Равные

два месяца спустя

Гибкое, крепкое тело плавилось в руках. Баки смотрел на него и облизывал губы, которые жгло от дикого желания поцеловать, но он не мог дотянуться. Штаны Питера все еще были спущены до колен, но совсем не помешали Барнсу усадить его на подлокотник дивана, задрав ноги, открывая лучший доступ к заднице. Питер сгреб руками подушку, подложил её под голову, не в силах подняться так и остался лежать в подвешенной позиции, пока Баки, ничего не стесняясь, трахал его, сильно стискивая бёдра. Сжав зубы от сильного толчка, Питер зашипел, запрокинув голову так, что Баки ему не было видно, и он лишь чувствовал на себе его руки и член внутри. Это было так горячо, в какой-то мере даже сладко, когда движения становились медленнее, и Пит ощущал, как беспрепятственно Джеймс входил в него, как тесные стенки принимали член, обволакивая, и от таких ласк стонал даже громче. И всё это смешивалось в комок: каждый толчок, поцелуи, оставляемые Барнсом на правой лодыжке, отметки от пальцев, почти синяки. Они совсем не расслабляли, возбуждали ещё сильнее, и от всех чувств, разом нахлынувших, кружило голову. — Иди ко мне, — позвал его Баки, замедляя движения, почти останавливаясь. Питер почувствовал, как сначала Баки, замерев, стянул с него штаны, а затем, подхватив под поясницу, аккуратно притянул к себе. Улыбаясь, Пит обвил руками его шею и поцеловал. Баки держал его крепко, целовал, позволяя обнимать себя ногами, и, улыбаясь, прошептал в поцелуй простое «хороший мальчик», отчего Питер сжался на нём, шумно выдохнув. И Баки стал двигаться - резко и быстро - пытаясь поймать его губы, схватить их своими, поцеловать снова и снова, но постоянно сбивающийся ритм не позволял, и поцелуи получались мимолетными. Ощущения выходили за грань, Питер погружался в сладость, наполняющую его, стонал, почти скулил от того, как хорошо ему было, хоть и возможно чертов подлокотник натер спину. Освободив одну руку, он быстро надрачивал себе, смотрел в сумасшедшие глаза Баки, и был готов кончить только от этого. Он продолжал смотреть, любовался, слушая тяжелое дыхание Барнса и тихие стоны-всхлипы. Джеймс заполнял его сознание, мысли, и, отчаянно пытаясь ухватиться за остатки разума, Пит выгнулся, стиснув руку на члене, дрогнул в руках Барнса, опустив веки и сжав волосы на затылке. Открыв глаза спустя несколько секунд, он посмотрел на Баки, судорожно ласкающего свой член, дрожащего и, кажется, неуправляемого. Джеймс кусал измученные губы, потемневшими глазами смотря то на Пита, то на забрызганный спермой живот. Питер просто не смог устоять. Дотянувшись, чтобы помочь, Питер сильнее сжал руку на затылке, прильнул губами, целуя, задвигал ладонью в постоянно сбивающемся темпе. Вместо ответных поцелуев Баки прикусил нижнюю губу несколько раз, подставляясь, и когда наконец он кончил, сотрясаясь от оргазма, повалил Пита на диван, сам укладываясь сверху. — Чёрт подери, Бак, опять испачкаешь обивку. — Можно подумать, ты сам её чистишь, — усмехнулся Барнс, укладываясь на бок. — Твой робот-пылесос уже вышел на охоту. — О, нет, — взвыл Пит, пытаясь подняться, но Баки прижал его к дивану бионической рукой. — Ты опять бросил резинку на пол? — Так смешно звучит. «Резинка». — Серьёзно, он же опять сломается. Запутается… — Успокойся, распутаешь. Вдруг на стеклянном столике завибрировал телефон, высвечивая на экране сообщение, состоящее из смайликов с сердцами и поцелуями. Нахмурившись, Джеймс силой уложил на бок Пита, чтобы лежать было удобнее. — В следующий раз я просто случайно раздолбаю твой телефон рукой. Точнее, она выйдет из-под контроля. Потому что выбешивает уже видеть эти морды. — Не ревнуй. — Я не ревную. Просто какого чёрта кто-то присылает тебе… всё это. И имена каждый раз разные. — Память не подводит. — Память нет, рука может. Поцеловав Пита в висок, Джеймс хитро улыбнулся и прикрыл глаза. Питер ещё что-то кряхтел ему в плечо, оправдывался, вероятно, но Баки не слушал, чуть ли не засыпая на краю дивана в неудобной позе. Он задремал, кажется, на несколько секунд погружаясь в теплоту тела рядом. — Ты завтра уезжаешь? — нарушил тишину Питер; кажется, на улице стало темнее. — Ага, — кивнул он, поднимаясь. — На пару недель. — Где пара недель, там и месяц, — вздохнул Пит, принимая сидячее положение, и уткнулся Барнсу в спину. — Головы Гидры размножаются со страшной силой, мда. — Пошли в душ, потом спать, — подтолкнул Пит. — У меня завтра конференция. И чёртов совет директоров.

***

— Не поскользнись там, — засмеялся Баки, оставив Питера одного в душе. Они залили пол водой, случайно конечно, и Питер сам вызвался вытереть его. Пока Пита не было, Баки решил сложить разбросанную одежду. Складывая брюки, он услышал, как снова завибрировал телефон, и на этот раз в сообщении не было смайликов, только лишь информация. И среди всего текста слишком ярко выделялось «Капитан Америка». Забрав вещи, Барнс прихватил и телефон, кинул его на кровать, складывая одежду на комод, что стоял рядом. И ждал. — Всё нормально, цепкость меня не подводит, — начал Питер, выйдя из ванной, но Джеймс смотрел на него со злостью, и он замешкался, не понимая, что происходит. — Ты занимаешься поисками Капитана Америка? — Баки вздёрнул бровь, придерживая полотенце на бёдрах. — Я думал, мы забыли об этом. — Чёрт, — выругался Питер, взглянув на вновь загоревшийся дисплей смартфона. — Я занимался поисками, Бак, но завязал, честно. Спустя неделю после того, как мы сошлись. — Сообщения на твоём телефоне противоречат твоим словам. — Да это Уэйд, — отмахнулся Пит, не решаясь подойти ближе, хоть и до жути хотелось. — Он продолжает присылать наводки, я не знаю зачем. — Кто такой Уэйд? — Один парень… друг. Вроде того. Он, кажется, ко мне неровно дышит, видимо, надеется, что так я пойду на контакт. — Всё бы ничего, но последнее сообщение тебе пришло от Гарри. О, а вот ещё одно. На этот раз от Ричардса. — От Ричарда, — зачем-то поправил его Пит. — Чёрт, ладно, да. Да! Я до сих пор пытаюсь выследить Капитана Америка. Я не могу спустить ему с рук то, что он творит. Он самозванец, Бак. Я… — Они знают, что ты Человек-Паук? — Да, — опустив голову, ответил Пит. — Слушай, прости меня, я правда собирался тебе рассказать об этом. После той смс-ки... Телефон продолжал напоминать о непрочитанных сообщениях. Питеру было совестно, хотелось швырнуть его в стену, чтобы перестал маячить, но нельзя, нельзя, нельзя. Как и нельзя было спускать всё на «нет», но Питер, не понимая, стремительно к этому шёл, вырывая яму себе и своим отношениям. — А они и о нас знают? Или ты не рассказал им, что спишь с Зимним Солдатом? — Господи, Бак, какое им до этого дело вообще! Я не рассказал тебе, потому что знал, что ты не одобришь. Я виноват, я признаю, но... — Стив бы не одобрил наши отношения, но тебя это не остановило. — Бак… — Прекрати, — перебил его Барнс. — Просто заткнись. И не называй меня так. Только твой отец мог, — не договорив, Баки натянул штаны и ушёл, оставив Питера в одиночестве. Питер попросил Пятницу заблокировать дверь и, сев на кровать, взял смартфон в руки. У него был выбор, он всё ещё мог не читать эти сообщения, забыть о Капитане Америка и попросить прощения у Баки ни один раз за ночь, но соблазн был слишком велик. Борясь с чувствами и эмоциями на грани срыва, Пит заснул, стараясь не думать ни о чём. Но не думать о Баки совсем не получалось.

***

Закинув сумки в машину, Барнс уже собирался уезжать прочь от башни, но у входа появилась Наташа. С сонным видом она протянула ему конверт, но Баки не спешил брать его в руки. — Что вы не поделили? — спросила она, настойчивее протягивая конверт. — Питер притащил мне это в два часа ночи. — Он хочет убить Капитана Америка, — улыбнулся Баки. — Но никак не может научиться обращаться с пушкой, чтобы та работала как надо. — Расскажи ему уже. — Как лучше убить меня? — Начни с этого. На мой взгляд, твоя тайна страшнее, чем какая-то охота на супергероя. Выхватив письмо, Барнс засунул его в карман куртки. На лице Наташи было слишком много неодобрения, но хотя бы она не продолжала его судить, а могла. Ошибки, в конце концов, совершали все, и Баки несильно отстал от Пита в их грандиозности. Стив когда-то был прав, говоря, что он слишком сильно любил ввязываться во всяческие неприятности, а Стив следовал за ним и вскоре сам стал таким же. — Я собирался ему сказать, — Баки замер около машины, повернувшись к Наташе спиной. — Подумал, что если эта миссия пройдёт хорошо, то… Он имеет право знать. Щит под моей кроватью подрабатывает совестью. Наташа подошла к нему, обняла со спины, по-дружески чмокнула в щеку, пытаясь выразить поддержку. Она чувствовала, как ему тяжело, груз на сердце не спрятать ни под какими масками и даже за бронёй. — У тебя ещё будет шанс, Джимми, — ласково прошептала она. — Спасибо, Наталья.