Golden Age

Люси ждала младшего брата в его комнате, волнуясь все сильней. Ей сообщили о болезни Питера позже остальных, чем невероятно возмутили и задели. Опять подумали, что она будет только мешаться под ногами, когда как взрослые прилагают все усилия, чтобы спасти переговоры! Однако беспокойство за Верховного короля возобладало над обидой. Девочка весь день крутилась вокруг брата, которого с самого утра мучил сильный жар. Она была готова облить его соком огнецвета хоть с ног до головы, чтобы он поскорее выздоровел, но дриада-целительница сказала, что неизвестно, поможет ли эликсир. Волшебное снадобье спасало от смерти и не предназначалось для таких мелочей, как простуда. Можно попробовать, но готова ли Люси обречь кого-то на смерть, когда как Питер, сильный и крепкий парень, обязательно выкарабкается и сам? Этот осторожный, но очень болезненный вопрос заставил королеву призадуматься и отступить. Государь и раньше болел, но это случалось с ним крайне редко. Сейчас же его окружали лучшие лекари Нарнии, которые в один голос твердили, что болезнь продлится недолго, нужно лишь дать юноше некоторое время на отдых, которого он был лишен на протяжении всего правления. И это время должен был выиграть для него Эдмунд. Люси пересеклась с братом, когда узнала о недомогании Питера и побежала к нему. Мальчик был бледен, напряжен и даже не поздоровался с ней. Лишь резко кивнул на ходу. Мистер Тумнус, его сопровождавший, выказал больше внимания взволнованной девочке. Он остановился и в двух словах обрисовал ситуацию, но не мог оставить короля одного и поспешил за ним. Послы едва прибыли, а уже всем было ясно, насколько проблемной и сложной будет эта дипломатическая встреча. Королева, отлипнув от Питера к вечеру, здраво рассудила, что рано или поздно Эд вернется в свои покои, где она и узнает обо всем из первых уст. Пока он отсутствовал, Люси бродила по комнате, разглядывая все и вся. Они почти ничем не отличались от комнаты Верховного короля, хотя... Эдмунд старался организовывать свое рабочее пространство с умом, но до совершенства ему было далеко. Пожалуй, только он сам мог разобраться в скопище документов, покрывающих стол. Свитки, пергаменты, фолианты, амбарные тетради – их хозяин поднимал дикий вой, стоило кому-нибудь сдвинуть что-то с места. Если Питер содержал все в идеальном порядке, листик к листику, перо к перу, то у Эдмунда все делилось на кучи, предназначение которых оставалось для Люси за гранью понимания. С благоговением и слабым ужасом в душе она взяла в руки свиток. Вглядевшись в калейдоскоп цифр, девочка поняла, что ничего не поняла, и убрала отчет казначея подальше с глаз. Люси даже отошла от стола подальше, чтобы избавиться от соблазна покопаться там и все перепутать. Эдмунду и так приходится несладко, не хватало, чтобы она нечаянно испортила что-нибудь. А она может, еще как может, не специально, конечно... Все ее недооценивают, и очень зря. Королева вздохнула, присаживаясь на уголок кровати. Та тихо заскрипела. Чем бы заняться? Питер в ее присутствии не нуждается, он в кои-то веки забылся крепким, а не беспокойным сном. Все только и делают, что мечутся в суете из-за Тархистана, который вызывал у всех тревогу. Даже брат считал, что Нарния слабее своего соседа, хотя прямо этого не признавал. Его нежелание беседовать на эту тему говорило само за себя. Люси это возмущало до глубины души. С ними Великий Лев, Аслан, который всех сильней, который не даст свою страну в обиду! Как можно сомневаться в нем и его поддержке? Судя по всему, младший король был реалистом, как и Сьюзен. Несмотря на то, как Аслан помог им в войне против Белой Колдуньи, они не верили в то, что он выручит Нарнию в беде. Или не хотели доводить ситуацию до того, чтобы Великий Лев был вынужден вмешаться. Люси, не зная, чем себя занять, забралась на кровать с ногами. Чуть попрыгала на ней, но это не принесло особого удовольствия. Наоборот, дерево хрустнуло под ее весом, и матрас несколько просел. Тут же замерев, девочка втянула голову в плечи. Ой, кажется, она что-то сломала... Надеясь, что это не так, королева осмотрела ножки и изголовье на предмет трещин. Ничего угрожающего покоям Эдмунда не обнаружилось, и она облегченно вздохнула. Хотя часть деревянной резьбы чуть отошла от основного рисунка... Люси поддела ее пальцем, и, о чудо, древесный завиток отъехал в сторону, открыв небольшой тайник. Глаза девочки загорелись, в них вспыхнул огонек азарта. Что спрятал скрытный брат в таком удивительном секретном месте? Она уже протянула руку, чтобы взять аккуратно сложенный пергамент, но пальцы вдруг замерли в воздухе. Разве это правильно – совать нос в чужие тайны? Эдмунд спрятал эту бумажку, наверное, не просто так. Он не хотел, чтобы она попалась кому-нибудь на глаза, в том числе и Люси. Иначе он обязательно рассказал бы сестре о том, что так тщательно укрыл. Королева остановилась, терзаемая сомнениями и одновременно любопытством. Именно последнее и завело ее в большой платяной шкаф. Не будь девочка так любознательна, ни одно из их удивительных приключений не случилось бы. Они бы так и торчали в скучном доме профессора Кирка! Она просто посмотрит и положит на место. Если там что-то запретное, то забудет на веки вечные. Ведь не произойдет ничего страшного, если Люси заглянет туда хотя бы одним глазком, верно? После долгих, мучительных сомнений маленькая королева все же вытащила пергамент на дневной свет, осторожно развернула и пока закрыла тайник. Изголовье кровати выглядело так, словно его никто и не трогал. Лист, несомненно, был исписан Эдмундом. Ее глазам предстала небрежная, но очень емкая и содержательная карта Кэр-Параваля, с указанием всех тайных ходов, обнаруженных младшим королем! Мелкими значками он отмечал, что и каким образом открывается. Перевернув страницу, девочка не сдержала восторженного восклицания. Там была начерчена целая карта лабиринта внутри стен дворца, все хитросплетенье коридоров и ходов. Да это же целое сокровище! Люси столько времени терзалась бездельем, которое только усугубилось с приходом плохой погоды. Те лазейки, что показал ей Эдмунд, были исследованы вдоль и поперек, а авантюрная душа Люси жаждала новых приключений. Этот же пергамент мог их ей дать с лихвой! Как же ей повезло, что она наткнулась на эту карту, составленную братом. Но... Но он же будет очень ругаться, если узнает, что сестра взяла то, что ей не полагается трогать. Пусть даже девочка случайно наткнулась на тайник, догадаться, что он не предназначен для чужих рук, не так сложно. Люси вздохнула, держа в руках ключ от всех замков и невероятных похождений. Эдмунд спрятал его не просто так. Наверняка он считал потайные ходы опасными. Королева и сама могла в этом убедиться, ступая по полуразрушенным лестницам, по ветхому, покрытому пылью полу. Кэр-Параваль скрывал множество тайн, но какими сладкими они были, о Аслан! Девочке стоило большого труда оторвать от сердца этот лакомый кусочек. Нельзя. Это неправильно. Она уже вознамерилась вернуть пергамент на место, чтобы Эд ничего не узнал о ее маленьком проступке, как вдруг дернулась ручка двери. Люси, уже протянувшая руку к изголовью кровати, мгновенно спрыгнула на пол, боясь, что ее застукают. Карту она инстинктивно спрятала за спину. Сердце билось, словно птица в клетке. Когда Эдмунд Справедливый зашел в покои, сестра встретила его робкой, неуверенной улыбкой, в которой каждый мог прочитать испуг и подвох. Но мальчик был слишком раздражен и погружен в свои мысли, чтобы обратить на это внимание. Он и Люси не сразу-то заметил, засунув руки в карманы и уставившись под ноги. - О. И ты здесь, - буркнул он, пиная стул. Младшая сестра потупилась. Настроение у Эдмунда было хуже некуда, что значило непременный разнос за ее слишком длинный носик, который она сунула куда не следовало. Признаваться в содеянном что-то расхотелось. Пока брат смотрел в другую сторону, девочка засунула пергамент в лиф платья. Она вернет карту на место в его отсутствие, а пока ничего не скажет, чтобы не разозлить его. - Как все прошло? – невинно поинтересовалась Люси. Эдмунд скривился. Делиться подробностями первой встречи с тархистанцами ему не очень-то хотелось. Слишком уж высока была вероятность наговорить лишнего, пусть и в присутствии сестры, которая никому не перескажет его грубых слов. - Неважно, - бросил он раздраженно. – Но Питеру стоит выздоравливать побыстрее. Послы приехали ненадолго и гостить неделю, как орландцы, не будут. - Им так у нас не нравится? – нахмурилась Люси. - Их кораблю в нашей гавани не нравится! Погода портится, а в шторм угодить никому не охота, - резко ответил мальчик, садясь на стул и со вздохом запуская пальцы в волосы. Они наткнулись на прохладный металл. Эдмунд сорвал с головы свой венец и бросил его на кровать, без какого-либо почтения. Люси подобрала корону и, нежно погладив, отнесла на синюю бархатную подставку. Серебро тускло светилось на темном фоне. Все-таки у королей были удивительные короны: у Питера она была роскошной, как и полагалось государю Нарнии. При взгляде на нее захватывало дыхание. Эдмунду же достался венец попроще, но от этого он не становился менее прекрасным. – Прости, Лу, но мне надо работать. - Хорошо. Я не буду мешать, - девочка кивнула и слишком уж шустро выскользнула из комнаты. Доставая его в обычной жизни, в моменты расстройства Люси становилась необычайно чуткой на чужое настроение. Она умела вовремя отступать и оставлять брата в одиночестве – способность, которой так недоставало Сьюзен. Мальчик взял перо, прокрутил его в пальцах и с раздраженным шипением швырнул обратно на стол. Младшую королеву он выпроводил не из-за занятости. Рядом с ней он не мог вести себя так, как требовала душа, а она рвала и метала. Тархистан. Этот чертов Тархистан, против которого он оказался в полном одиночестве! Питер, почему ты заболел так невовремя?! Этот вопрос Эдмунду хотелось провыть на всю Нарнию, но он молчал. Молчал, потому что недомогание Верховного короля было печально, но закономерно. Несмотря на помощь родных, он загонял самого себя, стремился взять на свои плечи весь груз и только спустя время научился хоть немного делиться этой тяжестью. Ответственность, на него внезапно рухнувшая, выматывала государя на протяжении нескольких месяцев. Возможно, Питер бы и выдержал, кабы не военный поход, полный битв и сражений, и плохая погода, от которой невозможно было укрыться в теплом замке. Это можно было предугадать. Пожалуй, жизнь распорядилась очень даже мудро, отправив Верховного короля на войну, а младшего оставив в Кэр-Паравале. Иначе они заболели бы оба. Кто тогда вел бы переговоры с Тархистаном, а? Вот и злись после этого на судьбу. Она ведь все равно дальновиднее... Но Эдмунд знал, что долго так не выдержит. Только первая встреча с послами довела его до белого каления. Прибыл лорд Доган – доверенный Тисрока, а также царевич Рабадаш, и оба они планомерно выводили младшего короля из себя. Послы явно ожидали иметь дело с государем Нарнии, а не встретив оного, «слегка» разочаровались. Это разочарование лорд Доган, очень скользкий и ловкий тип, выразил в вопросе, вроде бы невинном, но мгновенно взбесившем младшего короля. - Что, Верховный король Нарнии не почтит нас своим присутствием? – вздохнул он, пристально глядя на Эдмунда, которому стоило больших усилий сдержаться. - Мой брат поручил мне курировать эти переговоры. Вас что-то не устраивает, уважаемый посол? - Нет-нет, просто очень жаль, что наше общение началось таким образом... – протянул мужчина, и король едва не зарычал в полный голос. Значит, его не считают достаточно компетентным для того, чтобы решать подобные вопросы? Да этот наглец хотя бы знает, что такое «манеры»?! О, лорд Доган знал. И умел злить оппонента, не выходя за установленные рамки. Нет, Эдмунд не даст ему желаемого, не покажет себя ребенком, не способным контролировать себя. Но каких сил ему это стоило, ведал только Аслан. - Смею напомнить, что Тисрок также не осчастливил Нарнию своим визитом. Так что мы квиты, не находите? – процедил мальчик. Царевич Рабадаш сверкнул черными глазами при упоминании своего отца. Он не сводил взгляда с нарнийского короля с того момента, как услышал о том, что именно с ним придется иметь дело. Подросток – а он был примерно ровесником Питера, ничем не выдавал своих чувств, но Эдмунд кожей ощущал его неотрывный, полный неприязни взгляд. Жалко, ответить взаимным взглядом в рамках переговоров не представлялось возможным. Первый разговор сразу же принес свои плоды и расставил акценты. Тархистан, очевидно, не считал необходимым склоняться перед Нарнией, что посол демонстрировал без всякого стеснения. Они считали себя как минимум равными с волшебной страной, а как максимум – более сильной и могущественной державой. Младший король же осторожничал, старался пока не показывать свою позицию. Он никогда не склонится перед Тархистаном, не позволит им восторжествовать над Нарнией... Но сообщить об этом еще успеет. На первый раз главной своей задачей мальчик сделал разведку. Чего добивается лорд Доган? Чего ждет от этих переговоров? Делегация приехала на какие-то жалкие три дня. Надежды протянуть время до выздоровления Питера разрушились, так и не успев окрепнуть. Отношения с Тархистаном и то, насколько они будут испорчены этой встречей, напрямую зависели от Эдмунда Справедливого. И это только добавляло масла в огонь. На второй встрече король понял, что на него откровенно давят. Лорд Доган нещадно прессовал мальчишку, желая добиться авторитета и показать, что не Нарнии диктовать правила их соседства. Мелкие детали, которые Эдмунд замечал, служили одной цели: продемонстрировать военную мощь Тархистана и его превосходство над принимающей стороной. Корабль был роскошен, когда как флот Нарнии только начали восстанавливать после Колдуньи. Команда моряков, даже слуги ходили с мечами на поясах, и клинки явно не скучали в потертых ножнах. Жесты, взгляды, поведение говорили четче любых слов: если Нарния хочет мира, ей нужно не возникать и проявлять характер, а повиноваться южной империи. И Эдмунду приходилось признавать, что война в данный момент для его государства губительна. Против Тархистана им не выстоять, не выдержать столь мощного удара. Из-за этого приходилось вести себя очень осмотрительно, чтобы не спровоцировать агрессию послов. Первый день он тянул время, мучительно, с огромным трудом избегая ловушек, расставленных оппонентом. Стоило больших усилий обходить конкретные вопросы и давать на них расплывчатые ответы, которые не несли никакого смысла, не отвечать на провокации, в которых посол был мастером. Это больше напоминало игру, где тархистанец загонял короля в угол, а Эдмунд, точно угорь, ускользал. Площадка же постепенно уменьшалась в размере, и пространство для маневра сокращалось. Долго так вилять хвостом он не мог. Слишком опытен и хладнокровен был лорд Доган, с которым королю приходилось иметь дело. Мальчик сопротивлялся нарастающему давлению, но понимал, что проигрывает эту схватку. Лишь то, что ценой его ошибки будет безопасность Нарнии, придавало ему сил и выдержки. Эдмунд глухо застонал и рухнул плашмя на кровать. Та со скрипом просела вниз, на что король нахмурился. Какого черта она так качается и жалобно трещит? Вспомнив, насколько резво Люси убежала прочь, мальчик тяжело вздохнул. Ясно, кто виной разъезжающимся мебельным ножкам... Как же хотелось спать! Нет, скорее, выкинуть из головы Тархистан, политику, дипломатию и уснуть, зарывшись в одеяло с головой, и чтобы утром его никто не будил! От таких мыслей Эдмунд широко зевнул и потер глаза. Готовясь к приезду очередной делегации, он вечно не высыпался, что для любителя понежиться в постели было тем еще испытанием. Ложиться далеко за полночь и просыпаться вместе с солнцем – не шутки! Вот уедут эти чертовы тархистанцы, и он устроит себе заслуженный отдых. Будет вместе с Питером восстанавливать силы: Верховный король – после болезни, а младший – после стресса, связанного с переговорами. И пусть хоть кто-нибудь пискнет, что надо работать! Вон, пусть девчонки потрудятся. Люси давно уже рвется принести государству пользу, пора ее мечтам стать явью. Надо бы придумать, чем ее занять, но не сейчас... Сейчас явно не до этого... Вставать было настолько лень, что Эдмунд решил уступить самому себе и заснуть прямо так, одетым. Очень уж сладкой была окутывающая его полудрема... Которая разрушилась, стоило кому-то постучать в двери. «Может, притвориться, что меня нет?» - мелькнула предательская мысль. А вдруг это принесли вести о том, что лорд Доган осознал свое неподобающее поведение и приполз к нарнийскому королю на коленях, моля о прощении? Мальчик не мог такого упустить и потому со стоном сел. По его хриплому, уже сонному возгласу двери открылись, и внутрь заглянул мистер Тумнус. За ним проследовал рыжей тенью Лис. - В чем дело? – устало осведомился Эдмунд. Фавн был серьезен, а еще очень, очень бледен. Король нахмурился, прогоняя дремоту и сосредотачиваясь. - Очень плохие новости, Ваше Величество, - произнес Лис, садясь точно напротив. Мальчик поджал губы. Что может быть хуже выбешивающего его посла и несвоевременной болезни Питера? Тумнус застыл рядом, нервно дергая парадный шарф. – Корабль. - Что корабль? - Корабль тархистанцев сделан из тех же досок, что и потерпевший крушение у наших берегов. Дриады, с которыми я разбирал обломки, узнали эту породу дерева, - произнес Лис мрачно. Эдмунд непонимающе нахмурился. Затем его глаза расширились от изумления. - Подожди-подожди! Ты уверен? - Абсолютно, мой король. Такого рода заявления не делаются голословно. Это слишком серьезно. - Если... Если корабль тархистанский, то он не может быть рыболовным. И если он не военный, то... - То только один человек может рассказать, что именно это был за корабль. Тот, кто до сих пор скрывал его истинное предназначение, - произнес мистер Тумнус. Мальчик помолчал, о чем-то напряженно размышляя, и вдруг рявкнул: - Стража! – в покои тут же ворвались два вооруженных фавна. Безопасность во время дипломатических приемов была на высшем уровне. – Онура ко мне! Немедленно! *** Сьюзен с самого утра отправилась к Питеру, чтобы узнать о его самочувствии. Лекари успокоили девочку, сказав, что жар немного спал. Однако Верховный король, еще не придя в себя, рвался из постели, и удержать его было невероятно трудно. Сьюзен и сама не знала, как нашла нужные слова, чтобы образумить брата. - Ты что, не доверяешь Эду? – спросила она, уже теряя терпение. Питер, если вбил себе что-то в голову, становился невероятно упрямым, впрочем, как и все Певенси. Немного отдохнув и избавившись от тумана в голове, Верховный король стремился выполнить свой долг, а не отсыпаться. И хотя его мучил хриплый, надсадный кашель и до сих пор держалась невысокая, но температура, пыла его это отнюдь не убавляло. Заданный сестрой вопрос немного осадил чересчур ответственного юношу, а Сьюзен добавила не терпящих возражений тоном: - Он справится. Или ты в него не веришь? - Я верю, но... Тут не в одной вере дело, - государь Нарнии шмыгнул носом отнюдь не по-царски. По нему видно было, как он переживает – за брата, за страну, за то, что отсиживается в стороне, пока вершатся великие дела. Сьюзен покачала головой. Хотя Питер и Эдмунд сильно отличались друг от друга, младший король также метался в отчаянии, когда старший уехал на войну. И удержать обоих не были способны никакие цепи. – Там такое начнется, разве ты не понимаешь? Я просто обязан присутствовать. - А что такое? – насторожилась девочка. Питер с недоумением нахмурился. - Ты не знаешь? Эд тебе не говорил? - Нет... – Сьюзен вдруг прищурилась. Младшему брату строго-настрого было запрещено навещать Питера. Не хватало еще, чтобы и последний нарнийский король заразился и слег. Конечно, это была довольно жесткая, но вынужденная и разумная мера. Судя по немного растерянному взгляду государя, Эдмунд в очередной раз плюнул на советы и поступил по-своему. – А тебе? - Он забегал... Утром. На пять минут, – Питер, как и Люси, совершенно не умел врать. Он, конечно, не краснел и не запинался через слово, но подвох можно было понять по короткой заминке. Королева тяжело вздохнула. Верховный насупился. Хотя Сьюзен уже поняла, что Эдмунд наверняка тревожил брата ночью, государь ни в какую не хотел сдавать брата и потому сменил тему. – Он рассказал такое, что может спровоцировать между Нарнией и Тархистаном страшный конфликт! До войны может дойти, а я тут отсиживаюсь! - Да что случилось-то? – не выдержала Сьюзен. - Корабль, который... – надрывный кашель. - Который разбился о наши скалы, тархистанский. И знаешь, что он вез в южную империю? Рабов! Да-да, Онур все рассказал! Он был на том судне матросом, но побоялся признаться, попав к Нарнию, да еще и во дворец. Страшился наказания! Но теперь-то все вышло на чистую воду... - Рабов?.. Что? Как? – не поняла девочка. Это немыслимо! Работорговля в Нарнии? Что происходит в этом мире? Разве она не запрещена? Сьюзен наморщила лоб и вспомнила законы их страны. Все верно, рабовладение и торговля живыми существами в Нарнии были нелегальны. Если Онур действительно молчал, то опасения его были оправданы: за такое нарушение полагается строгая кара. Вплоть до смертной казни... - Тархистан захватывает рабов на Одиноких островах и увозит их к себе! – воскликнул Питер, треснув кулаком о раскрытую ладонь. Его глаза горели праведным гневом. – Нет, не так: на наших Одиноких островах! Пока в Нарнии властвовала Джадис, южане развернулись на все Восточное море! Понимаешь суть проблемы? Такого нельзя спускать с рук! Их необходимо поставить на место, но сделать это так, чтобы не спровоцировать войну. - Эдмунд справится, - произнесла Сьюзен, толкая разошедшегося брата обратно на кровать. Она постаралась, чтобы эти слова прозвучали с большей уверенностью, чем она сама испытывала на этот счет. Питер в любом случае был еще не в состоянии вершить дела государственные, пусть и горячо возражал. Вылезет сейчас – проболеет еще очень долго, а этого нельзя допустить! Значит, Эдмунду придется разбираться с Тархистаном самостоятельно. Девочка, отвернувшись, нервно прикусила губы. Сумеет ли заносчивый братец соблюсти столь тонкий баланс между миром и враждой? Сможет ли отстоять интересы Нарнии, не ввергнув ее в новую кровопролитную войну? Королева знала, что этот вопрос решается именно сейчас, в зале для советов. Знал это и Питер. *** Эдмунд никогда не думал, что будет скучать по Орландии и королю Луму, который в данный момент казался таким приятным и добрым человеком. Правитель союзной страны не казался ему особо симпатичным, но сейчас мальчик был готов проводить в беседах с ним хоть целые сутки – только бы не видеть тархистанцев! Препирательства с ними походили на сражение холодным оружием. Язык мог резануть не хуже ножа, а сам король Нарнии чувствовал себя на узком, заброшенном мостике, откуда так легко можно сорваться в бездонную пропасть. Каждый шаг следовало рассчитывать, каждое слово – подбирать тщательнейшим образом, иначе все. Конец. Ведь дольше молчать о гнусной работорговле он не может, не имеет права! Только вот как преподнести собственные требования, чтобы не развязать войну с могущественной державой? Лорд Доган словно чувствовал перемены в собеседнике. На второй день переговоров он был необычайно любезен, словно ждал от Эдмунда подвоха. Что уж говорить, опытный дипломат был зорок на ловушки и осторожничал. Мальчик тоже старался не рисковать раньше времени. Это было трудно сделать, когда царевич Тархистана сверлит тебя неприязненным взглядом, так и провоцируя на конфликт. С Рабадашем была связана отдельная история. Если лорд Доган был необычайно красноречив и ловок, то иноземный принц своим лишь видом мог довести Эдмунда до бешенства, а если начинал говорить... Справедливости ради нужно заметить, что неприязнь к нарнийскому королю у чужеземца вспыхнула с первого взгляда – и мальчик понятия не имел, чем ее вызвал. Он, конечно, та еще заноза, но чтобы сходу завести себе врага... Такого мастерства Эдмунд еще не достиг. Воздух, когда Рабадаш на него смотрел, звенел от напряжения. Разумеется, короля это очень раздражало, и очень скоро он ответил царевичу взаимностью. Ему было неведомо, что причины тому были самые банальные. Схема правления в Нарнии, установленная с победой над Джадис, была чужда и непонятна соседним странам, где руководил лишь один лидер. В волшебном крае заправляли сразу четыре монарха. Для Тархистана королевы не играли никакой роли – женский пол в их империи был очень ограничен в правах, но наличие двух королей никак не могло уложиться в их головах, преданных лишь одному господину – Тисроку Рабадашу-отцу. Царевич был воспитан в том же ключе и, что вполне логично, воспринимал Эдмунда больше как принца. На том и была основана первая «оговорка», после которой переговоры из вежливо-равнодушных перешли в разряд учтиво-враждебных. Рабадаш воспринимал Эдмунда как равного себе, стоящего ниже, чем Питер Великолепный, и именно с таким настроем приехал в Нарнию. Но по прибытии выяснилось, что вести переговоры будет младший король – именно король. Видимое равенство испарилось, точно дым. Гордому тархистанцу было очень нелегко принять тот факт, что мальчишка младше него стоит гораздо выше и обладает влиянием куда большим, чем сам царевич. Отсюда и пошла враждебность, почти что ненависть, которую Эдмунд чувствовал, не понимал и возвращал ее владельцу в двукратном количестве. - Нарнию очень беспокоит активность Тархистана в Восточном море и соблюдение границ на водном пространстве, - осторожно начал младший король. Касаться опасной темы было ой как боязно, но деваться было некуда. Он постарается вести себя как можно более хладнокровно и спокойно. Но надолго ли хватит его выдержки? - Мы уважаем, - лорд Доган чуть усмехнулся, - права соседей и ничуть не отклоняемся от торговых путей. За правление Белой Колдуньи многое изменилось. Торговля с Одинокими островами, Теребинтией и Гальмой увеличила масштабы. Само собой, что количество кораблей, используемых для перевозки товаров, возросло. - Размер пошлин при остановке у Одиноких островов останется тем же, - отметил Эдмунд. Пока он не приступал к главному блюду, ходя вокруг да около. Он решил зайти издалека. – И, позвольте уточнить, какого рода товары Вы там приобретаете? - Не знал, что должен отчитываться о подобных мелочах, - отрезал тархистанец. Царевич выпрямился, с вызовом глядя на короля, который незаметно вздохнул. Тот, нахмурившись, добавил: - Я вынужден настаивать на ответе. - По какому праву, позвольте полюбопытствовать? – приподнял брови лорд. - У меня есть информация, что на островах, принадлежащих Нарнии, Тархистан осуществляет захват рабов и на кораблях перевозит живой товар на свои земли, - резко произнес Эдмунд. – Это Вы тоже считаете мелочью, уважаемый посол? - Это наглая и возмутительная ложь! Кто-то оклеветал нашу страну, - возразил горячо лорд, не моргнув и глазом. Рабадаш же сверкнул глазами и высокомерно отозвался: - Будьте осторожны с такими обвинениями, король Эдмунд. Помните, кому Вы их бросаете, и не забывайте о последствиях столь неосмотрительных шагов! - Вам тоже не следует забывать о последствиях, которые обязательно будут, если мы найдем обломки еще одного рабовладельческого корабля на наших берегах, - процедил Эдмунд, смерив царевича злым взглядом. Да этот тип вызывал у него больше бешенства, чем целый десяток лордов Доганов, честное слово! Так и хотелось высказаться насчет того, что принцам не следует лезть в королевские разговоры без спроса, но мальчик сдерживался. Пока сдерживался. – Если желаете, я организую прогулку до тех мест и лично покажу разбившееся судно. - Этого недостаточно, чтобы обвинять Тархистан в подобном нарушении! У нас много кораблей, и бывает, что их захватывают пираты, - быстро произнес посол. Эдмунд приподнял брови. - Вот как? Значит, Ваш флот не так уж и неуязвим? - Уж получше Вашего, которого и вовсе нет, - встрял Рабадаш, оскорбленный этим выпадом до глубины души. У мальчика кулаки зачесались от желания накинуться на гостя. И гори пламенем его честь как принимающей стороны, это дело принципа! Но затевать драку, чего Эдмунду так хотелось, прямо на переговорах нельзя. Ее вообще не следует устраивать, сколько бы горячей ни была его неприязнь к гостю. Умом король это понимал и оттого промолчал в ответ на издевку. Вместо этого он вернулся к основной теме обсуждения. - В любом случае, помимо корабля, которого Вам явно не хватает для признания своей вины, у нас есть выживший член команды, который и сообщил о конечной цели плавания и грузе. - Если это и впрямь наш корабль, в чем я сильно сомневаюсь, то что? – спокойно произнес лорд. - Чего Вы добиваетесь от нас? - Вы сказали, что за правление Джадис многое изменилось, - Эдмунд выпрямился, глубоко вздохнул. – Но и после ее поражения изменилось немало. Нарния не потерпит нападений и захвата рабов на своей территории, а также их транспортировки через наше водное пространство. Будьте так любезны, прекратите эту деятельность... Не будем портить наши отношения подобной, как Вы выразились, мелочью. - Из-за этой «мелочи» Вы рискуете нарваться на крупные неприятности, - многозначительно ответил лорд Доган. - Проблемы могут возникнуть в первую очередь у Нарнии, если Вы не будете более сговорчивы и покладисты, - заметил высокомерно Рабадаш. - Я это прекрасно понял по антуражу, с которым Вы прибыли к нам во дворец, - бросил презрительно мальчик. – Друзья не приезжают в гости, бряцая оружием и сверкая доспехами. Эдмунду все меньше нравилась та степь, в которую ушел разговор. Сколько бы он ни прикладывал усилий, сколько бы ни обходил опасную тему и ни подбирал выражений, тархистанцы прекрасно поняли суть... И не собирались совершать столь же осторожные маневры. С нарастающей в душе паникой король чувствовал, что для Нарнии запахло гарью и кровью, а это не есть хорошо. Это очень, очень плохо, и он вряд ли может что-либо сделать. Тархистан давил, осознавая свое преимущество в военном деле, он фактически угрожал расправой. Пока дальше слов не заходило – все-таки империи тоже было невыгодно разворачивать военные действия. Будь у них такие намерения, нужда в переговорах бы отпала сама собой. Тархистан пытался установить свое превосходство без применения силы, но угрожая ею... И угрозы действовали. Все, на что мальчика хватало, - это не показывать своего страха, вместо этого притворяясь невозмутимым и не впечатленным. Врать он умел непозволительно хорошо для благородного короля. - Тогда Вы понимаете, что эта ссора скажется больше на Нарнии, нежели на нашей империи? – с нажимом произнес лорд Доган. Еще бы Эдмунд не понимал! – Сами подумайте, стоит ли такая «мелочь», как люди с Одиноких островов, вражды с Тархистаном? - Для нас нет различий между населением континента и архипелага, - Эдмунд с отчаянием отпустил последнюю возможность пойти на попятный, которую ему все же великодушно предоставили. Как же хотелось вильнуть хвостом и уйти в сторону, но он не мог, не имел права этого сделать! Отказаться от борьбы равно что сдать Тархистану Одинокие острова и позволить там хозяйничать, а там и до остальной Нарнии недалеко. - То есть Вы не боитесь последствий вражды наших стран? – мрачно спросил посол. Рабадаш чуть оскалился. Судя по всему, его перспектива войны с Нарнией только радовала. От темного огня, промелькнувшего в глазах южного принца, Эдмунд рассвирепел. Нет, он так просто этот рубеж не сдаст! Аслан не зря возвел его на трон, он будет бороться до конца! Эта холодная злость придала ему сил. Мальчик посмотрел мужчине прямо в глаза и произнес, чеканя каждое слово: - А Вы последствий не боитесь? Тархистанец даже опешил от такого поворота. Откровенного вызова, гордого и уверенного, он точно не ожидал. Даже опыт не помог ему скрыть удивления, а про царевича и говорить не приходилось. Рабадаш заморгал, а Эдмунд продолжил холодно и гордо: - Сто лет Вы сидели в тени и боялись шевельнуться, чтобы не привлечь внимание Джадис. Целый век Вы не смели покуситься на Нарнию, испытывая перед ней страх, а что теперь? Белая Колдунья убита, и убита нами. Откуда такая уверенность в том, что Тархистан превосходит нас в силе? Что Нарния не преподнесет очередной сюрприз? Слова вырвались так ловко и складно, что никто не усомнился в уверенности Эдмунда. Сам мальчик же находился в откровенном шоке от своей речи. По мере того, как все отходили от нее, внутри него поднималась настоящая паника. Хотя внешне он был по-прежнему спокоен и смотрел Догану прямо в глаза, в душе король выл от страха и волнения. Впору было рвать на себе волосы, да серебряный венец мешал. Какого черта он так неприкрыто блефует?! Так нагло и бессовестно врет? Какие еще сюрпризы?! Единственным «сюрпризом» Нарнии, что помог одолеть Колдунью, был Аслан, но это явно не то оружие, что можно использовать по щелку пальцев! Не факт, что Великий Лев вообще придет на выручку. Других козырей у победителей Джадис не было ни в рукаве, ни в других элементах одеяний. Какая явная и восхитительная в своем нахальстве ложь! Эдмунд поставил на карту практически все, пошел ва-банк, бросая противнику чуть ли не открытый вызов, но был ли у него другой выход? Мальчик не знал, но сделал мгновенный ход в разыгрываемой шахматной партии. Если до сих пор угрожал только Тархистан, то теперь и Нарния припугивала противника последствиями войны и намекала: эта вражда будет стоить южанам дорого независимо от результата. У королей было неоспоримое преимущество – победа над Джадис, которая держала в страхе всех соседей волшебного края. Им удалось одолеть столь могущественного врага, и Тархистан не мог точно знать, на что еще способны нарнийские правители, какие еще тайны скрывают. Только вот станет ли эта неуверенность достаточным поводом для того, чтобы временно разойтись с миром? - Мы продолжим этот разговор завтра, если Вам так будет угодно, Ваше Величество. Завтра и урегулируем вопрос касательно Одиноких островов, - произнес медленно посол. Эдмунд кивнул, не в силах бороться с сухостью в горле. Рабадаш явно не хотел уходить, но повиновался товарищу, подарив королю долгий, непримиримый взгляд. Когда за ними закрылась дверь, мальчика хватило только на судорожный, тихий выдох. Когда шок спал, его начало трясти от пережитого напряжения. Плечи содрогались словно от рыданий. Это заметил Питер, к которому Эдмунд в первую очередь и направился, чтобы отчитаться. И плевать на опасность заражения, не до того сейчас. Старший брат, презрев все указания лекарей, встретил младшего короля у самых дверей, взволнованным и бледным. Сьюзен, которой не хватило на большее, чем удержать государя в пределах комнаты, испуганно уставилась на мальчика, который тихо зашел в покои и притворил за собой дверь. - Ну что? Что там? – воскликнул государь. Эдмунд сглотнул и честно ответил: - Я то ли всех нас погубил, то ли спас. Не знаю точно. Из такого объяснения, разумеется, никто ничего не понял. Пришлось разжевывать все в подробностях. По ходу рассказа мальчика трясло все больше, и он не мог подавить эту нервную дрожь, которая пропадет, только когда Тархистан даст ответ относительно Одиноких островов. Чувство неизвестности терзало душу, невероятно выматывало. Эдмунд не мог предположить, что сделают послы, что натворил он в отчаянии и панике. Зато мудрейшая Сьюзен сразу сделала прогноз. - Теперь они точно нападут! – всплеснула она руками. – Вот клянусь, войны не миновать! - Сью, не надо паниковать раньше времени, - оборвал ее Питер и положил брату на плечо широкую, теплую ладонь. – Ты молодец, Эд. - Да какой там... – буркнул мальчик хрипло, не отрывая глаз от пола. Верховный король сжал пальцы, впиваясь в худое плечо, и твердо произнес: - Что бы ни произошло завтра, ты сделал все, что мог, чтобы предотвратить эту войну. И я никогда этого не забуду. На фоне Сьюзен тихо ворчала, что если бы Тархистан больше уважал женщин, то этого конфликта бы не произошло. Во-первых, благодаря ее дипломатическим навыкам, которые явно получше эдмундовских, а во-вторых, мужчины вечно решают вопросы оружием, а не миром и компромиссом. Эдмунд честно попытался представить, какой можно было найти компромисс. Торговать людьми, но понемножку? Запрещать рабовладение, но не до конца – по праздникам, так и быть, позволительно прикупить парочку слуг? Наверное, он безнадежный дипломат, раз не видит столь «очевидного» мирного решения! Ну и ладно, ну и пусть... Сказанного уже не воротишь. Чтобы хоть как-то сбавить напряжение, Эдмунд спросил, что же делать с Онуром. То, что парень столько времени молчал и скрывал правду, конечно, усугубляло его вину. Однако во многом ли виноват матрос родом с островов, который остался без поддержки с материка, в одиночестве против могущественной империи, перед которым стоял выбор – идти в рабы или в команду? Ответ был очевиден. Даже младший нарнийский король не знал, как бы поступил. Конечно, гораздо благородней было бы пойти в рабы, но не присоединяться к гонителям. Питер бы, наверное, так и сделал. Эдмунд же, чуть подумав, пришел к выводу, что окажись он в такой ситуации, пошел бы в моряки – а там бы придумал, как освободить пленников. Государь ответил, что пока рано судить о его дальнейшей судьбе. Сперва следовало разобраться с Тархистаном, а уж потом думать об одном человеке. Разговор снова вернулся к началу и зациклился. В воздухе висело столь неприятное молчание, что мальчик не выдержал и слинял. Ускользнул из покоев брата, выдумав совершенно глупую причину для ухода, и совершенно не озаботился о том, реалистична ли она. Сидеть на кровати и ждать разрешения конфликта было невыносимо. Волнение и тревога искали выход наружу. Почти до самого вечера Эдмунд решал какие-то мелкие вопросы со слугами и министрами, но весь Кэр-Параваль погрузился в томительное оцепенение. Подобное охватывало лагерь перед битвой с Колдуньей. Оно настолько давило и угнетало, что мальчик отправился туда, где можно выплеснуть весь негатив – на ристалище. Долгое время он упражнялся с мечом, выписывая уже ставшие банальными восьмерки и прокрутки. Ореиус бдительно наблюдал за проблемным учеником, который в последнее время вернулся к занятиям и делал робкие, но успехи. Мысли короля витали где-то далеко, пока руки проделывали кистевые вращения и прочие фигуры, не особо полезные в битве, но тренирующие ловкость. Реальным боевым опытом Эдмунд, как и прежде, не обладал. Боялся сойтись с кем-нибудь в схватке и осознать, что по-прежнему слаб и беспомощен против направленного на него оружия. Однако его занятие было бесцеремонно прервано. Король даже споткнулся, заслышав голос, который мечтал бы не встречать до конца дней своих. Хвала Аслану, хотя бы меч не выронил, а то опозорился бы еще до начала разговора. - Я не помешаю, Ваше Величество? – насмешливо спросил Рабадаш, подходя ближе. Кентавр, заметно встревожившись, встал рядом с королем. О вражде последнего с царевичем Тархистана знал весь дворец. Это было трудно не заметить. - Уже помешал, - отрезал Эдмунд. Церемониться с недругом, особенно в такой час и вне переговоров, он не собирался. Уже наигрался в вежливость до такой степени, что висит вопрос о войне! – Зачем пришел? - Услышал свист клинка в воздухе и заинтересовался, - пожал плечами юноша. - Нечасто его встречаешь, раз такой интерес возник? - насмешливо предположил Эдмунд, взглянув прямо в черные глаза Рабадаша. Тот недовольно поджал губы. - Язык твой остер, король Нарнии, - произнес медленно царевич. - А что насчет меча? Мальчик вздрогнул, когда парень обнажил свой клинок, и нервно сглотнул. Ореиус угрожающе нахмурился, выступил вперед, ненароком закрывая Эдмунду обзор на блестящее лезвие меча Рабадаша, который чуть поклонился и спросил язвительно: - Ваше Величество ведь не откажет мне в спарринге? Это такая честь для меня... Как же хотелось ему врезать! Прямо кулаки чесались... Но сердце замерло, терзаемое сомнениями. Король знал, что в поединках слаб как никто другой и что его шансы выиграть стремятся к нулю. Разве что царевич вовсе не станет атаковать, а будет смирно стоять и ждать, когда же его победят. Если же Эдмунд потерпит поражение, это отразится не только на его гордости, но и на всей Нарнии. На политической ситуации в мире. Не стоит рисковать так из-за личных разногласий, да?.. С неохотой было принято решение отступить. - Очень жаль, но у меня нет сегодня настроения, - солгал мальчик равнодушно. – Как-нибудь в другой раз. Ему уже показалось, что вопрос исчерпан. Отвернувшись, он облегченно выдохнул, но слова Рабадаша заставили его оцепенеть: - Неужели король Нарнии так же слаб, как и его страна? И тут Эдмунд понял, что пропал. Злость, отчаяние, накопившаяся усталость, ярость на коварный Тархистан мигом вспыхнули в его душе. Мальчик был заносчив не только на словах, но и на деле. Он мог копить топливо долго и терпеливо, но в последний момент крохотная искра была способна разжечь в нем неистовый пожар, как это произошло сейчас. Рабадаш же не поскупился и швырнул в это горючее озеро целый факел, чтобы уж наверняка! Король резко развернулся. Карие глаза загорелись неистовой злостью. Ореиус, уже успевший обрадоваться благоразумию ученика, взмахнул хвостом, когда Эдмунд рявкнул: - Да как ты смеешь?! - А ты мою неправоту на деле докажи, Эдмунд, - улыбнулся царевич, добившийся своего. Короля, столько времени сдерживавшего свой нрав, прорвало. И его не смог остановить даже генерал. - Ваше Величество, негоже двум королевским персонам сходиться в бою! – воскликнул он, заранее видя исход этого поединка. Рабадаш был мало того что опытней, ведь его обучали с самого рождения как наследника престола и воина. Он был выше и крупней худого мальчика, которого от ярости чуть ли не трясло. Эдмунд, хотя и понимал в глубине души, что нарывается на еще большие неприятности, чем имеет сейчас, не сошел с выбранного пути. - Ничего, мы ведь не будем выдвигать друг другу претензий из-за поражения, - процедил он, крепче сжимая меч. – Это не политический бой, а дружеская тренировка. Ведь так? - Воистину так. Мы ведь такие близкие друзья, - оскалился царевич. Ореиус попытался снова возразить, но младший король рявкнул: - Ты будешь свидетелем нашего поединка! И не смей вмешиваться. Отдав такой приказ, Эдмунд круто развернулся и вышел на центр площадки. Пальцы его побелели от усилия, с которым он сжимал рукоять меча. Этот наглец поплатится. Поплатится за все слова и остроты, что мальчик стерпел за переговоры! Неприязнь, даже ненависть к Рабадашу затуманила взор. Король очень нуждался в образе врага, которого можно было проклинать в ночи, и сильный, коварный царевич отлично вписался в эту роль. Юноша отбросил в сторону ножны и, чуть усмехнувшись, встал напротив. Он двигался уверенно, не испытывая нужды в том, чтобы демонстрировать свою силу. Высокий, широкоплечий, он казался гораздо старше и мощней своего противника, у которого в горле невольно возник комок. Эдмунд сжал зубы и прищурился. У него все получится! Он столько времени работал над собой и своей слабостью, что не может не получиться! Иначе где справедливость в этом мире? И по крику Ореиуса Рабадаш кинулся вперед. Его меч просвистел прямо перед носом у Эдмунда, так близко, что он отшатнулся, даже не успев испугаться. Мальчик увидел во вражеском лезвии свое отражение, но царевич на этом не остановился. Атака клинком неожиданно перешла в нечто иное: развернув руку, он ударил короля в лицо прямо рукоятью. Губы обожгло болью, и это секундное отвлечение окончательно сгубило Эдмунда. Стремительная подсечка, и он рухнул на песок в полный рост вместе со своей гордостью и упрямством. Больше боли причинило не неловкое падение. Не разбитые в кровь губы и не вид алых капель, пятнающих светлый песок. Больнее всего по гордости ударило поражение. Осознание того, что он слишком понадеялся на свои силы, что он знал, к чему приведет эта запальчивость, но все равно пошел! Эдмунд хрипло вздохнул, чувствуя, как по подбородку течет липкая кровь. Ее запах дурманил голову, которая вмиг очистилась от ярости. Возможно, потому что он уже проиграл и не было смысла бороться? Это было ожидаемо, предсказуемо... Мальчику казалось, что вместе с ним Рабадашу проиграла Нарния. Так же быстро и мгновенно закончится и война с Тархистаном, который не предоставит ни одного шанса на победу... - Как ты там говорил? Вы победили Белую Колдунью? Видимо, она была не так уж и сильна, – сказал насмешливо царевич, наклонившись к поверженному противнику. Голос его был пропитан издевкой и торжеством. – Нарния преподнесет сюрприз? Вижу, он заключается в том, что вы с твоим братом еще слабее и ничтожнее, чем мы могли предположить. Вдоволь поглумившись, царевич выпрямился и хотел было уже уйти, как услышал за спиной хриплое: - Еще раз. - Что? – Рабадаш оглянулся, улыбнувшись. Эдмунд встал на ноги и утирал кровь с лица. Мальчик сплюнул алый сгусток в песок и повторил, сверля его взглядом: - Я требую второго раза. - Первого было вполне достаточно, Эдмунд. Довольно с тебя и Нарнии унижений, - протянул царевич. Ореиус шагнул было к ним, но его ученик взмахнул коротко рукой. Кентавру пришлось остаться на месте. Эдмунд же чуть усмехнулся и покачал головой. - Ты забываешь, кто есть кто, Рабадаш. Ты всего лишь гость в этом дворце, а я его хозяин. Я король Нарнии, Эдмунд Справедливый, и только я определяю, кто в Кэр-Паравале, с кем, сколько раз и где будет драться! Понял? - Раз Ваше Величество желает снова поваляться в пыли... - оскалился царевич, прокручивая в ладони меч. Теперь и ему пришел черед вспылить, поддавшись на провокацию. Не было ничего, что взбесило бы его сильнее столь явной демонстрации превосходства. - Я не стану препятствовать, а даже помогу. Эдмунд прищурился. Губа неприятно ныла и саднила, но эта боль почему-то не пьянила, не сводила с ума. Мысли, в отличие от первой схватки, были чисты и ясны. Рабадаш сказал то, что окончательно привело мальчика в чувство. Нарния и они слабы. Питер слаб. И его долг – отстоять честь своей страны и Верховного короля. Казалось, Нарния и брат стоят за его спиной, следят за мечом, поднятым в оборонительную позицию. Он должен их защитить. И сделает это. По сигналу Ореиуса, долго медлившего, Рабадаш вновь кинулся в атаку. Выведенный из себя насмешкой противника, он взмахнул мечом, летя вперед... И глаза его изумленно расширились, когда клинки встретились в воздухе. Зазвенела сталь, от скрещенных мечей полетели искры. Эдмунд глухо зарычал, отводя вражеское оружие в сторону, и, сделав это, круто развернулся. Царевич, одержав легкую победу в первый раз, замешкался, отчего получил мощный удар локтем прямо в лицо и отшатнулся назад. Король сверкнул глазами, чуть приседая для новой атаки. Хладнокровие, а не жаркая злость, как в первый раз, вело его вперед. Страх перед оружием и болью отступил, стоило разговору зайти не о его жизни, а о чести страны и Питера. Он защитит их любой ценой, преодолеет все и вся, но сделает это! С шипением Эдмунд прыгнул вперед и выбил меч из руки ошеломленного Рабадаша. У того из разбитого носа текла кровь, оттого он и не успел отреагировать. Однако понимание того, что его разоружили, отрезвило его, повергло в бешенство. С ревом царевич присел и подсек королю ноги. Мальчик не успел подпрыгнуть и второй раз грохнулся в песок. Рабадаш навалился сверху, сжав запястье до хруста костей, и меч выпал из разжавшихся пальцев. Эдмунд зарычал, когда его сгребли за одежду и основательно приложили о землю, да так, что перед глазами засверкали искры, а затылок взорвался болью. Тархистанец был гораздо тяжелее и надежно прижал противника своим весом. Кровь, стекающая с его подбородка, пятнала одежду короля, который, не желая сдаваться, вывернулся и от души врезал сопернику в глаз. Поединок на мечах перешел в банальную драку. Рабадаш, взревев, готовясь нанести удар, который вырубит худого мальчишку... Но Ореиус с легкостью оторвал его от земли. Могучий кентавр без какого-либо напряжения отшвырнул царевича в сторону и встал между двумя разъяренными ребятами. Эдмунд вскочил на ноги, не замечая холодка в разбитой губе. Его сразу же повело в сторону: затылок раскалывался от боли. Рабадаш сверкал подбитым глазом и разбитым носом. Они вновь бы сцепились, не преграждай им путь генерал, с которым неловко было спорить. - Достаточно, - громогласно объявил Ореиус. – Хватит с вас обоих этого... Дружеского поединка. Коротко рыкнув, Рабадаш отстранился и, одарив короля полным ненависти взглядом, направился прочь. Когда Эдмунд, утирая кровь, окликнул его и посоветовал забрать меч, царевич едва не бросился в новую драку, но все-таки сдержался. Кажется, в коридоре, куда он ушел, мелькнул и лорд Доган, но мальчик не был в том уверен. Все же удар, которым его наградили, был так силен, что перед глазами по-прежнему все сияло и искрилось. - Как Вы, Ваше Величество? – спросил кентавр. Эдмунд усмехнулся, сплевывая кровь на песок. Несмотря на синяки и ссадины, чувствовал он себя просто прекрасно. Подонок поплатился за свои слова и на своей шкуре испытал, что Нарния и впрямь преподносит удивительные сюрпризы. Король испытывал невероятную легкость в душе. Он выстоял, победил свой страх, защищая родных, и оттого был готов воспарить к небесам!.. Кажется, голова до сих пор не забыла встречу с землей. Ореиус со смешанными чувствами наблюдал за учеником. Конечно, его методы достижения политических целей оставляли желать лучшего. Драться с принцем враждебной страны – не самое мудрое решение, однако способность Эдмунда вставать после поражения, собираться с духом и наносить удар еще более сильный приятно удивили генерала. Он не ожидал, что после первого падения мальчик поднимется и, более того, будет действовать столь хладнокровно и расчетливо. Его стремление отстоять честь Нарнии во что бы то ни стало делало его не просто воином, подающим надежды. Таким и должен был быть король Нарнии, пусть и младший. *** Люси со всех ног бежала в покои Эдмунда. Ей только что сообщили, что решение относительно Тархистана было вынесено, а все родные собрались на семейный совет в комнате младшего короля. Девочка едва не наступала на подол платья, так спешила, но все равно влетела внутрь последней. Дыхание ее было частым и неглубоким, и оттого королева даже не вскрикнула, когда Питер схватил ее у самых дверей. - Лу, у Эда получилось! – воскликнул он, сияя улыбкой и горячо обнимая младшую сестру. Люси неверяще уставилась на него и, вдруг взвизгнув, обвила руками шею брата. Государь Нарнии счастливо рассмеялся. С его души словно упал тяжелый груз. Вес девочки казался пушинкой по сравнению с исчезнувшим камнем на сердце, и ничто более не могло заставить подростка сидеть взаперти. - Получилось, - с заметным облегчением проворчала Сьюзен, сидя на кровати и косясь на Эдмунда. Мальчик лежал на постели прямо в парадной одежде, раскинув в стороны руки и прикрыв глаза. Казалось, он спит, измученный только что завершившимися переговорами, и даже серебряный обруч в волосах не причинял ему неудобства. – Избить царевича Тархистана, вот что у него получилось. Разве так решаются дипломатические вопросы? - Я все слышу, - подал голос Эдмунд, не открывая глаз. Как выяснилось, он был в курсе того, что происходит в комнате, хотя и прикидывался частью постельных принадлежностей. Его серебряная мантия как нельзя кстати подходила по цвету к покрывалу. Мальчик поднял палец вверх и добавил: - И я не избил, я выиграл поединок. Это разные вещи, а в политике очень большую роль играет формулировка. - Сью, оставь его, - попросил Питер, который в такое радостное мгновение просто не мог дуться на брата, щеголяющего разбитой в кровь губой. Конечно, просьба государя держаться как можно хладнокровней и осторожней пролетела мимо ушей Эдмунда, но Рабадаш покинул Кэр-Параваль куда более разукрашенным. Свою попытку насмехаться над нарнийским правителем он еще долго будет созерцать в зеркале, пока не сойдут синяки и не вернет свой изначальный цвет нос. Верховный король закашлялся в кулак и подвел итог: - Тархистан говорит на языке силы и получил соответствующий ответ. Видимо, тебе удалось их запугать, да еще и делом слова подтвердить... Только теперь Нарнии придется соответствовать заявленной тобой мощи! - Черта с два я буду этим заниматься, – отрезал Эдмунд, по-прежнему притворяясь мертвым. Люси, безумно довольная тем, что все наконец собрались вместе, забралась к нему под бок. – Я уезжаю на острова, подальше от этих бумажек и переговоров! Все, надоело! - Ты же хотел сначала отоспаться, - заметил с улыбкой Питер. Младший король лениво приоткрыл один глаз. - Да. Ты прав. Сначала сон, но потом острова. - Вы о чем? – завертела Люси головой, переводя взгляд с одного брата на другого. Сьюзен негромко вздохнула. Ей не хотелось расстраивать сестру, но деваться было некуда. - Эдмунд скоро уедет на Одинокие острова. Необходимо проследить, чтобы Тархистан в точности выполнил свои обязательства и работорговля прекратилась. Да и Гальму с Теребинтией нужно проведать... - Эд, не уезжай, пожалуйста! – взмолилась девочка. Впервые за столь долгое время они собрались все вместе, как раньше, и снова разлука? Ведь Питер только-только вернулся из похода! Люси страшно не хотелось расставаться с вредным братом, к которому она так привязалась. Как она будет без его шуточек и ворчания, без отбирания у нее неподходящих книжек? Пожалуй, его отсутствие вызовет такую же сосущую пустоту в сердце, как и отъезд Верховного короля... - Так нужно, Люси, - мягко произнесла Сьюзен. Королева опустила глаза, борясь со слезами. Не следовало портить замечательные семейные посиделки ревом, но очень трудно было сдержаться и не заплакать от предстоящей разлуки. Люси не сразу заметила, что Эдмунд смотрит прямо на нее. Его разбитые губы изогнулись в насмешливой улыбке. - Кажется, я уезжаю не прямо сейчас... И ты еще обрадуешься, когда мой корабль отправится в путь! А ну иди сюда! Люси с писком отшатнулась в сторону, но брат был быстрее. Схватив ее за руки, он повалил девочку набок, и младшая королева невольно утянула за собой охнувшую Сьюзен. Кровать жалобно заскрипела от начавшейся на ней суматохи, а когда Питер, не пожелавший оставаться в стороне, тоже нырнул в эту неразбериху, мебель и вовсе не выдержала. Державшиеся лишь на честном слове ножки вконец подломились, и с ошеломляющим грохотом матрас провалился прямо на пол. Девочки вскрикнули от неожиданности, и в комнате воцарилась тишина, которую разрушил неуверенный голос государя Нарнии: - Похоже, отсыпаться ты будешь не у себя, Эд. И сердитое рычание младшего короля под смех королев послужил ему ответом.