Сталь и розовая ленточка

      Среди ночи раздалась оживлённая суета. Леви соскочила с кровати, подпихнув одеяло под сопящего под боком сынишки и, накинув на плечи халат, выбежала в коридор. На каталке в операционную завозили обожженного мужчину. Девушка быстро одела стерильную одежду и поспешила за Полюшкой. Последнее время заведующая приглашала её на операции подавать инструменты, а заодно наглядно учиться. Вот и сейчас Леви вытирала капли пота с напряжённого лба Полюшки.       После многочасовой операции больного отвезли в реанимацию. Девушка понесла историю болезни в ординаторскую. Мельком взглянув на имя, она остолбенела. Напротив «Ф.И. пациента» стояла надпись: Нацу Драгнил. Пробежав по данным пациента, Леви заплакала — это действительно её школьный друг.       Боже, как тяжело работать в больнице и узнавать среди пациентов своих знакомых. Совсем недавно точно так же она переживала за подругу детства Нацу Лисанну, после аварии пролежавшую в коме полдня, а после скончавшуюся. После смерти самой доброй девушки на параллели Леви начала волноваться, как бы лежащая в соседнем отделении её старшая сестра, которой повезло отделаться ампутацией голени, не наложила на себя руки, ведь все знали, как сильно семья Штраусов ценит своих родных, а сейчас их осталось всего двое, если верить газетам.       В вестибюле нарезала круги заламывающая руки красивая блондинка. Завидев девушку в медицинском халате, она буквально вцепилась в неё:       — Умоляю, скажите, как прошла операция? Он будет жить?       — Будет, — тихо ответила низенькая медсестра, глядя на взволнованную подругу. — Не беспокойся, вы успели вовремя.       — Слава Богу, — натянуто улыбнулась девушка и более внимательно посмотрела на медика. — Леви, это ты?       Люси с трудом узнавала в хрупкой девушке свою лучшую подругу. За три с лишним года, что они не виделись, девушки противоположно изменились. Если Люси расцвела и превратилась в роскошную красотку, то Леви сильно похудела и осунулась. Её большие янтарные глаза, казалось стали ещё больше на бледном лице, вьющиеся волосы были аккуратно убраны под белую шапочку.       — Какими судьбами ты здесь? Я думала, ты давно в столице со своим, как его, Джетом?       — Мы давно расстались, и не хочу больше об этом вспоминать. Лучше расскажи о себе. Я так поняла ты с Нацу?       Девушки присели на диван.       — Да. После школы я уехала к нему. Ты же помнишь, я собиралась? У Нацу успешно складывалась спортивная карьера и он стал звездой на мировой арене. Полгода назад, после его очередной победы, мы поженились, а буквально через неделю начались угрозы. Знаешь, меня даже пытались похитить, но Нацу меня спас. А представляешь, сегодня ночью его заперли в гараже и подожгли, — голос Люси задрожал, и она заплакала. — И всё из-за предстоящего боя. Сколько раз я ему говорила — остановись, не лезь на рожон, но это ж Нацу! — девушка горько вздохнула. — Что теперь будет?       — Мы опасаемся за его зрение, но он у тебя сильный, вы справитесь.       В стеклянную дверь холла затарабанила маленькая ладошка. Леви подскочила и взяла на руки плачущего сынишку.       — Мама, мама, я испугался! — малыш прижимался к обхватившей его матери.       Люси вытерла слёзы и теперь во все глаза смотрела на семейную сцену. Темноволосый мальчуган уткнулся в белый халат и с интересом разглядывал стоящую рядом тётю. Люси не понимала абсолютно ничего. Леви — медик и не в столице; ребёнок явно не от рыжеволосого Джета. Что вообще происходит?       — И как зовут такого хорошего мальчика? — блондинка ласково улыбнулась малышу. Но ребёнок насупился и спрятался на груди матери. — А посмотри, что у меня есть?       Незнакомая тётя чем-то позвенела, и мальчуган любопытно выглянул из-за плеча. На большой связке ключей болтался брелок похожий на фею. Малыш потянул пухлые ручки и коснулся её.       — Хвостик? — изумился мальчик, и тётя кивнула.       — Да, это фея с хвостом.       — А такие бывают?       — Бывают, как видишь. Меня зовут тётя Люси, а тебя как? — повторила попытку познакомиться женщина.       — Лили, — заулыбался мальчик, забирая из рук новой знакомой ключи, перебирая их в маленьких ладошках.       — Сколько ему, три, четыре? — тихо поинтересовалась Люси.       — Три уже, — ответила Леви. — У него отец высокий. Давай потом поговорим. Мне сына уложить надо, да и тебе тоже отдохнуть.       Девушка попыталась вернуть связку ключей, но сынишка закапризничал.       — Лили, давай я тебе отцеплю фею, а ключики заберу, а то как тётя Люси домой попадёт, хорошо? — блондинка лучезарно улыбнулась и мальчик согласился. — Вот и чудненько. Пока, Лили, до завтра. Пока, Леви.       — Пока, пока.

***

      Последующие дни Леви ухаживала за Нацу. Парень, как только пришёл в себя, конечно, был расстроен, но держался молодцом, надеясь на скорейшее выздоровление. Девушки вновь сдружились и проводили много времени вместе. Люси перевелась сюда же в больницу — как оказалось девушка училась на медицинского провизора. Таким образом, она могла чаще быть с любимым. Но им ещё предстояло сообщить парню, что зрение он потерял безвозвратно.       Дни тянулись, Нацу осваивался самостоятельному передвижению. Не маловажную роль для поддержания духа сыграл Лили. Мальчик тянулся к мужчине, ему так хотелось отца, но это был просто хороший дядя, у которого скоро появится свой ребёнок.       Нацу оказался действительно сильным человеком и не сломался. Ожоги зажили почти не безобразя его, а девчонки предложили выучиться на массажиста. Мужчина возражать не стал: как говорится, в этом деле глаза не важны — главное умелые руки. Но в качестве компромисса Драгнил настоял на тренировках восточных единоборств. Профессиональные навыки никуда не исчезли, а обострившиеся органы чувств позволяли тренировать молодое поколение.

***

      Мужчина с помутневшими роговицей вышел из комнаты для персонала и уверенной походкой направился к матовой двери кабинета массажа, едва не наступив на ноги брутальному мужчине.       — Ну что, голубушка, оделись? Жду Вас на следующей неделе, как договаривались, — массажист остановился в дверях, выпуская пациентку.       — Паписька! — пропищала светловолосая девчушка и протянула ручки.       — Привет, малышка, ты одна? — мужчина присел на корточки и обнял годовалую дочку.       — Наси с Лили.       Стоящий рядом хмурый мальчуган положил руку на плечо Нацу.       — А где мама?       — Мама в буфеф паса!       — Да, Наши проголодалась, и тётя Люси её пока к тебе направила, — подтвердил Лили.       Сидящий рядом хмурый мужчина не мог не угадать школьного друга. Только вот тот совершенно его не замечал.       — Ну, что ж пойдёмте к ней, — Нацу встал с дочкой на руках и, положив руку на темноволосую макушку, направился к выходу.       — Саламандр, совсем друзей не замечаешь? — не удержался от ехидного замечания Гажил и подошёл вплотную.       — Кто здесь? — раскосоглазый обернулся и посмотрел в сторону.       Только сейчас Гажил понял странность в движениях друга — некогда жизнерадостные глаза были слепы. Редфокс следил за спортивной карьерой друга и очень удивился, когда тот исчез с мировой арены. Ходило много невероятных слухов, среди которых он попал в тюрьму, спился, покончил собой из-за измен жены Люси и многое другое. Но суровая правда преподнесла сюрприз.       Брюнет протянул руку, позволяя себя ощупать. Нацу прошёлся пальцами по сильным рукам и добрался до мужественного лица. Широкая улыбка озарила его лицо:       — Банка консервная, ты что ли?       — Я.       Мужчины крепко обнялись впервые за долгое время, что не виделись.       — Какими судьбами здесь? Решил здоровье поправить? Так заходи — я теперь популярный массажист, сразу на ноги поставлю! — Нацу положил руку на плечо бывшего одноклассника.       — Да нет, я сюда работать приехал.       — Да ты что? И кем?       — Протезистом. Теперь чаще видеться будем, точнее — слышаться, — поправился Редфокс.       — Да не парься, я привык. Ну, поздравляю. А ты чего здесь делал, администрация же в другом корпусе?       — У меня здесь знакомая работает — Джувия Локсар. Знаешь такую?       — Ну, Локсар, не Лоскар, а вот Джувию Фуллбастер знаю очень хорошо. Только её сегодня не будет, они с Греем отгул взяли.       — Погоди, она замуж что ли вышла? За Грея? Того отмороженного из параллельного?       — Ага. Ты бы видел, как она за ним бегала. И растопила-таки его ледяное сердце.       — А он-то тут каким боком?       — Ты помнишь, почему мы дали ему кличку «отмороженный»?       — Только не говори…       — Именно, наш Греюшка — патологоанатом!       — Ни х-х. себе, гонишь!       — Серьёзно, он самый лучший на своём курсе.       — А ты, я смотрю, многодетный папаша — двоих детишек с Люси настругали?       — Не, пока только одну дочку, а это сынишка Леви — Пантерлили, — Нацу на ощупь нашёл сына подруги и ласково потрепал его по голове. — Помнишь Люськину одноклассницу?       Редфокс посмотрел на сурового черноволосого мальчугана, но никак не мог представить его мать. Нацу правильно понял его заминку и поспешил уточнить:       — Ну, такая, маленькая, с большущими глазами. Ты ещё её мышкой изводил. Она, кстати, здесь работает.       Гажил вспомнил. Отчётливо вспомнил ту самую Мелкую, вновь перевёл взгляд на мальчика и присел, внимательно разглядывая ребёнка, словно смотря на своё детское фото:       — Тебе сколько лет, пацан?       — Пять.       В голову мужчины стали закрадываться смутные подозрения.       — А ну-ка, проводи меня к своей маме, — Гажил взял за руку мальца. — Нацу, я вас оставлю. Жене привет.       Нацу подивился поспешному уходу Гажила, но подошедшая с пирожками Люси отвлекла его.       — С кем это ты тут разговаривал?       — Ты не поверишь, с Гажилом Редфоксом из нашей школы.       — Погоди, с тем самым хулиганом?       — Почему сразу с хулиганом, подумаешь, по молодости дрался. Сейчас, похоже, остепенился. У нас работать будет.       — А-а. А куда он сейчас направился?       — Так Лили его к Леви повёл увидеться.       — Что? И ты столько молчал? Нацу, как ты мог, его остановить надо!       — Да что случилось то?       — Что случилось? А то, что он — отец Лили! — Люси срочно начала набирать номер подруги, но тот как назло не отвечал.       — Твою ж… — Драгнил не стал продолжать, дабы не сквернословить при дамах. Он знал всю историю Леви, вот только имени насильника она не называла.       Люси схватила за руку мужа и бросилась на выручку подруги.

***

      Как бы ни хотел Гажил поскорее увидеть Мелкую, поторопиться никак не мог. С одной стороны он не знал куда идти, с другой не хотел напугать сына. А то, что Пантерлили его сын, мужчина не сомневался — сходство у них было просто поразительным, да и по срокам всё сходилось.       Маленький мальчик то и дело поглядывал на здоровенного хмурого мужчину и внезапно остановился. Не ожидая такого поворота, Редфокс упустил ладошку мальчика и по инерции сделал ещё пару шагов вперёд.       — Ты чего остановился?       Лили сложил руки на груди и серьёзно посмотрел на мужчину.       — Ты мой папа?       Вот так непосредственно, без всяких наводящих вопросов ребёнок выдал жизненно важный для себя вопрос. И что ему ответить? Гажил только сейчас узнал, что у него есть сын. Такой маленький, но уже большой. Как ответить не по годам серьёзному мальцу, чтобы не ранить его психику? Но неожиданно для себя, также непосредственно ответил:       — Да, я твой отец.       Мальчик стоял в небольшом замешательстве, а мужчине эти мгновения казались вечностью, и уж совсем неожиданно раздался на весь холл звонкий крик ребёнка:       — Папка, папочка, наконец-то, ты нашёлся!       Здоровенный мужчина упал на колени и заключил в объятия сынишку:       — Сынок, родимый, — слёзы градом покатились из покрасневших глаз, они плакали вместе, не обращая внимания ни на кого.       Звонко цокая каблучками, из-за поворота вышла будущая доктор Леви, ища на ходу интересующий её анализ. Краем глаза она заметила сидящих прямо посреди коридора мужчину и мальчика и собралась было обогнуть их, как…       — Лили, что ты здесь делаешь? — удивлённо спросила она. Конечно, какая мать не узнает своего ребёнка?       Одновременно на неё уставились две пары тёмных глаз, как две капли воды похожих брюнетов: отца и сына. Кровь отлила от лица женщины. Она, как в замедленной съёмке, взяла за руку сына и потянула к себе.       — Лили, пойдём, — женщина быстро уходила прочь, таща за собой не поспевающего сына.       — Мама, это мой папа, он нашёлся! — ребёнок, как мог, сопротивлялся и упирался ногами, скользя по полу сандалями.       — Это не твой папа, ты ошибся, сынок.       — Мелкая, давай поговорим, — Гажил в пару шагов догнал их и ухватил Леви за кисть.       — Леви, прости, я звонила тебе, — запыхавшаяся Люси с сожалеющим видом встала недалеко от них, сжимая руку мужа.       МакГарден не знала даже какие испытывает эмоции — всё случилось так внезапно, неожиданно и быстро. Она достала из кармана халата телефон. Беззвучный режим включён — горькая ирония.       — Леви, давай без сцен. Мы с Люси уведём Лили, а вы поговорите, — Нацу чувствовал царящее в воздухе напряжение, потому и предложил самый оптимальный вариант.       — Нам не о чем с ним говорить, — слишком резко ответила молодая женщина и вырвала руку из захвата.       — Есть, о чём и о ком, — решительно возразил Гажил, а затем улыбнулся сыну. — Сынок, ты иди с тётей Люси и дядей Нацу, а мы с мамой пойдём, за мороженым тебе сходим.       — Ему нельзя мороженое, у него горло больное, — повела плечом Леви, язвительно посмотрев на Гажила.       — Сынок, мы купим пирожное, хочешь? И сок! Какой ты любишь?       — С киви!       — С киви. Папа тоже такой любит. Мы скоро, — Гажил погладил по головке сына и, схватив растерянную Леви за предплечье, потащил к выходу на улицу.       Девушка едва поспевала за размашистым шагом мужчины, стараясь не привлекать к ним внимание. И только когда они вышли в сквер перед зданием, её прорвало:       — Отпусти меня! Да что ты о себе возомнил? Ты мне всю жизнь искалечил! Если бы не Лили, я давно бы себе вены порезала!       Леви вновь, как и семь лет назад колошматила здоровенного мужчину, вкладывая в удары всю боль, что накопилась за все эти годы. А он что? Гажил встал на колени и, прислонившись лбом к её лону, обнял девушку.       — Прости, — прошептал он. — Я знаю, что нет мне прощения, но всё же — прости.       Так хотелось раскаяться за все свои грехи. Гажил всегда помнил её печальные глаза, когда они последний раз виделись, её взгляд не давал заснуть. Как разбил в кровь кулаки, узнав, что его обманули. Деньги на операцию не перевели, а ему пригрозили заведением уголовного дела. В результате мать быстро угасла. Через информаторов, он узнал, что изнасилование было заказано самим женихом. И что Леви была не единственной жертвой афёры лже-дворян. После возвращения домой, Леви никто не видел, она словно канула в лету. Где он её только не искал! Но кто же знал, что брошенная девочка безвылазно жила в своём отделении, денно и нощно даря свою доброту страждущим больным.       Да, он заслужил все её упрёки. Она имела на это право. Бедная девочка взвалила на себя тяжкий труд выжить самой и вырастить их сына. И теперь, когда он их обрёл, просто обязан, как мужчина, оградить от всех зол этого мира. И не важно, что у них с Мелкой не было даже намёков на романтические отношения. Сейчас Леви и Лили были самыми родными на земле.       С того самого момента, как Гажил сделал Мелкую своей, он не должен был её отпускать. Ведь чувствовал, что это его женщина. Но… Сколько в жизни людей этих всяких «но». Так всегда: люди натворят дел, а потом расхлёбывают. Господь даровал Гажилу возможность исправить свою ошибку, и он будет дураком, если не использует этот шанс.       — Прости.       «Прости» — такое короткое слово. Сколько раз она его прощала? В школе, после выпускного, когда была выгнана из дома, когда ловила сочувствующие взгляды на себя, «беременную невесть от кого», когда ночами не спала над плачущим или больным ребёнком, когда засыпала от усталости над конспектами, когда услышала первое слово «папа», вместо долгожданного «мама». Да сколько этих «когда»? Ведь прощения у неё никто даже не просил, а она прощала. Прощала, потому, что влюбилась в несносного хулигана, а потом попыталась забыть с рыжеволосым красавцем. Прощала, когда продался за деньги и обесчестил её. Прощала всю жизнь, потому, что любила. Любила его продолжение в их сыне. Любила. Ни за что. Просто любила.       — Прости.       Маленькие женские ручки легли на густую копну смоляных волос и прижали к себе.       — Ты обещал сыну купить пирожное.       О, этот голос! Без злости, без упрёков. Такой чарующий и ласкающий слух.       Гажил поднял голову и посмотрел на Мелкую. Такая молодая, красивая — уже имела тонкую прядку седых волос. Ещё так рано, но ведь не от хорошей жизни? Тёмные синяки под глазами от постоянного недосыпа. Эта маленькая хрупкая женщина была сильнее его. И этой силе только бы поучиться.       Гажил поднялся с колен и склонился к Леви. Когда между их губами оставались считанные миллиметры, тонкие пальчики возвели преграду.       — Не сейчас, мне всё ещё больно.       Конечно, сейчас не время, но он постарается заслужить её любовь и доверие. А пока бывший хулиган сжимал в объятиях хрупкую девчушку, что запала в его сердце ещё со школы, и всей душой радовался их воссоединению.