Черное и Белое

Говорят, что сильные не плачут. Говорят, им нипочём гроза… Просто эти люди часто прячут Красные от слёз глаза… Говорят, что сильным стать не сложно. Это, как умножить два на два… Говорить, конечно, всё возможно, Только трудно сильным быть всегда.

Жизнь иногда приподносит сюрпризы. Такие, которые способны обрадовать лишь ее. Она заставляет человека вновь падать, натыкаться на новые проблемы и плакать по ночам в подушку. Так, чтобы другие не видели. Жизнь – это суровое явление. Важно, чтобы белые и черные полосы гармонично сочетались друг с другом, чтобы одна из линий не перевешивала другую. Иначе это приведет к хаосу внутри самого человека. Клэри, желая спрятаться от всего мира, сидела на крыше и пила горячий кофе. Рядом лежал блокнот и простой карандаш. Девушка уже в сотый раз рисовала за сегодня эти глаза. Глаза Инги Вилевской. После тех событий в доме блондинки прошла всего неделя. Томительная неделя. Кларисса кричала каждую ночь, заливаясь слезами. И каждую ночь Алек приходил к ней в комнату, прижимал к себе и целовал, стараясь успокоить. И Клэр действительно успокаивалась, засыпая в его объятьях, но при этом просыпаясь в гордом одиночестве. Алек никогда не задерживался у нее в комнате утром. Сейчас девушка наблюдала за далекими огоньками ночного Нью-Йорка, свесив ноги с крыши. Она не хотела возвращаться туда, где все хорошо. Джослин вернулась обратно к себе, воссоединившись с Люком. Клэри искренне была счастлива за них, но не могла в полную меру выразить свои положительные эмоции, так как утопала в длительной депрессии. Саймон, ее Саймон, тоже был счастлив. Несколько дней назад парень появился на пороге Института, жалуясь на то, что Фрэй слишком долго не приглашала его сюда. Но стоило Льюису встретиться взглядом с Изабель Лайтвуд, как он утонул в ее глазах, забывая обо всем на свете. Кстати, Из действительно оказалась той незнакомой из клуба. Наладилось все и у серцееда Джейса, внезапно познакомившегося с очаровательной примитивной Лиззи Самерс, которая моментально запала ему в душу. Ребята гуляли по парку и Джейс на время забывал о своей принадлежности к другому миру. Сложно все было только у Клэри. И у Алека. Нет, с их чувствами все было понятно, ребята уже все давно уяснили. Проблема была в том, что Кларисса самостоятельно отталкивала его, желая лучшей судьбы. Девушке бы не хотелось, чтобы он встречался с убийцей. Клэр задрожала от холода, собираясь обнять себя руками в попытках согреться, но ее нагло опередили. Чьи-то руки накрыли ее плечи пледом, задержавшись на них на секунду. Фрэй даже не сомневалась, что это он. Только Лайтвуд поднимался на крышу. Клэр даже казалось, что другим до нее нет дела, но ведь это было не так. Она сама прогнала всех отсюда. Алек молча сел рядом, наблюдая за зажигающимися вдали огнями. − Зачем ты пришел? – спросила его девушка, избегая взгляда. Алек повернулся в ее сторону, наблюдая за потухшим лицом Клэри. Девушка словно разучилась показывать окружающим свои эмоции, что всех очень заботило. Никто не считал Клэр убийцей. Все знали, почему ей пришлось это сделать. − Клэр, зачем ты убиваешь себя? – прошептал парень, обнимая девушку и разворачивая к себе. – Зачем ты убиваешь меня? Кларисса промолчала. Девушка порывалась напомнить Лайтвуду, как он обращался с ней все это время, но воздержалась. Ей не нужны дополнительные разборки. Хватит с нее боли. Казалось, все должно быть хорошо. Клэр должна перестроиться на белое, перебороть себя. И девушка действительно перестроилась. Переключилась на другую полосу, просто не показывала этого другим. Ей нужно время, чтобы со всем свыкнуться. − Мой брат… Я убила его, как думаешь? – дрожащим голосом спросила Кларисса, заранее догадываюсь о том, что ей ответит Алек. Она чувствовала себя виноватой и за убийство своего брата, которого девушка в глаза-то никогда не видела. А вот Джослин подтвердила, что Джонатан в действительности существует, но Клэр, для ее же безопасности, лучше вообще не вспоминать об этом никогда и радоваться, что их встреча так и не состоялась. Чертова мать года. − Клэри, я не знаю. Ты же знаешь, что я не знаю. Хватит задавать этот вопрос каждый день. Алек вспылил, заставляя Клариссу отстраниться. Девушка видела его таким холодным и яростным только во время их стычек. Как же ей хотелось верить, что такого состояния парня она в своей жизни никогда больше не увидит. Видимо, Клэр ошиблась. Что же, ей не в первый раз. − Алек, − осторожно начала она. – Все хорошо? Лайтвуд схватился ладонями за собственную голову, думая о чем-то своем, а не о девушке с рыжими волосами, что сидит так близком. Она любит его. А он любит ее. Так что мешает им стать наконец-то счастливыми ? Их гордость мешает. Их былые отношения мешают. Нельзя просто взять и зачеркнуть все общие воспоминания. Они больно давили на сердце. − Если подумать, я же тебя совсем не знаю. Ты ворвалась в наши жизни, заставила искать собственную мать, а меня так вообще влюбила в себя. Но правильно ли это, Кларисса? От его расчетливого «Кларисса» девушке стало не по себе. Почему он вновь использует эту форму имени? Девушке ведь казалось, что у них все хорошо. Что они двигаются дальше. Неужели все, что произошло за этот месяц, так и останется историей, а они, как два одиноких в море корабля, вновь разойдутся, но уже никогда не встретятся? Этого Клэри и боялась. Одиночества. Бремя своих чувств. − Алек, что ты такое говоришь? Парень и сам не понимал, что он несет. Слова просто вырвались наружу, пути к отступлению уже не было. Лайтвуд предпочитал договаривать до конца. И он понимает, что совершает ужасную ошибку. Понимает, что может ранить ту, которую любит. Понимает, что своим идиотским поведением ломает себя. Но что-то ему посказывало, что так нужно. Так. Черт возьми. Нужно. − Когда ты поймешь, что тебе здесь никогда не было места? Когда примешь то, что этот мир – не твой? И это было последней каплей. Клэри больше не знала, что ее держит в Институте. Человек, который любит ее, упрекает в том, что ей здесь не место. И никогда не было. Так может, он и не любил ее вовсе, а попросту использовал? − Ты прав. Это не мой мир, − отчеканила Клэр. – Я уйду завтра утром. Больше ты меня не увидишь. Прощай. Вот так просто. Без истерики, без боли, без слез. Кларисса, скинув с себя плед, сорвалась с места, игнорируя крики Алека. Так она и покинула навсегда человека, которого любила и который любил ее. Два идиота, которые не захотели быть счастливыми. Не смогли удержать свое счастье.

***

Клэри собиралась уйти тихо. Без лишних разговоров. Тогда, когда все еще спят. Она не хотела видеть слезы Иззи, не любила долгие прощания и мольбы остаться. Девушка не впустили никого из обитателей Института в свою комнату вчера, хотя те отчаянно барабанили кулаками в дверь. Они бы уговорили ее остаться. Девушка, накинув на плечи рюкзак, последний раз смотрела на такие знакомые места, бегала глазами по дверям в комнаты друзей и едва сдерживала слезы, вспоминая все, что происходило здесь. Черч предательски мяукал и терся об ноги, так что Клариссе пришлось нагнуться, чтобы погладить его и улыбнуться на прощание. Один из самых верных ее друзей. Сложно. Было невероятно сложно оставлять все это. Теперь в ее жизни начнется новый этап. Без боли. Без границ. Без «черного». Там будет участвовать исключительно «белое». Девушка дотронулась ладонью до ручки входной двери, напоследок задумавшись о том, а правильно ли она вообще поступает? Правильно. Поэтому Клэри уверенно отворила дверь, но была в наглую перехвачена чужой ладонью за запястье. Девушка даже удивилась, когда встретилась с холодными сапфировыми глазами, буравящими ее. − Ты действительно собираешься уйти? – девушка кивнула. – Клэри, не уходи, я прошу тебя. Я вчера вспылил, но ты на самом деле нужна мне. Останься. Я люблю тебя. Девушка застыла, взвешивая слова Лайтвуда. Нет, от своих принципов она отказываться не собиралась. Но и Алека она бросить не могла. Клэр подумала об этом слишком поздно. Институт – это его дом. Его крепость, в котором живут родные ему люди, его семья. Ни один человек в здравом смысле никогда бы не пожертвовал всем этим даже для человека, которого любит. Клэр знала, что и Алек не пожертвует. Наверное. − Алек, ты был прав, − Клэри сжала его ладонь. – Это не мой мир, не то место, где я хочу находиться. Мне необходимо вернуть свою жизнь в прежнее русло. Алек, я люблю тебя, правда, но единственное, что я могу предложить тебе – пойти со мной. Девушка поцеловала Алека словно в последний раз, смешивая в своем поцелуе и страсть, и нежность, и грусть. Клэри посильнее прижалась к парню, а затем так же резко отстранилась, делая шаг в неизвестность. Ее не бросают. Кларисса уходит сама. Девушка все удалялась, в то время как Алек молчаливо смотрел ей вслед. Он не мог отпустить Клэр. Но и Институт он бросить не мог, зная, что девушка уже сюда больше не вернется. Фрэй намеревалась сменить номер и тщательно скрываться от охотников. Но главное ведь в этой истории то, что Лайтвуд хочет быть с ней. Клэри отворила ворота, напоследок повернувшись в сторону Института. Это последний шанс. Другого уже не будет. Он идет?