Ромашка

– Бэкхён, серьёзно? Вот это вот это тот самый принц на белом коне? Не спорю, ноги у него такие, что кажется, на коне он разъезжает чаще, чем на автобусе, но серьезно? – Минсок даже демонстративно отвернулся от окна, за которым стоял «тот самый Пак Чанёль», о котором Бэкхён ему все уши прожужжал. – Нет, ну вот за какие заслуги? Он высокий и даже симпатичный, но… веник из ромашек на первом свидании? Бэкхён, как низко ты пал… Это, что, настолько сильная любовь, что у тебя мозги разъело этой ванилью? Не понимаю… Что в нём такого? У него пресс хотя бы есть? Или его пресс смущается? Бэкхён на собственном примере знал минсоковское выражение «пресс смущается», когда пресс вроде бы и есть, но он где-то под жировой прослойкой, и абсолютно неважно, толстый ты или нет, даже самый тонкий жировой слой под кожей спрячет твой пресс так, что его наличие не докажешь. И даже при том, что Бэкхён регулярно занимался хапкидо и качался, на диетах он сидел стабильно и пытался сушиться, но ничего не помогало. Минсок был в своё время категорически против его сушек, ибо «у тебя миленькая фигурка». Тьфу, самец нашёлся. – Да ничего в нём «такого», – передразнил его Бэкхён, размахивая ложкой в шоколаде от чизкейка. – Просто я ему нравлюсь. Да и какая разница, есть у него пресс или нет. Тебя вот не смущало отсутствие моего пресса. – Кисонька моя, – придвинувшись ближе, так сладко проворковал Минсок, что Бэкхён едва не скривился от отвращения, – зная, как ты любишь крепкий член и отменную технику с морем, нет, океаном удовольствия, чёрта с два эта ромашка задержится в твоей постели на второй заход. Поспорим? Так я повторю всё же, что в нём такого? – Ни-че-го, – отчеканил Бэкхён, победно улыбаясь. Крыть целое «ничего» у Минсока явно не выйдет. – Просто он не такой мудак отбитый, как ты, – оскалился он. – Так я могу идти уже к своей ромашке? – Познакомишь? – Да не дай бог, – закатил глаза Бэкхён. Ещё не хватало сводить бывшего с нынешним, вот тогда точно проблем не оберёшься. Чанёлю не обязательно знать, что Бэкхёна угораздило остаться друзьями с такой сукой, как Ким Минсок. А с него не убудет в два счёта вытурить Чанёля из жизни Бэкхёна. – Заплати за меня, ладно? Бэкхён подхватил со спинки соседнего стула кожаную куртку и телефон со стола и направился на выход из кафе. Неприлично было заставлять Чанёля столько ждать, да ещё и на первом свидании. Тёплый весенний ветерок растрепал смоляные волосы Бэкхёна, когда он открыл дверь и вышел на улицу. Лопоухий Чанёль почти на голову выше Бэкхёна стоял к нему спиной, мило улыбаясь телефону в руке. Бэкхён без труда различил фон телефона – фото, которое сделал сам Бэкхён утром этого же дня, когда Чанёль робко предложил ему встречаться за завтраком в университете. Кто бы мог подумать, что Чанёль вообще наберётся смелости. Бэкхён тихо подкрался сзади и встал на цыпочки, чтобы закрыть ему ладонями глаза. – Бэкхён, – пробасил с улыбкой Чанёль и обернулся, протягивая куцый букетик. – Это тебе. Некстати вспомнилось замечание Минсока про крепкий член и океан удовольствия, а потом подумал, что эта «ромашка» дай бог, чтоб девственником не был. Бэкхён забрал цветы и для приличия вдохнул запах зелени. – Какие люди! Бэкхён с трудом сдержался, чтоб не вмазать Минсоку с разворота ногой в челюсть. Вышло бы эффектно. На лице Чанёля отразилось полное непонимание ситуации. – Бэкхён, ты не сказал, что встречаешься тут с парнем, свинтил по-быстрому от своего лучшего друга и слова не сказал на прощанье, тоже мне друг… – Что ты мелешь… – сквозь зубы прошипел Бэкхён, пытаясь скинуть обнявшую его за плечо руку Минсока и отчаянно стараясь улыбаться Чанёлю. Минсок притёрся к нему так близко, что Бэкхён даже ухом чувствовал щекотку его медных волос и молился, чтобы этот придурок свалил побыстрее. Но не тут-то было. Минсок выхватил из его рук букет и улыбнулся на недоумевающие взгляды: – Цветы не выдержат долгой прогулки, надо бы их в воду поставить, пойдёмте обратно в кафе, там за нами всё ещё столик держится и Бэкхён уже оценил здешние чизкейки – пальчики оближешь. Кстати, меня Ким Минсок зовут, приятно познакомиться, Пак Чанёль! – тут же схватив руку Чанёля Минсок от души пожал её и махнул на дверь: – Пойдёмте, чего стоять-то? Минсок в мгновение ока исчез в кафе, оставив Бэкхёна с Чанёлем переводить взгляд с друг друга на дверь и обратно. – Пошли? – Ты уверен? – Бэкхён покосился на дверь кафе, затем на счастливо машущего им Минсока из окна, где они сидели до прихода Чанёля, и состроил страдальческую мину. – Ты совсем не знаешь этого мудака. – Твои друзья – мои друзья, – на этот раз уверенно сказал Чанёль, взял Бэкхёна за руку и потащил в кафе. «Ну уж нет, никогда», – пронеслась в голове последняя мысль вместе с тем, как его усадили напротив Минсока снова. Цветы уже стояли в небольшой вазе с водой. – Там вон холодильник с пирожными, Чанёль, можешь сходить выбрать, – любезно предложил Минсок, кивнув в сторону барной стойки. Бэкхён вцепился в штанину Чанёля, но тот, смущённо улыбнувшись такому внезапному действию, аккуратно отцепил его ладонь и встал со стула. – Не волнуйся, я же вон тут, совсем рядом. Возьму тебе и себе по чизкейку и вернусь. – Кисонька моя, – заискивающе шепнул Минсок, когда Чанёль уже отошёл на безопасное расстояние, – он же совсем зелёный… Он от слова «член» в обморок не падает? Или когда в трусы себе заглядывает, м? – Не твоё дело, – рыкнул Бэкхён. – Что тебе вообще нужно? Выследил меня, посмотрел на моего нынешнего парня, молодец, флаг тебе в руки, только отвали, прошу, пока что по-хорошему прошу, иначе я ведь могу и не сдержаться. – Я ведь за тебя переживаю, ты же у нас нэжная фиялка. Тебя поманишь пальчиком, ты и побежишь сразу, – Бэкхён напрягся, не желая дальше выслушивать речи Минсока, оглянулся на барную стойку – Чанёль всё ещё выбирал пирожные, видимо, спрашивая у бармена, из чего они и вкусные ли. Чёрт возьми, Минсок знал, кого посылать за сладким. – Или ты уже Криса не помнишь? Морда нарисованная… В плечах шире тебя, а в постели полный ноль. Помнишь? Или уже нет? Как запивал горечь своего разочарования на первом курсе, когда он даже до оргазма тебя банально довести не смог и сдох в постели. А какие ты ему дифирамбы пел тогда, у-у-у… Киса, я хоть и мудак отбитый, но я как свои пять пальцев знаю, что для тебя важно. И, уж прости, раз ты не можешь отказаться ни от внешности, ни от ума – хотя я сильно сомневаюсь, что эта ромашка семь пядей во лбу – и ни от качественного секса, то позволь мне, человеку, который провёл с тобой в одной постели не один год, посодействовать хотя бы в малом – научить твою ромашку обращаться с хрупкой и слишком паршивой характером вазой династии Мин. – Пошёл на хер, – выразительно отбрил его Бэкхён и убийственно сверкнул глазами. Чанёль всё ещё копошился с пирожными. Да сколько можно выбирать два несчастных куска бисквита?! – Рот свой закрой, киса, – тихо продолжил Минсок давать Бэкхёну раскладку. – Ты неглупый мальчик и знаешь себе цену. Ты не влюблён в него настолько, чтобы закрывать глаза на недостатки. И плохой секс для тебя – это крест на отношениях, сразу и без реверансов. Играть в Го, я думаю, ты сам его научишь. А вот быть нормальным и крепким активом ты его не научишь, тут практика нужна или наставник. Либо я, либо можешь вотпрямщас отпустить свою цыпу в свободное плавание на пару лет с наставлением «трахайся на здоровье». По-другому у тебя с ним не выйдет, вы не одной постели, прости, не одного поля ягоды. Ты не выдержишь пару лет неудовлетворения, а учить его у тебя терпения не хватит. Бэкхён, просто признай, что из тебя хреновый учитель, тебе нужен тот, кто знает все твои эрогенные зоны, знает, как ты любишь, и умеет тебя ублажать, потому что хрена с два ты сможешь внятно сказать партнёру о том, как лучше и что надо сделать. – Вот так значит? – Я помочь тебе хочу, потому что вытаскивать тебя каждый раз из депрессухи, клубов и запоев из-за дерьмового секса мне надоело. Чёрт тебя подери, потому что ты никогда не признаешься в том, что только я тебя устраивал на все сто процентов. И только я знал, когда тебе хочется пожёстче и за пятнадцать минут, а когда тебе нужно два часа на прелюдию. Ты и сам в курсе, что характер у тебя не сахар, а вкупе с темпераментом вообще повеситься можно. И сейчас пытаешься сделать всё так, лишь бы против моего мнения. Знаешь что, киса? Ты горазд языком чесать на любые темы, кроме откровений, но ты своё тело знаешь в десятки раз хуже, чем я, а поэтому тебе придётся искать такого же экстрасенса, как я, что достаточно проблематично, а учитывая твою ориентацию, и вовсе практически невозможно, правда? – Не первый год замужем, – посмотрел на него волком Бэкхён, не желая продолжать беседу в таком напряжённом русле. – Так вот и подумай. Если ты думаешь, что я хочу таким образом тебя вернуть, выкинь из головы сразу, потому что хотел бы – давно бы вернул, а не смотрел на твой цирк с клоунами три года кряду. Но я уже говорил, что твой характер слишком паршив. Терпеть тебя как друга я вполне могу, но вот секс с мозгами мне до чёртиков надоел за четыре года наших отношений. И включи наконец голову: ничего не стоит сделать так, чтобы ты голову потерял и отдался мне, я слишком хорошо знаю тебя, твои предпочтения и твои привычки. А ромашка эта не знает ни-чер-та. И если ты хочешь с этим мальчиком долго и крепко дружить в постели и не только, ты примешь моё предложение. Потому что подбить его на авантюру можно с полпинка, он, в отличие от тебя, знает свои реальные способности и возможные шансы остаться с тобой. Чанёль наконец-то расплатился и уже нёс большую тарелку с несколькими пирожными к столику, аккуратно держал двумя руками и не спуская с неё глаз. Кончик языка был высунут и всё внимание сконцентрировано на тарелке, а не на полу под ногами. – Видишь, киса моя, что я тебе говорил? – улыбнувшись одним уголком губ, прошептал Минсок. – Он оближет тебя с ног до головы, но не так, как тебе надо. Думай, голова, думай: либо секс, либо Чанёль. Хочешь и того, и другого сразу – ты знаешь, как меня найти. Минсок подмигнул мрачному как туча Бэкхёну и, улыбнувшись подошедшему к столу Чанёлю, откланялся, оставляя их тет-а-тет. Хуже, чем это, первого свидания у Бэкхёна ещё никогда не было. «Ненавижу тебя, Ким Минсок».