоря, девочка никогда не задумывалась, какая у нее мама. Так, проскользнула еще в том мире мыслишка, что младший из братьев Сенджу внешностью пошел в мать, а характером — в отца. Не мог же просто так взять и родиться альбинос? Так вот, представлялась хранительница семейства какой-нибудь уважаемой леди, скромно стоящей позади мужа и смиренно принимающей все его решения. Ха, сказал бы так кто про Аканэ Сенджу, Белую Волчицу и сильнейшую куноичи клана! Женщина не только отказывалась отсиживаться в лагере и играть роль идеальной жены, но и регулярно оспаривала решения мужа и сражалась на передовой, раскидывая рядовых бойцов Учиха, как котят. Она не была ни шпионом, ни лазутчиком, ни ирьёнином. Она — воин. А по мнению Тобирамы — какая-то воительница с жестоких северных просторов. Ну, что поделать, одежда и нрав упрямо складывались в образ женщины-викинга.       Аканэ хитро улыбнулась и спрыгнула с ветки дерева, приземляясь рядом с дочерью. Она вернулась в главное селение еще четыре дня назад, чтобы пройтись мужу по ушам и поинтересоваться, какого биджу им запрещают добить ослабший клан Тамаки. И, каково же было её удивление, когда она застала дочурку не за зубрежкой очередных трактатов по этикету, а за свитками шиноби! Аканэ сочла это странным и решила за чадом проследить, но глаза её не обманули — Тобирама в самом деле пыталась изучить основы искусства ниндзя. Более того, она скрывала свой интерес от отца и придумывала весьма оригинальные причины пропустить очередной урок этикета от старейшин. А её выходка с цветочной композицией? Вот уж посмеялась Белая Волчица с лиц стариков, когда им подсунули вазу с сухими ветками. Жест пренебрежения к судьбе химе окончательно убедил Аканэ, что её дочь переросла возраст, когда любовь к куклам и красивым нарядам затмевала действительно важные вещи. Под важными вещами куноичи подразумевала только одно — войну.       Тобирама попыталась свернуть свиток и спрятать его за спину, но Аканэ выхватила кладезь знаний раньше и придирчиво изучила содержание. Недовольно цыкнула языком и посмотрела на дочь, которая, видимо, в ожидании ужасного наказания, пыталась слиться с деревом.       А девочка действительно молила всех богов, чтобы они сделали её невидимкой. Как можно было не заметить слежки? Вот тебе и будущая шиноби! Может, ей действительно лучше сидеть в безопасности и не высовываться? Вряд ли она успеет догнать брата и сражаться наравне с ним. Скорее обузой станет.       «Нет, — строго возразила она мыслям, — нельзя пускать историю на самотек. Не дай Рикудо наш клан проиграет! Мадара — не Хаширама, ему мир не даст предложить гордость».       Но всё же, о чем так долго раздумывала мама? Нравоучительную речь составляла? Секунду… Что там она ответила на вопрос? «Можешь стать шиноби»? Да ну, бред!       — Свитки у Хаши стащила, значит, — больше утверждала, чем спрашивала Аканэ, но Тобирама всё равно решила кивнуть, — тигренок мой, почему же ты вдруг решила стать тигрицей? Ты никогда раньше не интересовалась ремеслом шиноби.       — Брата не хочу одного оставлять, — сразу последовал ответ, — и вообще, не хочу отсиживаться в стороне, когда идет война! Не хочу быть никакой химе и распивать чай…       Аканэ не сдержалась и фыркнула. Какие-то знакомые слова. Кажется, несколько лет назад она этими же словами поставила мужу ультиматум. А когда родилась Тобирама, поставила еще один. Вот почему бы теперь ему о нем не напомнить?       — Вставай давай! Пойдем, наведаемся к папке!       — П-папке?! — Тобирама поднялась и едва не шлепнулась обратно, услышав столь панибратское отношение к отцу. «Папка»? Серьёзно?!       — К моему мужу, — усмехнулась Аканэ, прекрасно понимая реакцию дочери, — к Бутсуме. Он сейчас на собрании с этими стариками! — Не передать, с каким презрением женщина отозвалась о старейшинах. — Тем лучше. Убьем двух зайцев одним ударом.       Тобирама едва поспевала за куноичи. У мамы-то одежда всяко была поудобнее! Хотя платье чем-то напоминала, да. Но, ками-сама, что происходит? Зачем её ведут на собрание? И неужели они в самом деле просто возьмут и ворвутся в зал совета?!       «Брат, теперь я знаю, в кого ты такой!»       Когда они подошли к дому собраний, а Аканэ без всякого стука распахнула парадные двери, Тобирама невольно зажмурилась. Да что же, биджу побери, происходит?!