Черное и Белое

Свет. Клэри, открыв глаза, увидела свет, который излучало яркое утреннее солнце. Девушка находилась в легком замешательстве. Где она вообще находится? Прижав к себе простынь, Фрэй приподнялась на локтях, осматривая комнату, где оказалась. Воспоминания вихрем закружились в ее голове, не пропуская мельчайших подробностей. Вот черт. Да это же комната Лайтвуда. Она у Алека Лайтвуда. Клэри со страхом снова посмотрела на кровать, но никого рядом не оказалось. В душе вода тоже не шумела. Так значит, он уже ушел. Слава Разиэлю. Фрэй переспала с человеком, которого ненавидит до дрожи. Он сделал это тоже. Зачем? Почему? Для чего? В какую ты игру играешь, Лайтвуд? Инга. Кто такая эта девушка, раз Алек так на нее отреагировал? Да он попросту потерял контроль, откинув все маски и позабыв об их вражде. Остались только чувства. Сладкие чувства с терпковатым привкусом. Это была попросту злая шутка судьбы. Зачем ей так жестоко поступать с людьми, которые так яростно ненавидят друг друга? Зачем сводить парня, который доводит девушку до слез и истерики? А ненавидят ли они друг друга? Как сказал Алек: он ненавидит Клэри лишь за то, что обязан ей. А за что обязан? Фрэй тоже рушила его жизнь. Девушка это прекрасно понимала, но не выставляла напоказ. Да и зачем? Некоторые слова должны оставаться недосказанными. Кларисса ненавидела Лайтвуда лишь потому, что он вынудил ее это сделать. Сквозь боль, истерики и обиды она попросту не видела света в их противостоянии. И никто не спешил показывать ей выход. Девушка, продолжая прижимать простынь к груди, поднимала свои вещи с пола. Быстро натянув их на себя, Фрэй кинула кусок ткани прямо на пол, выбежав из комнаты. Она больше не может оставаться здесь. Никто не должен увидеть Клэр. Это было сильнее ее. Преодолев порог своей комнаты, она свалилась на кровать, думая о чем-то своем, далеком. Так, нужно обязательно привести себя в порядок. Кларисса не должна показывать своей подавленности и слабости. Свои проблемы нужно держать при себе. Девушка со страхом посмотрела в зеркало. Рыжие волосы торчали в разные стороны, а на ключицах и шее алели засосы. Клэри могла бы скрыть их «иратце», но ей, почему-то, этого совсем не хотелось. Зайдя в душевую кабину, девушка включила холодную воду. Струйки воды стекали по ее коже, освежая и отрезвляя. Кларисса была словно пьяная. Пьяна и подавлена. Убийственная комбинация. Почему все проблемы на свою голову ты находишь в один день, словно по выработанной привычке? Это же ты, Фрэй. Она не знала, что ей нужно. Или, вернее, кто. Кларисса целовалась с Джейсом, а вот с Алеком не только целовалась. Все это сложно и непонятно. Скажи кто тебе нужен, скажи. А как дать ответ на этот вопрос, если даже она сама для себя не нашла решения? Что делать дальше? Как спокойно смотреть им в глаза, зная, что они уже перешли черту. Перешли черту дружбы и ненависти. Замотавшись в мягкое банное полотенце, Клэри вышла из ванной комнаты, продолжая раздумывать над своей жизнью. Открыв глаза, она обнаружила на своей кровати Изабель, листавшую какой-то глянцевый журнал из мира примитивных. Наверное, нашла у Фрэй где-то в шкафу. Кларисса собиралась что-то сказать, но слова застряли где-то в глотке. Иззи, почувствовав ее присутствие, оторвала взгляд от текста и радушно ей улыбнулась, заставляя откинуть все проблемы на задний план. – Клэри, тебе стоило поехать в Идрис с нами. Там такой бал, прямо закачаешься и… , – девушка не договорила, так как заметила на коже подруги засосы. – Ага, у кого-то была жаркая ночка. Ты не ночевала в Институте? Черт. Думай, Клэри, думай. Говорить Изабель правду было опасно, но врать – тоже не лучшее решение. Нужно просто все старательно взвесить. Она сестра Алека, должна понять. Или, наоборот, не понять. Да они же ненавидят друг друга, а тут взяли и разненавидели ночью. А может, сказать лишь долю правду? Мол, Из, я целовалась с твоим братом. А там уж пусть сама додумает. Нетнетнет. Это глупо. – Да, Иззи. Не ночевала. Кларисса выдавливает из себя улыбку, убеждаясь в том, что это ложь во благо. Так нужно. Так необходимо. Там всем будет легче. Да, Фрэй еще предстоит серьезный разговор с Лайтвудом, но его можно и оттянуть, а Изабель лишь постаралась бы его приблизить. Ее брату не нужна Клэри. Алеку нужна та, к которой он привяжется и полюбит всем сердцем. Но это не Кларисса. Наверное не Кларисса. – И кто же он? – интересуется Лайтвуд-младшая. – Хочу подробностей. Подробности. Не будет подробностей, Из. Их еще нужно придумывать, а ты хочешь подробностей. Их рассказывают только тогда, когда хотят действительно поделиться. Но сейчас это весьма некстати. К тому же, может появиться много лишних вопросов. – Скажем, что я предпочитаю оставить это в тайне, Иззи. Без обид, – Клэри очень сильно хотелось сменить тему разговора. – Ты мне лучше расскажи, как вы там с Джейсом время провели. Но по Изабель все же было видно, что она обиделась. Это и понятно, лучшие подруги всегда предпочитают таким делиться. Уж тем более, если они словно сестры. Но Кларисса не рассказала бы ей правды даже в том случае, если бы на месте загадочного парня оказался не Алек. Для нее это было чем-то сугубо личным. Лайтвуд-младшая, скучающе закрыв журнал с новинками сезона, сделала слишком уж серьезное лицо, чем заслужила смех Клариссы. Вскоре на ее лице тоже расцвела улыбка, ведь хмурость ей действительно не к лицу. Красоту принято разбавлять еще более красивой улыбкой. – Нудятина, если честно. Конклаву понадобилась какие-то бумажки, а в них разбирается только Алек. Так что, мы были похожи на душевнобольных. Потом нам рассказывали о том, что мы должны больше времени уделять тренировкам, в частности твоим. Кажется, ты сегодня одну из них проспала. Скорее всего, Алек поэтому решил куда-то уйти. Так значит, Лайтвуда нет в Институте. Интересно. Но тогда где же он? Может, решил поохотиться? Но охотники предпочитают заниматься этим вечером, а не по утрам, когда улицы кишат примитивными и те вечно путаются под ногами. Наверное, прячется. Прячется он нее. Прячется от разговора. Прячется он неизбежного. Но ведь без этого все равно не обойтись, Алек Лайтвуд. Ты сам во всем виноват. Или не виноват. Кларисса вообще не знала, кого из них следует обвинять. Странную Ингу? – Иззи, ты когда-нибудь слышала об охотнице по имени Инга? Что же, попытка не пытка. А вдруг Иззи действительно что-то знает? Подруга старалась вспомнить, откуда ей знакомо это имя, но нужные мысли пока не спешили посещать ее голову. Охотница. Не из Института. Тат глубоко заинтересовала Клариссу. Значит, тут есть причины для раздумий. Фрэй никогда не интересуется мелочами. – Как ты говоришь ее зовут? – переспросила Изабель. – Инга. Инга. Инга. Инга. Точно! Если Изабель не ошибается, то это именно она. Девушка, которая носила фамилию Николсон столько, сколько Иззи ее помнила. Все сходится. Раз Клэри это важно и интересно – она имеет право знать. – Инга Вилевская. Бывшая девушка Алека. Треск.

***

– Какого черта ты лезешь к ней, Инга? Лайтвуд вбегает в дом, обставленный по последней моде. Светловолосая девушка сидела на барном стуле, вальяжно держа бокал с шампанским. Что же, попонтоваться перед бывшим парнем тоже стоит. Пусть увидит, что потерял. Инга опускается ногами в мягкие тапочки, передвигаясь по квартире. Она была низкая, сантиметров на тридцать ниже Алека. Вилевская при желании могла работать актрисой, но судьба решила уготовить ей место в Сумеречном мире. Что же, это тоже не самый худший исход. Ее знают в высших слоях общества, так что и такая жизнь блондинку устраивала. Устраивала ее и жизнь, когда рядом с ней всегда был темноволосый парень, с которым она рассталась два года назад. Инга умеет подставлять людей. – Не понимаю о чем ты, Алек, – иронично приподнимает она бровь, усмехаясь. Вилевская – вообще не подарок. Лайтвуд абсолютно не понимает, как мог раньше с ней встречаться. Да она сущее зло, еще похуже демонов будет. Инга умеет быть мягкой и заботливой лишь тогда, когда это выгодно ей. Она двулична. Девушка протягивает парню бокал с вином, но он отбрасывает его. Бокал разбивается об плитку, а красноватая жидкость растекается по полу, образовывая небольшую лужицу. Инга делает грустное лицо, но Алек знает, что это лишь игра на публику. – Извиняться не собираю. А что касается твоего ответа, то ты и сама знаешь, о чем я, Вилевская. Кривит лицо, делая вид, что ей действительно противно слышать свою фамилию. Ну, оно и понятно. Девушка-то в свое время надеялась на другую. Инга не берет тряпку или швабру, как на то положено приличной хозяйке. Она просто уходит в другую комнату, взглядом увлекая парня за собой. И он идет, так как у него осталось еще много вопросов без ответов. В этой комнате темно. Раньше Алек бывал здесь честно. Николсон всегда говорила о том, что ее спальня должна быть только в темных тонах, чтобы она могла спрятаться здесь от мира и света. – А ведь когда-то ты обещал сделать меня Лайтвуд. Не умеешь держать свои обещания, Алек, – тоненьким голоском протягивает она, положа руки ему на плечи. Парень стремительно скидывает их, не желая хоть как-то чувствовать ее прикосновения на себе. Их связь давно утеряна. От любви не осталось и следа. Предала – значит не старайся все вернуть. Лайтвуд отходит от нее как можно дальше, читая насмешку в глазах Инги. Она все думает, что это глупая игра. Игра, из которой она может выйти победителем. Подкупленные люди в Конклаве – это не верх ее коварства. Алек бы не удивился, заключи она сделку с представителями Нижнего мира или демонами. – Не уходи от разговора. Ты нарушила договор. Ты виделась с ней. Конечно виделась. Да она поймала тебя на наживку, парень. Инга ничего не делает просто так. Подобное решение лишь доказывает то, что в ее планах было подставить Алека, а не себя. Здесь главное все мудро и хитро провернуть, а уж в этих-то делах Вилевская спец. Несостоявшаяся модель , которая строит козни против своих же жертв. Лайтвуд – ее основная жертва. – Сам виноват, Алек. Ты позволил себе достучаться до самого ее сердца и заставить поверить в то, что еще не все потеряно и она может тебе доверять. Ненавидь она тебя яро и беззаветно, Кларисса бы никогда не поделилась этим. Ты первый нарушил договор. Черт, а она ведь права. Лайтвуд сам начал давать надежду Фрэй усомниться в его ненависти. Он сам нарушил договор. Первый. Ему не стоило давать слабинку даже на секунду. Она могла догадаться, что все здесь наигранно. Алек вовсе не ненавидел Клэри. Скорее, это была даже не ненависть, а странная симпатия, порождавшаяся где-то глубоко в груди, подогреваемая сердцем и душой. Девушка стала дорога Лайтвуду, но в то же время из-за глупого спектакля он охладел к ней и причинять Фрэй боль стало таким привычным и беззаботным. Привык. Он просто привык к этой ненависти, к боли в ее глазах, к слезам, которые льются из нее так часто. Клэри плакала даже ночью. Тогда, когда он прижимал ее прямо к себе, перебирая пальцами волосы, Алек знал, что все это неправильно, но тогда ему было попросту плевать. Но как только Лайтвуд ступит на порог Института, то все вернется во свои круги. Все станет привычным и наигранным. – Ты не сделаешь этого. Улыбается. Гадко улыбается. Сейчас точно скажет что-то противное. Такое, что оставит осадок на весь день. А ведь еще снова придется надевать эту маску. Может, соврать Клэр, что ей, глупой девчонке, это приснилось? Нет, не поверит. Стоило хотя бы отнести ее в комнату, чтобы провернуть эту несуразную легенду. Вилевская не знает. Но, наверное, догадывается. Ее бы такой исход позабавил. Даже не просто позабавил, а обрадовал бы. Делать судьбы людей еще запутаннее – вот ее любимая забава. Инга никогда не откажется от такого веселья. – Почему нет? Ты же знаешь, я люблю причинять боль людям. Меньше членов семьи – меньше проблем. Алек сжимает кулаки, при этом стискивая зубы. Вспоминает, как это делает Клэри. В такие моменты девушка даже не замечает, как капельки крови струятся по ее шее. Шее, на которой сейчас алеют засосы. Она тоже оставила парочку. Именно поэтому Лайтвуд и надел рубашку, застегнув все пуговицы, даже верхние. Никто не должен этого увидеть. А «иратце» здесь лишнее. Пусть на нем останутся ее следы. Странно, но парень этого почему-то хотел. А еще Алек хотел ударить Ингу, но она, все же, девушка. Нужно сдерживать себя хотя бы сейчас, в такой напряженный момент. – Ты не посмеешь. Не посмеешь, Инга. Ты не настолько жестока. А ты знаешь наверняка, Лайтвуд? Знаешь, как изменилась Вилевская после ваше расставания? Знаешь, но не все. В ее рукавах все еще пооставались «козыри». Специально для тебя, между прочим. Инга оказывается за спиной Алека, руки девушки снова оказываются на его плечах. Парень чувствует ее дыхание на своем затылке. В этот раз он не сопротивляется, а смирно стоит, словно солдат в когорте. Правильно. Николсон останавливается прямо на уровне его уха и шепчет: – Не сомневайся во мне, Алек. А если ты влюбился в нее, то я могу поступить с ней еще похуже, чем с тем магом. Алека передернуло. Магнус Бейн. Человек, который любил его, но в ответ тот получал лишь дружеские чувства и каплю симпатии. Но Инге лишь дай повод. Она не позволяла кому-то даже любить Лайтвуда. Жуткая собственница с манией величия. Начинающая убийца. Магнус был верховным магом Бруклина. Был. Парень не знал, как так получилось, но больше Бейн в Нью-Йорке не появлялся. Кажется, вернулся в Лондон. Там было спокойнее и роднее. Да и Инги не было. – Я ее не люблю, Вилевская. Слова больно резанули по сердцу Алека. Не любишь, значит. Возможно, это не любовь вовсе, но между ними связь. Связь, которая тянется тоненькой серебристой нитью. Нужно только увидеть ее. Только поверить. Вилевская снова оказывает перед Лайтвудом, а ее пальцы ловко расстегивает верхние пуговицы рубашки парня. Нашла-таки. – Да ну? И засосы тебе тоже не она оставила? Клэри. Жутко подставляешь сейчас , Клэри. Но Лайтвуду почему-то казалось, что он подставил и ее. Иззи и Джейс уже должны были вернуться. Черт, Джейс. Фрэй же целовалась с ним. Да, Лайтвуд. Ты по уши погряз в проблемах. Нужно как-то выбираться из этого болота. И чем раньше, тем лучше. – Нет, не она. Инга насмешливо кивает головой. Мол, не верю. Да, ее не так просто обмануть. Все чувствует. Самое малейшее колебаний в твоей голове, наверное, тоже ощутит на собственной шкуре. А ведь говорят, кто блондинки глупые. Не верьте в эти глупые сказочки-рассказики. Инга Вилевская опровергает их за считанные минуты. Ну, или секунду. Нужно держаться от таких подальше. – Дааа? И кто же тогда? – А вот это уже не твое дело, – отрезает Алек. Правильно, не ее. Инга не только коварная, но и слишком любопытная. Блондинка считала, что должна знать все и про всех. Странный вывод. Вилевская вообще своеобразный человек. Выучить ее природу и характер под силу далеко не каждому. Даже Алек не смог выучить девушку досконально. Но он и не хотел. – И что же ты к ней тогда чувствуешь? Что парень чувствует? А попроще вопроса не могла подобрать? Да Лайтвуд и сам не знает, что чувствует. Он даже думает над тем, что мог перепутать чувства с чем-то другим. Еще никогда ему не приходилось так колебаться в присутствии девушки. А вот Кларисса постаралась его перекроить. Гребаная Фрэй. И Алек не знал, как выкрутиться из этого наваждение. Почему-то ему жутко хотелось знать, где она и с кем. Но чем больше он пропитывался к ней нежными чувствами, тем ближе подползала ненависть, напоминая о своем существовании. Да тут вообще все непонятно. – Ну, я жду ответа. Ее родственнице спать дальше или можно умирать прямо сейчас? Лайтвуд понимал, что они не могут быть вместе. Она-то ненавидит его по-настоящему и искренне. Игры нет, все эмоции выставлены перед всеми. В этом плане Фрэй была открытой книгой. Сейчас он должен был решить, что ему важнее. Собственное счастье или жизнь человека, по-настоящему дорогого Клэри. И ненавидит ли он ее на самом деле? Вероятно, да. Но лишь наполовину. В нашей жизни все может быть наполовину. А вот у Алека и Клэри действительно сложная ситуация. Перененависть. Полудружба. Недоотношения. Им нужно найти решения. – А примитивную я ненавижу.