Черное и Белое

Наступит ночь - и нас не станет,

Мы растворимся в темноте.

И лишь надежда не сгорает,

Дав волю искренней мечте.

В маленькой уютной квартирке в самом сердце Бруклина часто по ночам горит свет. И каждый день, делая спешный глоток обжигающего кофе и, морщась, обитательница берется за любимое дело. Она проводит тонкие линии, делая своеобразные наброски картин, а затем вдыхает в них жизнь, тщательно прокрашивая каждую мелкую деталь. К концу процесса девушка сплошь измазана в краску самых разнообразных цветов, но это только забавит ее, поэтому каждый раз она принимает душ, ледяные капли которого ручьями стекают по телу и пробираются под самую кожу. Она все еще плохо спит по ночам, все еще боится вернуться к тому дню, чтобы вновь морально умереть. Кларисса Моргенштерн хочет просто жить дальше. Без криков, без слез, без бессонниц. Но, видимо, судьба еще приберегла для нее свои козыри. Клэри, устало свалившись в кресло, допивала уже холодный кофе и теребила края растянутой футболки, которая волшебным образом попала в ее вещи однажды, а теперь стала самым любимым предметом одежды. Эта футболка когда-то принадлежала Алеку Лайтвуду. От нее уже не разило тем ужасным стойким одеколоном, который был словно бальзам для души Фрэй. Она абсолютно точно была уверена в том, что ненавидит этот парфюм, ненавидит вообще все, что связывало ее с Институтом. … но вступать в борьбу с собственными чувствами чертовски сложно. И каждый раз, когда девушка закрывает глаза, то она всегда видит перед собой ту сцену: Девушка поцеловала Алека словно в последний раз, смешивая в своем поцелуе и страсть, и нежность, и грусть. Клэри посильнее прижалась к парню, а затем так же резко отстранилась, делая шаг в неизвестность. Ее не бросают. Кларисса уходит сама. Клэри отворила ворота, напоследок повернувшись в сторону Института. Это последний шанс. Другого уже не будет. Он идет? Он не пошел тогда за ней. Не смог бросить Институт, отказаться от семьи и даже от надоедливого Черча. Клэри знала, что он не сможет сделать выбор в ее пользу. Алек бы не поступил так эгоистично, но он мог хотя бы попытаться ее найти. Но нет, Лайтвуд и этого не сделал. Вероятно, ему просто плевать. Кларисса с самого начала догадывалась о том, что их история не обретет счастливого конца, но в тайне надеялась, что все обернется совершенно по-другому. Вернись Алек сейчас, прямо сейчас постучись он в эту чертову дверь, Клэри простила бы его и приняла со всеми потрохами. Но прошел уже год, и надежда на его возвращение сводилась к нулю. Алек всегда твердил, что чувства разрушают, только затуманивают разум, но однажды сам же и попался в свои сети. Любовь – штука странная. Она заманивает в ловушку каждого, даруя им либо всепоглощающее счастье, либо убивая изнутри навсегда. Тот, кто однажды пустил в свою жизнь это чувство, может навеки потерять себе, попросту сойти с ума от переполняющих его нутро эмоций. Но, может, стоит попросту побороться за свое счастье? Отбросить все «за» и «против», засунуть в коробку свою гордость и принципы и просто позвонить, чтобы сказать банальное: «Я скучаю?» Мы часто ждем первых шагов от людей, в которых влюблены, но почему бы не попробовать сделать эти шаги самому? Мы может полететь прямиком в глубокую яму, а можем подняться до небес, улыбаясь каждому новому дню. Любовь – это несчастье, которое хочет все и каждый. Настоящая любовь является людям только тогда, когда они приложили усилия: преодолели расстоянии, разрешили все недомолвки, просто сделали дюжину первых шагов. Любить может каждый. Но каждый ли делает что-то для того, чтобы быть любимым? И Клэри перестала бороться. Опустила руки, ушла из Института год назад, перестала отвечать на звонки. Редкие смс-ки от матери напоминали ей о том, что все прошедшие события ее жизни – это не сон, а жестокая реальность. Сумеречный мир существовал. Алек существовал. Девушка просто позволила чувствам захлестнуть себя, постоянно ловля себя за рисованием нового портрета Лайтвуда, вместо положенного заказа. Клэри была сильной, но позволила себе стать слабой. Фрэй опустила ноги в махровые тапочки и распустила волосы, позволяя им разметаться по ее обнаженному плечу. Приобняв себя руками, девушка потянулась к пульту от телевизора, но затем, резко передумав, сделала несколько шагов по направлению в свою спальню. Раздалась оглушительная трель звонка. Девушка удивленно покосилась глазами на циферблат. Стрелки практически достигли метки двенадцать. Уже фактически полночь, кого к ней могло занести в такой поздний час? В голове Клариссы промелькнуло, что, возможно, это мама. Кажется, в Идрисе время течет по-другому, и они вполне могли дезориентироваться. Или это только кажется? С каждым новым шагом сердце Клэри все сильнее колотилось в груди, намереваясь вырваться оттуда каждую секунду, что крайне поражало девушку. Что за чертовщина с ней происходит прямо сейчас? Фрэй с опаской коснулась ручки двери и, провернув ключ в замочной скважине, потянула ту от себя и оторопела, пятясь назад. Прямо перед ней стоял Алек Лайтвуд. Он был именно таким, каким Кларисса запомнила его в последний раз: взъерошенные смоляные волосы, взволнованные сапфировые глаза и легкая улыбка. Улыбка, которая излучала надежду. Алек по-прежнему был невероятно высоким, девушке даже показалось, что он вытянулся еще сильнее, но не это сейчас важно. Лайтвуд был в обычных джинсах и рубашке, а с его плеча спадал походный рюкзак. С кармана, по обыкновению, выпирало стило, а в руках парень цепко сжимал букет слегка повядших тюльпанов. Фрэй боялась сказать хоть слово, боялась пошевелиться, боялась взглянуть в его глаза и утонуть в них навсегда. Он стоит на пороге ее дома. Но все же Кларисса решилась. Сделав уверенный шаг, она прижалась к нему всем телом, требую объятий до хруста в костях. Тюльпаны полетели на пол, словно их вообще и не существовало. Алек прижал девушку к себе, словно она была всем его миром, и по-домашнему погладил по голове. В ее изумрудных глазах стояли слезы. Парень продолжал сжимать ее в своих руках, целуя в лоб, а затем нашел губами ее собственные губы. И тогда он почувствовал, что перестает задыхаться. Все продолжается по счастливому сценарию. Он предпочел ее Сумеречному миру. Это истинная «белая полоса». − Алек, это правда ты? – шепчет девушка, разрывая поцелуй. − Привет, Клэр, − широко улыбается он. – Ты впустишь меня в свою жизнь вновь? Теперь уже навсегда. У всех нас должен быть счастливый финал. Важно его лишь захотеть.