Черное и Белое

Удар. Палки столкнулись друг с другом, издавая неприятный звук. Если бы Алек замахнулся чуть сильнее – палка Клэри треснула. Но все в жизни решает случай, поэтому первая атака с его стороны прошла довольно неудачно. Ну, разве что только для него. – Неужели маленькая девочка умеет блокировать атаки? Ухмылка. Снова эта противная ухмылка. Черт возьми, Лайтвуд, ты можешь молчать? Снова удар. Теперь инициатором была Кларисса. Алек отбивает его с грацией, какая бывает у ленивого кота. На его месте девушка не была бы настолько уверена в своих силах. Не стоит недооценивать соперника. – А на что способен ты сам? – бросает она. Парень снова атакует, в этот раз более удачно. Палка едва не задевает Фрэй, но она успевает вовремя увернуться, заслуживая скучающее выражение лица. Да она никогда не поверит, что Лайтвуда совершенно не затронул ее маневр. Притворяется. Искусно притворяется. – Уж побольше умею, чем примитивные. Да провались ты, Алек Лайтвуд. Снова блокирует ее атаку, снова не выражает никаких эмоций. Их тренировка, скорее всего, кажется ему беспечной игре в ясельной группе детского сада. Кларисса злится. Жутко злится. Она сотню раз слышала от парня, что эмоции мешают. Но она в который раз позволяет им мешать. – Отвали, – процедила она. А потом Алек сбивает Клэр с ног. Девушка, не успев отразить нападение, получает палкой прямо по коленке. Не успела удержать равновесие, что стало для нее роковой ошибкой. Так просто уступить ему. Лайтвуд молчит. Стоит рядом и молчит. Но Кларисса-то знала, что надолго его не хватит. Где очередной едкий комментарий в ее сторону? Где такое привычное для девушки издевательство? – Эмоции разрушают нас, Фрэй. Старайся не поддаваться им хотя бы на тренировках. Если бы ты дралась с демоном, то последовал роковой исход, – как-то слишком спокойно сказал парень. Но и этот тон заставил Клариссу усомниться в его искренности с ней. Да, эмоции действительно мешают охотнику. Но сколько раз ты, Алек Лайтвуд, шел на их поваду? И не ври, что такого никогда не происходило. Ты взрываешься каждый раз, когда встречаешь Клэри в коридоре. Ты абсолютно не умеешь себя контролировать в подобные моменты. Ты тоже слаб, но прячешь свою слабость от всех. – Скажи это лучше самому себе. Девушка буквально выплюнула эти слова парню в лицо, поднимаясь с пола. Наскоро отряхнулась, снова беря оружие в руки. Скорее всего, на коленке останется огромный фиолетовый синяк. С таким юбку не поносишь, хотя Фрэй не очень-то и хотелось. А Алек продолжает смотреть на нее так, словно она прозрачная и вообще находится в другом измерении. Он снова смотрит не на Клэри, а сквозь нее. Перестань так смотреть, Лайтвуд. – Когда-нибудь, благодаря своей глупости, ты скатишься на самое дно, Где тебе уже никто не поможет. Все отвернутся от тебя, Клэр. Клэр. Алек Лайтвуд назвал ее по имени. Он еще никогда не называл ее по имени. Да еще и по какому! Не Кларисса, не Клэри. Клэр. Так ее не называл никто. Воздух словно пропал из легких, и девушка стала жадно глотать его ртом. Палка вылетела из ее рук, со звоном падая на пол. Подумать только! Лайтвуда что, кто-то подменил? Сегодня он предельно вежлив. Даже слишком вежлив. – Ты ошибаешься, Лайтвуд, – покачала головой девушка. Как же, Клэри, как же. Порой ты и сама не замечаешь за собой своей глупости. Но Алек-то ее видел. Да и не только ее. Он тщательно изучил твои слабые стороны и твои недостатки. На то и нужна ненависть. Чтобы причинять боль. – Ты еще глупее, чем даже хочешь это показывать, – усмехается он. – Я был о тебе лучшего мнения. Лучшего мнения. Алек, что в твоем понимании лучшее мнение? Ты и так причинил Клэри столько боли, сколько никто не причинил тебе самому за всю жизнь. А ведь вы знакомы всего три недели. Три недели, которые полностью изменили жизнь парня. Девчонка перевернула его мир, заставив люто ненавидеть. Она отобрала у него самых родных и близких, а теперь намерена отобрать у Лайтвуда и его самого. Его настоящего. Тихого и рассудительного. – Лучшего мнения? – вспылила Клэри. – Значит, когда ты доводил меня до слез, то был обо мне лучшего мнения? Она взорвалась. Ненависть поглотила ее сердце, заставляю действовать сугубо исходя из эмоционального состояния, не учитывая при этом прихоти разума. Кларисса была за пеленой собственного безрассудства, которую невозможно прорвать именно сейчас. Фрэй в ловушке. Девушка всегда старалась скрыть от Лайтвуда собственные эмоции, но сейчас она по-настоящему себя не контролировала. А ведь контроль превыше всего. – Замолчи, Фрэй. Ты сама виновата, что ворвалась в мою жизнь, – перешел он на крик. Кто виноват – неизвестно. Виноваты они оба. Алек мог бы и более снисходительно относиться к новоиспеченной сумеречной. Кларисса бы никогда не положила начала их вражды самостоятельно. Это Лайтвуд в их дуэте был зачинщиком. Тот, кто подливает масла в огонь. Спокоен. Серьезен. Рассудителен. Вспыльчивый. Ухмыляющийся. Безрассудный. – Ты мне противен, Лайтвуд. Искренняя. Дружелюбная. Настоящая. Глупая. Вспыльчивая. Замаскированная. Все уже давно не то. Давно. Парень ломал ее стереотипы жизни, ее правила. Алек создавал так называемые дилеммы. А еще он сотворил какую-то особую параллель, где к месту был только негатив. – Я ненавижу тебя, Фрэй. Ненавижу. Настолько же сильное слово, как и люблю. Не стоит разбрасываться им направо и налево, адресуя каждому, кто не слишком-то тебе симпатизирует. Ненависть – слишком глубокое чувство, присущее каждому из нас. Она ломает, губит, засталяет страдать. Но она же делает нас сильнее и закаленнее. Она заставляет нас принимать жизнь без радужных цветов. И это здорово помогает. – Поверь, это взаимно. Лучше высказанная ненависть, чем застывшая где-то внутри, спрятанная в самых потайных закоулках души. Но, на самом деле, равнодушие куда хуже ненависти. Лучше пусть тебя ненавидят, чем избегают, не объясняя при этом мотивы собственных поступков. Лучше читать человека как раскрытую книгу, чем искать ответы на волнующие вопросы. – Думаю, нам не стоит больше встречаться на тренировках, Фрэй, – проронил он, возвращая палку на нужное место. Алек подходит к двери. Его ладонь зависает над ручкой, раздумывая, стоит ли уходить прямо сейчас. Он не знал, что делать. Уйти сейчас или подождать какого-то чуда. А какого? Что может сделать Кларисса Фрэй? Девушка, которую он так рьяно ненавидит. – Ты боишься? – серьезно спрашивает Клэри. Боится ли он ее? Нет. Как Клэр могло прийти в голову что-то подобное и бессмысленное? Да и чего боятся в ней. Убийственного взгляда, которым она не владеет? Или вечно погрызенных ногтей, которые она даже не старается скрыть? Как только Иззи до сих пор ее не убила за подобное. – Не говори ерунды, Фрэй. В таком случае, завтра утром, в это же время здесь. Алек повернулся в ее сторону. Клэри застыла, смотря в его темно-синие глаза. Боль. Девушке видела в них застывшую боль. Не ненависть и брезгливость, а боль. А может, Лайтвуд неискренен с ней? Может, у него есть свои тайны и причины ее ненавидеть? Нет, что за глупости. Ей просто показалось. Парень отворачивается так же стремительно, как и повернулся. Клэри дотрагивается пальцами до своих волос, прибывая в состоянии некого потрясения. Ей просто показалось. – Я приду. Не сомневайся, я не пойду на попятную, – так, между прочим, сказала Фрэй. – В этом уж я точно не сомневаюсь. Уперства в тебе еще больше, чем глупости. А потом Алек скрылся за дверь, оставляя девушку стоять посреди тренировочной, не дав отвесить остроумный ответ ему вслед.

***

– Да? Кларисса сидела в кресле, опираясь на большую подушку, набитую огромным количеством синтепона. Она не любила перьевые – те были слишком тяжелые. За окном уже заходило солнце, излучая последние лучи. Луна спешила войти в свои богатые владения, поэтому легкий отблеск месяца виднелся где-то далеко, за самым горизонтом. Красиво. Можно бы порисовать. Клэри держала в руках мобильник, набирая такой знакомый и родной номер. Когда на том конце провода послышался голос, Фрэй легко улыбнулась. – Саймон! – слишком громко сказала она. Девушка была уверена, что парень на том конце провода тоже заулыбался. В конце концов, они лучшие друзья. Это навсегда останется самым нерушимым в их жизнях. Клариссе бы очень хотелось, чтобы Саймон тоже относился к Сумеречные охотникам. Тогда бы они могли стать парабатаями. Они бы дышали одним и тем же воздухом, испытывали бы одинаковую боль и просто бы стали единым целым. Брат и сестра. – Клэри! – воодушевленно заговорил он. – До тебя вообще не дозвониться! В твоем санатории связь из области фантастики? А Интернет есть? Нет, конечно нет. О чем я говорю, если связь редко появляется. А пока она должна скрывать он него правду. Должна выключать телефон, чтобы он не смог до нее дозвониться, чтобы не причинять боль их общими воспоминаниями. Он нужен ей, правда нужен. Кларисса любила его, как брата по крови. Вот бы у нее действительно когда-нибудь был старший брат. – Я тоже жутко скучаю, Саймон. Да, со связью у нас действительно проблемы. Как там твоя группа, скоро даете концерт? – Группа? А, да вот скоро собираемся выступать в кафе возле дома. Помнишь, наше любимое? Так вот… Следующие минут десять разговора Льиюс рассказывал об изменениях его жизни и жизни его группы. Клэри иногда говорила короткие фразы, чтобы удостоверить Саймона в том, что она его внимательно слушает. – А у тебя что в жизни нового? Давай, рассказывай все, – резко перешел он на нее. Клэри слегка растерялась. А о чем ему рассказывать? По легенде, девушка в санатории где-то у самого моря, далеко от Нью-Йорка. Или рассказать ему правду? Скоро все равно придется рассказать правду. Но не сейчас, сейчас слишком рано. – Все отлично, Сай. Познакомилась с парочкой хороших людей. Изабель и Джейс. Еще есть Алек, но мы с ним не особо дружим. Еще у них есть кот. Вообще, они все одна большая и дружная семья, – голос Клэри дрожал. Глаза девушки были на мокром месте. Казалось, она сейчас заплачет, но Кларисса не хотела, чтобы Саймон волновался из-за нее, поэтому постаралась взять себя в руки, снова начав улыбаться. – Клэри? Ты что, плачешь? Хэй, если тебя обидел этот Алек, то я мигом приеду и разукрашу его физиономию. Ты только скажи, я же могу. Фрэй рассмеялась. Чисто и искренне. Ей действительно не хватает Льюиса. Пора бы перестать от него скрываться. – Нет, все хорошо. Я просто ужасно соскучилась. Саймон не поверил ее словам, но решил не начинать никому не нужные разборки по поводу этого странного Алека. Ух, если он из Нью-Йорка, то парень обязательно постарается его найти, чтобы показать, где раки зимуют. – Я тоже безумно скучаю. Когда ты приедешь? Вдох-выдох, вдох-выдох. Пора. – Послезавтра. Может, увидимся на следующий день? – как можно радостнее говорила она. Саймон тоже воспрянул духом. Его лучшая подруга возвращается так скоро. Наконец-то они смогут снова проводить вместе почти все свободное время. – Конечно, Клэри. Давай, до встречи. – Пока, Сай. Кларисса, отключив телефон, свалилась на кровать, прикрыв глаза. Через несколько дней ей придется объясниться с Саймоном. Рассказать ему всю правду. Конечно, другие ее за подобное по головке не погладят. Плевать. Это ее жизнь, ее выбор. А значит, ей самой решать, что и кому говорить, что следует знать. Клэри понимала: дальнейшее молчание может принести неприятные последствия.