Равные

Когда Питер прижал его к стене, Баки ощутил всю силу, скрывающуюся за широкими ладонями с длинными пальцами. Шум в ушах стоял страшный, и гораздо позже Баки понял, что это громко стучит его сердце. Скользнув руками по спине, Барнс сильнее приник к Питу, действовал на одних инстинктах, не переставая целовать. Отрываться не хотелось, но что-то подсказывало, что нужно, пока не переступил черту. И Баки после каждого поцелуя собирался прекратить, но не мог, вместо этого сильнее сминая губы, случайно прикусывая, но не до крови, жадно ласкал. Стоп-сигналом для него послужила рука Пита, легшая на бедро и сильная сжавшая его. — Как-то неправильно всё начинается, — выдал Барнс, делая глубокий вдох; Питера он всё ещё не отпускал, словно боялся, что это видение пропадёт и не вернётся. — В сороковых так точно не делали, — улыбнулся Пит, утыкаясь лбом в его плечо. — Но мне понравилось. Делай так почаще. — Хорошее успокоительное, — выдохнул Баки. — Я, наверное, должен пригласить тебя. На ужин, — растерялся он. Пит по-прежнему не поднимал на него глаз, от этого было и радостно, и не очень. — Или как сейчас поступают? Всё ещё выигрывают плюшевых медведей в тире? — Иногда, — протянул Питер в ответ, крепче обнимая Джеймса. — Иногда выигрывают, да. Иногда зовут на ужин. Или на колесо обозрения. — На колесо обозрения? — Да. Высота, небо, красивый вид. Романтика. — Если хочешь, я… Питер не дал ему договорить, снова целуя, на этот раз нежно и слаженно, без резких движений, не зажимая, расслабив свою хватку окончательно. Первые эмоции уже отпускали, туман рассеивался, и осознание происходящего подкидывало новые дрова в костер с сомнениями. Но отчего-то было всё равно. Огонь разгорался со страшной силой. — У меня к тебе одна просьба, — прошептал Питер, и Джеймс нервно улыбнулся, не представляя, что это может быть. — Если всё серьёзно… В том смысле, если ты поцеловал меня, потому что хотел этого. Предположим, давно хотел, но не решался. Прошу тебя, не убегай. Не своди всё на нет. Потому что я не хочу тебя потерять. Почувствовав, как Питер сжал его руку в своей ладони, Баки несколько секунд смотрел на переплетённые пальцы, цеплялся сам, понимая, что Питер уже некоторое время не обнимает его. Он думал о том, что всё это неправильно, а затем о том, что Стив бы выбил ему челюсть, попробуй он только коснуться Пита, не говоря уж о чём-то большем. Баки смотрел в глаза напротив, полные оправданной надежды, и, собравшись, сильнее сжал его руку, сделал шаг на встречу. — К чёрту все правила, — прошипел Джеймс, дергая Питера на себя, снова целуя. Если это действительно так важно для них обоих, зачем откладывать в долгий ящик?

***

Питер уткнулся в растрёпанные волосы Баки, что только что проснувшийся мозг никак не мог однозначно идентифицировать. Он боялся пошевелиться, потому что не хотел будить сладко спящего Джеймса, нога затекла, доставляя ужасное неудобство. Питер пытался не обращать на это внимания. Он смотрел в потолок, на котором переливались звёзды. Кажется, Барнс не шутил, говоря, что засыпал под открытым небом. Красивая иллюзия успокаивала. Пит дёрнул ногой, и Баки заворочался, что-то недовольно мыча себе под нос. Он положил левую руку поверх бедра Питера, словно хотел убедиться, что тот не сбежал. — Вчера ты вроде был не против, — тихо сказал Джеймс минуту спустя, и Питер вздрогнул от неожиданности. — Но если хочешь, можешь идти. Я никому не скажу. — Я думал, ты спишь. — У меня чуткий сон. Высвободив ногу, Пит склонился над Барнсом и легко поцеловал его, словно говоря, что он там, где хотел бы быть. Он облокотился на спинку кровати и наблюдал за тем, как Джеймс тянулся, будто кот, смахивая дрёму, не открывая глаз, словно опущенные веки спасали его от реальности, в которой он находился. Питер всё ещё был горячим, Баки нравилось водить рукой по его бедру. Холодные пальцы быстро нагревались, а вздрагивания, еле заметные, приносили какое-то странное чувство удовлетворения. Питер повторил поцелуй, вновь склонившись над еще подтягивающимся Джеймсом, но на этот раз целовал более требовательно. — Придётся вылезать из кровати прямо сейчас. Через двадцать минут Наталья идёт завтракать, а ты, вроде как, не хочешь, чтобы всё, что между нами случилось, стало известно общественности. Стесняешься своего старика-бойфренда? — Старика? — Ну да, — нелепо засмеялся Джеймс, — тебе двадцать, мне… чёрт знает сколько. У нас не меньше восьмидесяти лет разницы. — Бак, — нахмурился Пит, отвешивая ему удар подушкой. — Надеюсь, это единственный раз, когда ты упомянул об этом. — Я… — замялся Барнс, улыбнувшись. — Мне хорошо с тобой. Губы Пита расползлись в широкой улыбке, глаза засияли, и он, укладывая голову Баки на своих коленях, снова прильнул к губам с поцелуями. Это было невероятно.

***

— Значит, другой раз уже наступил? Они ехали на внеочередное задание, и Барнсу пришлось переодеваться в форму Капитана Америка прямо в кузове фургона службы доставки. Он стукнулся головой о низкий потолок, когда Наташа не успела затормозить перед лежачим полицейским, и выругался. Места катастрофически не хватало. — Что, прости? — По моим скромным подсчётам, вы с Питером помирились месяц назад, и с тех пор он не проронил ни слова о Капитане Америка, несмотря на постоянные его появления в разных местах, — она резко дёрнула руль, машину вновь тряхнуло, но в этот раз Джеймсу удалось удержать равновесие. — Как минимум, два раза в неделю ты выходишь из его спальни где-то в четыре тридцать, четыре сорок, пять утра и тихо крадёшься в свою, в которой, кстати, теперь всегда закрыты двери. К тому же, если на тебе синяки и разного рода отметины заживают в два счёта, то Питер этой способностью не обладает. — Подай перчатки, пожалуйста, — спокойно попросил Барнс, не отвлекаясь от застёжек на костюме. — Твоя металлическая рука, — продолжила свою мысль Наташа, — оставляет очень заметные и ни с чем несравнимые следы. Так что если хотите сохранить конфиденциальность спальни, то советую Питеру носить соответствующую одежду. — Я ему передам, — улыбнулся Джеймс, надевая шлем. — А эта штука для изменения голоса отлично работает. Я бы мог заняться озвучкой мультфильмов, как считаешь? — У вас с ним всё хорошо? — серьёзно спросила Наташа. Баки поймал ее взгляд в зеркале заднего вида. — Да, — в таком же тоне ответил он, затягивая ремень шлема. — А как там Брюс? — Скучает. Ненавидит сезон муссонов. Рад за вас. — Кто-то ещё знает? — Нет. Баки перелез на переднее сиденье. В бардачке нашёл запасную обойму, сунул в один из карманов, проверил наличие другого оружия. — Ты уверен в том, что делаешь? — Да. — Планируешь сказать ему, что ты и есть Капитан Америка? — Надеюсь, не придётся. Притормози, моя остановка. Увидимся дома.

***

— Наконец-то! Питер накинулся на него с порога, крепко обнимая. Они не виделись две недели. Задание Капитана Америка затянулось и плавно перешло в задание Зимнего Солдата. Он держал Питера из последних сил, чертовски сильно хотел в душ и нормального кофе, а не того, что ему пришлось заваривать из пакетиков всю миссию. Устало улыбаясь, он ловил на себе взволнованный взгляд Пита, рассматривающий его с любопытством. Ещё не все синяки зажили с последней драки, нога ныла, казалось, что ещё пару часов, и вместо синего цвета она зацветёт фиолетовым. Шикнув от боли, Баки уселся на диван, откидывая в сторону сумку. Питер тут же примостился рядом, рассматривая руку, синяки на которой уже пожелтели, почти сходя на нет, а потом, когда Барнс того не ожидал, поцеловал его, обхватив за плечи. Для Баки Пит оказался лучше любого лекарства. Нога перестала ныть в тот самый момент, когда Питер сел к нему на колени, обнимая и продолжая целовать. Он ерзал какое-то время, устраиваясь удобнее, но не разжимал объятий, и Барнс думал о том, когда они успели стать друг для друга такими необходимыми. — Говорят, у тебя произошло важное событие, — спросил Джеймс, когда Питер прекратил мучить его губы и устроил голову на плече. — Совет директоров - это ад. Понимаю, почему папа не любил туда ходить. Сборище идиотов, думающих о том, как за счёт других набить свои кошельки. — Мисс Поттс хвалила тебя? — Да, — согласился Питер. — Сказала, что держусь я лучше папы. Знаешь, что самое отвратительное? — продолжил он, слезая с Джеймса, чтобы тот мог передохнуть. — Они зовут меня «мистер Старк». — У тебя же двойная фамилия, — удивился Баки. — Можно подумать, их это волнует. Облокотившись на левую руку, Питер замолчал, хотя, когда только увидел Джеймса, думал о том, сколько всего он хочет ему рассказать, ведь произошла уйма событий, и совет директоров «Stark Industries» не был самым ключевым во всей этой куче. В кармане завибрировал телефон, и, не думая, Питер достал его. На экране отображалось сообщение, содержащее в себе смайлик, и не нужно было читать отправителя, потому что Питер и без этого знал, кто его достает. — Я скучал по тебе, — Пит откинул телефон куда-то в конец дивана, подняв взгляд на Джеймса. — Я тоже, — признался он, прищурив глаза. После душа Барнс предпочёл не вылезать из кровати, собираясь потратить остатки сил на уже остывшую чашку кофе и оставшийся шоколадный батончик. Он только устроился, успел даже глоток сделать, как в комнату вошел Питер с полным подносом горячей еды. Очередной жест заботы, ещё больше вселял в Баки веру в то, что Пит унаследовал от родителей самые лучшие качества. — Завтра пять месяцев, как погибли родители, — сказал он, когда Баки уже собирался спать. — Я хотел сходить на кладбище. Не один. — Сходим, — грустно вздохнул Джеймс, оставляя мягкий поцелуй на лбу. — Спи.

***

Аккуратно положив цветы на могилу, Питер стряхнул пыль, что осела на мраморе из-за сильного ветра. Холод камня был непривычным, хотелось резко отдёрнуть руку, согреть горячим дыханием, чтобы не чувствовать, как она горит от ледяного прикосновения. Ветер шатал тонкие деревья, гонял засохшую траву, за которой носился обезумевший бездомный кот, прыгая по памятникам, словно бегун на дороге с препятствиями. Питер бывал здесь каждую неделю, кроме последних двух. Для него все здесь было привычно. В первые пару недель почти всегда на могиле лежали свежие цветы, а иногда он видел людей, которые оставляли эти цветы. В такие моменты он отсиживался в машине, дожидаясь, пока все уйдут, чтобы остаться один на один с родителями. — Пять месяцев, — тихо сказал Баки, утыкаясь взглядом в землю под ногами; его лакированные ботинки блестели на солнце, вызывая ещё больше недоумений о слишком торжественном наряде для похода на кладбище. — Мне кажется, я до сих пор не осознал того, что их больше нет. Как будто бы у них затяжная командировка, секретное задание, — Питер потёр лоб, поднимаясь, занимая место рядом с Барнсом. — Глупость, конечно. Они бы так никогда не поступили. Всегда бы нашли лазейку. Папа Тони обязательно бы нашёл. — Тише, — Баки приобнял его, похлопывая по плечу, как только услышал дрожь в голосе.       — Пит, будь мужиком, — смеялся Тони. — Это всего лишь лук.       — Всего лишь, — передразнил его Питер, хмурясь. — У меня аллергия, пап!       — Ну, ты же сам напросился, — напомнил ему Тони.       — Прекрати, — добродушно попросил Стив, вытирая слёзы со щёк сына. — Ничего страшного, пройдёт, — приговаривал он, чем-то намазывая щёки. — Большие мальчики не плачут, Питер. Мужайся.       Хмыкнув, Питер посмотрел на папу Тони, затем снова на папу Стива и чуть заметно улыбнулся, утирая рукой слёзы.       — Я больше никогда не буду плакать, — пообещал он, уверенно кивнув.       — Конечно, большой мальчик. Пять чёртовых месяцев, за которые не прошло и дня, когда Питер не вспоминал родителей. Он мужался, как мог, но потом понял, что контролировать эмоции не его суперсила, поэтому просто принимал их. Он не уловил, в какой момент щёки стали мокрыми, а Барнс вытащил свой платок из маленького кармана пиджака, чтобы утереть слёзы, но его объятия были тёплыми, и всё, чего не хватало для счастья - жизни без трагедии.