Лотос в грязи

До побега Ал около месяца прожил у гомункулов. Притворившись бескрылым ангелом, Данте вернула тело Элрику-младшему, взамен получив нечто куда более ценное — Философский камень в старых доспехах. Мальчик не помнил ничего с тех времен, когда и сам гремел железом, даже не подозревая об истинном положении дел, а в редкие моменты странного беспокойства ловил улыбку Слос, любимой и родной… Рядом с мамой странные предчувствия отходили на второй план, и единственным источником напряжения стала прикованная к стене Ласт. Девушка глядела на него беспристрастно, с каплей разочарования, как назло, не реагируя ни на один из его вопросов — в то время как мальчик часами сидел у её ног… Так продолжалось до тех пор, пока гомункулы не позволили ему встретиться с Эдвардом, но старший не выглядел счастливым от этого долгожданного события. Он смотрел на Ала с неверием, почти с яростью, чего парнишка, как ни старался, не мог понять. Брата словно подменили, думал он, когда эта встреча чуть не переросла в драку. — Как думаешь, Ласт, почему он так себя ведёт? — возмущался он на следующий день, привычно сжавшись в комочек на полу. — Он якобы хотел вернуть мне тело и совершенно не обрадовался тому, что я жив и здоров! Мы так мечтали снова увидеть маму, но теперь он даже смотреть в её сторону отказывается! Никогда не поверю, что он доволен автобронёй больше, чем нормальными рукой и ногой. А ведь госпожа столь добра ко мне… почему братик не хочет принять её помощь??? — Почему ты не пытаешься его понять, Альфонс? — совершенно неожиданно произнесла Ласт в ответ на слёзы обиды мальчика. Шок тут же заставил его на миг забыть, о чём шла речь до этого: ранее пленница не реагировала ни на какие слова юноши. — Ч-что тут понимать? Братик упрям, как баран, мне ли не знать, — едва не улыбнулся он, — но в этот раз он не прав ни в одном месте! У меня такое чувство, что он просто ревнует! — закончил он и снова надулся. — Твой брат — самый здравомыслящий из всех людей, что я встречала… подумай об этом, — отрезала девушка тихо, не говоря более ни слова. Вот только после этого мальчишка не отлипал от неё ни на миг, пытаясь понять, что стоит за её словами. Не прошло и пары дней, как Элрик освободил Ласт, пока все спали. В конце концов, он не видел смысла в таком жестоком наказании с самого начала, и не вмешивался только из-за признательности к Данте, которая, как оказалось, никогда подобного отношения не заслуживала. — Ты говорил, Эдвард весь переменился от ярости, когда увидел тебя, — прошептала она только ощутив под ногами твёрдую землю, после чего схватила мальчика за руку, увлекая за собой. — Думаю, он сразу понял, что случилось с твоим отцом. — С отцом? Но… — Вы прибыли сюда вдвоём, но вряд ли ты об этом помнишь. Данте дала тебе тело, пустив в расход его жизнь, никак не собственный драгоценный философский камень, — поведала она, повергнув парня в шок. — Она никогда не хотела делать нас людьми. Мы просто пешки, включая твою мать. — Что… — только и выдал Ал, мысли которого упрямо отказывались выстраиваться в логическую цепочку. — Я рассчитывала на твою доброту, поэтому заставила сочувствовать мне и освободить. Всё произошло, как я и хотела. — Отпусти! Я тебе не верю! Я хочу остаться! — почти воскликнул алхимик. Девушка живо прикрыла его рот ладонью: они уже успели отбежать довольно далеко от обители гомункулов, но слышимость в совершенно пустом подземном городе была более чем идеальной. — Тебе давно нужно было бежать. Кроме того, если заберу тебя отсюда, смогу просить об услуге Эдварда. Он единственный, кто смог бы исполнить мою мечту. На это Альфонс не смог возразить ничем и попросту поддался. Окончательно выбраться они сумели только под утро. Выход оказался не так далеко от Центрального штаба, так что мальчик тут же заметил ничего такую толпу вокруг здания. Естественно, происходящее порядком его заинтриговало, заставив сломя голову броситься прямо туда. Ласт устало последовала за ним, сумев поймать мальчика на самом краю столпотворения, у северо-восточного угла штаба. Причиной шумихи оказался военный парад — ко Дню основания столицы, насколько беглецы могли судить по разговорам окружающих. Каждый год сюда съезжались представители каждой из армий Аместриса и те из высших офицеров, чьи заслуги нельзя было преувеличить. В последнее время ими были герои Ишвара, так что девушка совсем не удивилась видеть Роя Мустанга верхом на танке, во главе колонны восточных войск… — Я узнала только полковника Мустанга, а кто остальные? — послышалось неподалёку, заставив Ала прислушаться. Одна из подруг-болтушек явно была из провинции и засыпала вторую потоком вопросов. — Ну, Юг и Запад представляет старая кабинетная моль, так что я тоже не в курсе. Зато вот, с Севера, из Бриггса, приехала генерал-майор Армстронг, удивительная женщина… — А армию Центра поведёт фюрер? — Да не перебивай! Я как раз сказать хотела. Центр поведёт Эдвард Элрик, Стальной алхимик. Услышав это, юноша окаменел. Данте никогда не упоминала, чем именно брат занимался все эти годы, ограничившись фразой «Вы искали способ вернуть себе прежние тела»… — Вот как. Знакомое имя. — Знакомое — и всего-то?! Так ведь неделю назад все газеты только о нём и писали! Он же герой Лиорской трагедии, спаситель города и тот, кто разоблачил предателя. Его за это подполковником назначили. Если так и дальше пойдёт, он даст Рою Мустангу хорошенького пинка под зад. Я слышала, ему и двадцати-то нет! — Как нет двадцати??? — Элементарно!!! Ну погоди, сама увидишь. Уже скоро. Ал этого уже не слышал, всматриваясь в хвост колонны. Парад замыкал отряд Центра, возглавляемый крепким юношей неопределённого возраста. Даже с большого расстояния были заметны его широкие плечи, гордая осанка, и даже вблизи Ал едва смог узнать в юном подполковнике своего брата. Отросшие золотые волосы танцевали на ветру, слабо стянутые в низкий хвост. Сопровождали парня восторженные вздохи представительниц прекрасного пола от пяти до пятидесяти, пока Ал от смятения не знал, что и думать… — Он старше меня всего на пять лет? — наконец прошептал мальчик. — И почему все… — …Так реагируют? — улыбнулась Ласт уголком губ. — Присмотрись. У него глаза человека, способного завоевать целый мир. Бросив ещё один взгляд на Эдварда, юноша убедился в её словах. Брат выглядел уверенным, как никогда, независимым и взрослым. Расправил плечи. Ног не было видно, а плащ удлинял фигуру, делая его выше, чем на самом деле. — Нам нельзя задерживаться, — напомнила спутница, мягко положив руку мальчику на плечо. — Знаю, — тихо произнёс он, отвернувшись и последовав за ней, — но из-за чего брат… — Вероятно, его шантажируют тобой, — предположила она, сильнее кутаясь в подобранную в переулке грязную ткань непонятного предназначения. Её внешность слишком сильно бросалась в глаза, так что другого выхода не было. — Ты уверена, что нам стоило сбегать? — несмело поинтересовался мальчик, время от времени стреляя в неё взглядом. — А ты предпочитаешь остаться и глотать ложь Данте? — Но… — Тогда разговор окончен. Юноша опустил голову, пытаясь смириться со своим положением, но пока не получалось. Непреодолимое рвение заставляло его вернутся и извинится перед братом за своё глупое поведение, однако вместо этого он произнёс совсем тихо: — Ласт… спасибо тебе. — Поблагодаришь, когда уедем из Аместриса, — отрезала она, ускоряя шаг. Жизненно необходимо было добраться до Восточной пустыни прежде, чем чертовы гомункулы встревожатся из-за их пропажи. — Сам понимаешь, позволим себя догнать, и мы — трупы. — Или найдут, — пробормотал он под нос, еле-еле слышно. — Нам даже возвращаться нельзя. — Только не говори, что позволишь кому-либо разлучить вас навсегда. Ал резко поднял взгляд. — Конечно же нет! Я никогда не… — Вот и хорошо. Заметив его удивление девушка объяснила: — Пока ты не сдался, мы ещё повоюем. Даже поддержка той, кого он ещё вчера считал врагом, заставила мальчика расплыться в широкой улыбке и он ускорил шаг, оставляя позади собственное сердце.

***

— Чи-из, — невозмутимо протянул Эдвард, зайдя с ноги в кабинет полковника Мустанга буквально на следующий день. Тот сжал в кулаке ни в чём не повинный карандаш, которым только что писал, и несчастный предмет, не выдержав лихой судьбы, разломился надвое. — Стучаться надо, господин подполковник. — Тебе завидно что ли? Хавок хихикнул, тут же заработав уничтожающий взгляд от начальника. Лейтенант наблюдала за всем этим совершенно невозмутимо, про себя прорабатывая десять способов убийства нарушителей спокойствия. — Какими судьбами, Эдвард-кун? — с улыбкой поинтересовался Фьюри, хотя на лице можно было прочесть искреннее сочувствие. — Хотел забрать пару бумажек… и да, полковник. Напишите мне заявление на получение места в общежитии. Я зелёного понятия не имею, как это делается. Закипающая атмосфера в комнате уверенно остыла до нуля по Цельсию. — Зачем это тебе? — Да странно как-то смотрится, когда совершенно чужие люди живут в одном доме, тем более два мужика. К тому же мне кажется, ещё неделя — и я вас пришибу. Бреда не удержался и заржал в открытую. Остальные тоже расслабились, разве что за исключением самого Мустанга. — Совершенно взаимно, Стальной. — Было чертовски приятно с тобой работать, Уголёк. — Передавай привет фюреру, водоросль. — От недоросли слышу! — Ты глухой? — Угольки в ушах застряли! — Да катись ты! — Да с удовольствием! — Эд. Эд! — на свой страх и риск позвал парня Хавок, когда тот был уже у двери. — Держи подарочек на прощание. Это мои любимые. Золотые глаза поистине уничтожающее взглянули на протянутую пачку сигарет. — Не учи его плохому! — тут же возразил Фарман, но перехватить предмет не успел. — Слушай, ты как захочешь прибить начальника, можешь закурить, успокаивает, но только посмей уничтожить все за пару дней! Я же тебе их как память дал! Тот с хищным прищуром перевёл глаза на Роя, вытаскивая одну сигарету. — Огоньку не найдётся? Или ты снова под дождик попал? Рой без колебаний запустил в голову мальчишке зажигалку, перед тем отобранную у того же Хавока, ибо достал дымить, как паровоз. — Не сожги штаб, Железяка. — Штаб не при чём, а тебя мог бы, и с удовольствием! — фыркнул парень, выразительно хлопнув дверью напоследок. — Да что у вас за отношения такие?! — заныл Бреда, которому этот хлопок ещё долго звучал в голове. Рой не ответил, молча выйдя из кабинета вслед за недавним подопечным. Нашёл его уже на крыше. Юноша смотрел на «подарочек» как на внеземное существо, тем не менее таки поджёг один конец сигареты, взяв в рот другой. Глубоко втянул дым и поперхнулся им, согнулся пополам и попытался сдержать кашель, дрожа всем телом. Или надеялся, что всё выглядело именно так. Рой без единого слова развернулся и стал спускаться обратно. Эду необязательно было знать, что его попытку уберечь полковника и его команду, защищаемый объект таки умудрился раскрыть. Обычно мужчина хорошенько отругал бы «такого самостоятельного и взрослого Государственного алхимика», но вся решимость куда-то ушла, стоило ему увидеть состояние парня. Эд заведомо обрекал себя на полнейшее одиночество, лишь бы не вовлекать других в свои проблемы и Мустанг начинал ненавидеть себя, позволяя ему это. Чувствовал, как лицо становится таким же, как у него.

***

Не прошло, наверное, недели относительно спокойной жизни, как Эд начал понимать, что так легко отделаться не сможет. Жизнь в роли домашней собачки фюрера выглядела слишком хорошо, чтобы быть правдой. Однако, ему не позволяли увидеть Ала. Стальной же даже не жаловался: знал ведь, на что идёт, заявившись в Центральный штаб и приняв все «награды» от врага, сделав рожу кирпичом. Да и после того, как его уже выставили на всеобщее обозрение, точно обезьянку в зоопарке, отступить он больше не мог. Нет, то, что с него сделали идиота, он знал с самого начала, но куда было деваться? И вот, всего спустя пару дней его в срочном порядке вызвали к фюреру. Не то чтобы юноша этому обрадовался, но выносить бездействие он больше не мог. — Вызывали? — только из соображений приличия спросил Элрик, переступив порог кабинета главнокомандующего. Изо всех сил старался не смотреть на созданную собственными руками женщину, так похожую на его любимую маму, такую родную… После, наверное, Данте, больше всех он ненавидел именно её. Даже Энви, этот наглый урод, уступал молчаливой Слос по всем параметрам. — Да, Стальной, проходи. У меня для тебя особое задание. — Слушаю вас. Прайд внимательно заглянул в некогда яркие, пылающие глаза, в этот раз не увидев в них ничего. Полное смирение. Даже странное. Однако гомункул почти не удивился: если Эдвард всё ещё верил в то, что у них находиться его брат, половина его сердца, в этой сдержанности не было ровно ничего странного. Даже в таком положении он старался защищать младшего. — Собирай вещи. Только самое необходимое; ничего более тебе не потребуется. Свяжись со своим механиком, пусть поставит северную модель автоброни. С этой ты рискуешь погибнуть в тех землях, куда должен отправиться. — Северный штаб? — попытался уточнить алхимик, однако главнокомандующий пошатал головой. — Нет, куда серьёзней. Считается, что Бриггс — недоступная крепость, защитники которой, словно единый организм, способны отразить любую атаку даже без командира. Нам нужен там свой человек, который сможет проконтролировать ситуацию. Эдвард сильно напрягся, но виду не подал. — Что вы имеете в виду под «проконтролировать»? — Даже с учётом разделения войска на пять регионов, каждый солдат обязан подчиняться прежде всего центральному командованию. Раскол в армии нам не нужен. В крепости заправляет всем генерал-майор Армстронг; твои полномочия будут более ограничены, но даже она не сможет тебе приказывать. Твоё задание — следить за всеми солдатами крепости и отчитываться ежедневно лично передо мной. Отправишься максимум на следующей неделе. Свободен. — У меня есть просьба, — начал было парень, но толку это не дало. — Я не думаю, что обязан её выслушивать, — оборвал его фюрер, одарив холодным взглядом человека, который подчинил весь мир, и не хочет даже тратить силы на мелкую сошку. — Не заставляй меня повторять: ты свободен. Юноша со звуком раздавленной гордости отдал честь и без лишних слов покинул кабинет, даже не глянув в сторону «матери». Единственное, чего ему хотелось сейчас, это вернутся к Рою домой и улечься на его старый, скрипящий ржавыми пружинами диван. Связаться с Уинри, значит? Ровно как она не хотела его видеть, парня и самого больше не интересовало, кто она и что она. Заменить ему руку мог кто угодно; армия держала в штате много отличных механиков, ну и в крайнем случае в Мекке автоброни оставался отличный мастер по имени Доминик. Куда больше его беспокоило окончательное расставание с Мустангом, который поддерживал его вот уже почти четыре года, и продолжил это делать, даже когда от него отвернулся целый мир. Ранее он не осознавал этого, но отсутствие рядом Ала, бывшего его опорой, выбило его из колеи. Мог положиться только на полковника, но он останется так далеко… Впервые, Эдвард действительно почувствовал, что ему всего лишь пятнадцать лет.