Лотос в грязи

— Я буду ночевать с папой! Папа, подожди меня! — Ал! Резко вдохнув спёртого воздуха Стальной открыл глаза. За эти пару дней один и тот же сон начал ему порядком надоедать. Очередной повтор той минуты, когда он видел брата в последний раз не был нужен алхимику сто лет, но кто его мнения вообще спрашивал? Ко всему прочему, пойти и изменить это последнее воспоминание он не мог: после происшествия в Лиоре за ними охотилась целая страна, и парень мог только безвылазно сидеть в тесной квартире… в самом сердце Столицы. Но куда более интересным был тот факт, что она принадлежала Рою Мустангу. Ему это казалось неплохим решением: кто додумается искать преступника у себя под носом? Никто бы не стал проверять жилище человека, который как раз и руководил поисками, с чем сам беглец, пусть и нехотя, но согласился. Вот так он и оказался в Столице. Один. Ал и Хоэнхайм словно испарились, не давая ему и шанса себя отыскать. Так что с осмотра на ситуацию юноша не стал сопротивляться переезду к ненавистному человеку. Тем не менее, их сосуществование было довольно мирное, если конечно не учитывать редких разговоров, обязательно перерастающих в последствии в спор. Парнишке поневоле приходилось вести хозяйство в маленькой квартире, и в обмен на это мужчина таскал ему книги из библиотеки, ну, а в рабочее время — водил всю армию за нос. Возвращался домой этот «трудоголик» всегда поздно, а уходил рано, как давно привык, оставляя давно самостоятельного мальчика наедине с собой. Весь досуг Эдварда занимали готовка и учёба. Не прекращая работать, он пытался отвлечься от мыслей о младшем брате, за которым не мог пойти, попросту не зная куда тот направился. Где-то так неделю спустя такой жизни полковник вернулся удивительно рано, ещё и вместе с Лизой Хоукай. Женщина ничуть не удивилась, застав Стального за поглощением им же приготовленных съестных запасов, Огненному же напрочь вынесла мозг его довольная хомячья моська. В тот вечер в доме едва ли не впервые царила удивительно тёплая атмосфера, и уже ложась спать в полном одиночестве (Мустанг настоял на том, чтобы проводить подчинённую домой да, видимо, потерялся по пути), мальчик подумал, что именно такой должна быть семья. Более того, неожиданно для самого себя он осознал, что Рой стал для него словно несуществующим на самом деле старшим братом, которого в редкие минуты слабости ему так не хватало. С тех пор Лиза-сан навещала их раз или два в неделю, объясняя это тем, что двое вспыльчивых мужчин без присмотра попросту перевернут жилище вверх ногами (благо, если бы всё ограничилось только этим, кстати говоря). И хотя парень, по её словам, отлично удерживал жилище в порядке, эти милые визиты не прекращались. Хоть и не подал виду, Эд чуть не умер от счастья, когда его в кой то веке признали взрослым, да ещё и похвалили. Однако на самом деле парень готов был поспорить на сотню философских камней, что старший лейтенант догадалась, как сильно он нуждается в чьем-то обществе на самом деле. Он остался совсем один. Уинри обозлилась на него, обвинив в бараньей упёртости, эгоизме и последующем уходе Ала, мол он, как старший, обязан был принять и простить гулящего папашу, чего он делать ни за что не стал бы. В том же его обвинила и Пинако, так что оставаться у Рокбеллов и далее юноша наотрез отказался. Единственными на весь мир, кто его поддерживал, остались команда Мустанга и сам он — человек, с которым у Эдварда были самые натянутые отношения… Стальной в который раз повернулся на другой бок, медленно погружаясь в неспокойный сон. Два часа спустя Рой не отводил взгляда от подростка. Вот уже пять минут он извивался на кровати, бормоча имя Альфонса. Смотреть на это у полковника не было сил, и он что было мочи тряхнул парня за здоровое плечо. Его инстинкты сыграли с мужчиной злую шутку: железный кулак целенаправленно полетел ему в лицо. Остановил. Спустя секунд десять Элрик пришёл в себя и медленно опустил руку, отведя взгляд. Произнёс сипло: — Спасибо. Извини за беспокойство. — Забудь, всё в порядке. Сделать тебе чай? — Просто ложись спать. Мальчик отвернулся к стене и закрыл глаза, но тут же шокировано открыл их, когда Мустанг без слов поправил ему одеяло и тихо удалился на кухню. Эд сел ровно и только тогда заметил, что он ещё в форме. Только с работы, значит. Впрочем, он всегда приходил поздно, мол так им обоим будет удобней. Полностью проснувшись, юноша поднялся на ноги и последовал за ним, не тратя времени на одежду, плевать, что в доме жутко холодно. — Как ситуация? — тихо спросил он, остановившись в дверном проёме. Уточнять что-либо ему не было необходимости: полковник прекрасно знал, о чём идёт речь. — По прежнему думают, что вы направились на север. От Ала ни слуху ни духу. — Уже от папаши научился, значит, — холодно произнёс парень и убивший стольких людей Огненный Алхимик отвернулся к плите, боясь встретится с парнем глазами. — Нечасто ты пытаешься поддержать разговор. Я уж думал, ты правда меня ненавидишь… не доверяешь точно. — Я решил, что, если дело не касается службы, тебе можно верить. — А ведь сейчас как раз разговор имеет самое прямое отношение к армии. Или забыл, кто именно тебя разыскивает? — Рой совсем слегка улыбнулся, рад сменить тему. — Всё в порядке, пока я не Стальной, а ты не полковник. — Тогда как прикажешь тебя называть? — задорно спросил тот, окончательно сбив парня с толку. — Да просто… Эдвард. Эд. Как хочешь. — Если тебе так удобней, тоже можешь звать меня по имени. Протянутую ему кружку чая подросток без труда проигнорировал, уставившись на мужчину, словно он из ума выжил. — Как ты себе это представляешь? Ты же на четырнадцать лет меня старше!!! — Всё в порядке, по этому поводу можешь не беспокоится. Элрик мигом успокоился, нахмурился, но кружку взял. — Все эти три года я не ошибался, ты и правда псих. Рой улыбнулся про себя. Сработало таки. В их общении можно было избавится от неловкости только одним путём: довести Стального до точки кипения. — Я собираюсь провести государственный переворот, — спустя минут пять произнёс он тихо, и Элрик, нагло, но ненавязчиво вырванный из пучины собственных мыслей, подавился уже остывшим чаем. Прочистил горло, окаменел, уставился на него, даже не моргая. — Тогда тебе больше не придётся скрываться. Моргнул. Моргнул. Продолжил пялится. — Иди уже в кровать, час ночи, — приказал наконец мужчина, окончательно смутившись собственных слов, и уже в который раз отвернулся. Услышал за спиной привычное: — Не приказывай мне, полковник. Тот хмыкнул. — Мы же договаривались, Эд. — Мне странно звать тебя по имени. — А старшего лейтенанта Хоукай почему нет? — Кому какая разница? В общем, я хотел сказать… ну… не делай глупостей. Мужчина посерьёзнел. — Что ты хочешь этим сказать? — Не спеши с этим. Не рискуй. Кроме того, я предпочёл бы в этом поучаствовать. — Как, если на тебя охотится вся страна? — Боишься, что тебе не доверят власть из-за того, что ради цели объединился с преступником? — Я не об этом. За мной стоит лишь горстка людей, и даже с тобой мы не сможем победить многотысячную армию, хотя не отказался бы от твоей помощи. Только как, если ты связан по рукам и ногам? — Да какая разница, — горько ухмыльнулся юноша, опустив голову. — Я не верю, что Хоэнхайм сможет уберечь Ала; рано или поздно он попадёт в лапы гомункулов вместе с философским камнем, и тогда-то я точно ничего не смогу предпринять. Да и, наверное, поздно будет. — Так что ты намерен делать? — А что я могу? Единственное, в чём я уверен, если ты намерен неким чудом изменить армию изнутри и более или менее демократичным путём занять место фюрера, ничего не выйдет. Они просекут, что происходит, раньше, чем ты сделаешь хоть что-то. Придётся провернуть всё силой, но на это нет времени. В общем, они нам вообще не по зубам. Единственный выход, найти и победить главного. Наблюдая за тем, как взгляд Элрика с каждым словом меняется с задумчивого на твёрдый и уверенный, Рой в очередной раз поразился: как-никак он выстроил неплохой план за считанные минуты. Вот только… — Это умно, согласен, но разве не помнишь, чем закончилось твоё вторжение в Пятую лабораторию, где были только двое гомункулов? Если, конечно, верить твоим словам. Увидев, что огонёк в его чудесных глазах цвета ириски угас, Мустанг на миг даже пожалел, что сказал это, но прятаться от правды не было смысла. Чувствуя, что воцарившаяся тишина слишком сильно давит на уши, он добавил: — Ситуация слишком шаткая, так что не лезь на рожон. Пожалуйста. — Это не меня одного касается, — отрезал тот и ушёл, с силой поставив кружку на стол. Благо, та была железная…

***

— Эд, — коротко позвал полковник, только переступив порог, и одного этого слова парню вполне хватило чтобы понять: ситуация приняла новый, не особо благоприятный оборот. — Чего? — хмуро поинтересовался тот в ответ, последовав за ним на кухню. Окинул взглядом крохотную комнату. Единственным изменением в интерьере была свежая газета, небрежно брошенная на стол. Рой стоял спиной к плите, сложив руки на груди, и смотрел на жалкий клочок бумаги словно на клубок ядовитых змей. Без лишних слов поняв намёк, Эдвард взял газету, тут же разворачивая её к себе первой страницей. В глаза ему сразу же бросился яркий заголовок с собственной фотографией до кучи.

«Правда о Лиорской трагедии. Стальной алхимик оправдан»

— И что это значит? — окаменел парень. — Да то и значит, — ответил он сухо. — Знаешь, как они всё это предоставили? — Откуда? — буркнул Эд в ответ, но за своего рода грубость Рой его не винил, учитывая обстоятельства, да и привык уже. Видя, что у парня оцепенение быстро меняется на злость, он осторожно продолжил: — Всех собак спустили на Арчера. То, что от него осталось, вскоре казнят за попытку провести над ни в чём не повинными горожанами некий «нечеловеческий эксперимент». Естественно, никто не скажет, что именно он пытался сделать, так что готовь свою версию событий на всякий случай. В общем, ты только собственными силами вывел горожан, «заподозрив его в предательстве», а сам Арчер вследствие этого попал в собственную ловушку. Теперь для всех ты герой… подполковник. Державший до этого рожу кирпичом юноша наконец насторожился. — Мне не послышалось? — Никоим образом. — Вот как. Мустанг нахмурился. — Слабоватая реакция. — Ну, а что я, по-твоему, должен на это сказать? — пожал плечами парнишка, наклонив голову, и мужчина уловил в его голосе какую-то новую интонацию. — Стоит нам выстроить хотя бы самый жалкий план действий, они заставляют снова играть по их правилам. — Ты так и не понял? — перебил Мустанг, заставив Элрика сконцентрироваться. — Тебя взяли в заложники. — То есть? — Благодаря твоим предыдущим подвигам из тебя сделали символ: чистый лотос в грязном болоте армии, цепной пёс на стороне народа. Если попытаешься уйти из армии, отношение людей к тебе живо изменится на противоположное. Такая известная личность не сможет скрыться нигде в стране. Ко всему, тебя держит возможность найти Ала. Стальной завис. Рой вздохнул: хорошо хоть пытается здраво всё обдумать вместо того, чтобы вспыхнуть всеми на свете эмоциями. — Я был у фюрера, — немного помедлив, продолжил мужчина. — Он ясно намекнул на то, что теперь ты переходишь под его личное командование. Тебя по-настоящему посадили на цепь. Только бы это, но он знает, где ты скрывался всё это время. Вряд ли нам теперь удастся вытащить тебя из этого дерьма. Вопреки неутешительным выводам полковника лицо парня внезапно растянулось в широкой ухмылке: — Разве всё это не прелестно? Мужчина оторопел: — Ты… в своём уме вообще? — Естественно. Их действия могут значить только одно: Ал у них, а я им нужен как очередная пешка. Пока я полезен, он останется жив, так что мне остаётся не дать им забыть о своём существовании. Я взберусь по карьерной лестнице даже быстрее тебя, сыграю роль амбициозного засранца, благо пример есть с кого брать. Моё имя должно греметь на всю страну. Рядом с фюрером я якобы в ловушке, но в то же время они пустили врага в само своё сердце. Постараюсь затмить его, а то и уничтожить его авторитет. Таким образом провести переворот будет проще пареной репы. — Ты уверен, что сможешь? — поражено прошептал Мустанг. — Не считая затеи гомункулов, это самая крупная и самая опасная авантюра, о которой я когда-либо слышал. Тот нахмурился. — Конечно же смогу. Будто бы у меня есть выбор.