Golden Age

- Как обстоит ситуация на границах, Ореиус? – кентавр в ответ на вопрос государя поклонился. Его звучный, низкий голос эхом отразился от стен зала, в котором проходило очередное собрание Ордена Каменного Стола. - Границы наши спокойны, Ваше Величество. Никто не нарушает их целостности, за этим бдительно следят верные Вам воины, и поводов для беспокойства нет. - На западе тоже? Проводится ли контроль за действиями Тельмар по ту сторону гор? – Питер повернулся к брату, который сегодня предпочитал отмалчиваться. Эдмунд несколько раз моргнул, возвращаясь к действительности, и ответил ровно: - Разумеется. В данный момент можно не волноваться, они ничего не замышляют. Регулярно из Львиного перевала мне приходят вести, но лишь хорошие. - В Нарнии царят мир и покой, - заключила с улыбкой Люси, которая с недавних пор принимала участие в собрании Ордена. Она незаметно вошла в круг, в котором прежде действовали исключительно братья, и Верховный король более тому не препятствовал. Военачальники, у которых на поясах красовались волшебные мечи, закивали, подтверждая правоту девочки. Питер вздохнул и скрестил на груди руки. - В том и состоит цель нашего Ордена и цель жизни нашей – обеспечить нарнийцам мирную и счастливую жизнь, лишенную невзгод и несправедливости, лишений и печали. Сейчас наступило время тишины, и в наших же интересах удержать его как можно дольше. Потому расслабляться нельзя. За Тельмар не ослаблять контроля, за неприкосновенностью границ также тщательно следить. И да будет Нарния здравствовать и процветать! - Да будет так, - провозгласили все присутствующие, и собрание было закончено. Питер, уходя, услышал, как за его спиной Люси тихо спрашивает у Эдмунда, все ли с ним в порядке. Обычно младший король принимал куда более активное участие в обсуждении, а не стоял в стороне и молчал. - Ты не выспался? – догадалась девочка. Вид у брата и впрямь был неважный. Под глазами залегли круги, и сам он был угрюм и мрачен. – Опять всю ночь работал? Эдмунд неопределенно пожал плечами. Он терпеть не мог ныть и жаловаться на испытания, что уготовила ему судьба, особенно когда сам в них виноват. Врать не было смысла, да и не хотелось обманывать Люси, которая искренне стремилась ему помочь. И единственная предпринимала попытки это сделать, которые юноша сразу же отметал. Вот и сейчас она, проверив, что Питера нет рядом, шепнула: - Может, я как-то... - Нет, Лу, - отрезал младший король, с трудом подавив зевок. – Спасибо, но не нужно. Я сам прекрасно справлюсь. - Как знаешь... Но помни, ты всегда можешь обратиться ко мне, и я выручу! – заметила младшая сестра и улыбнулась. – Хотя я в твоих делах ничего не смыслю... - Иди уже. Не смыслит она. Исправлять за тобой потом, – буркнул Эдмунд, но чуть теплее, чувствуя, как плохое настроение улетучивается и на душе становится легче. Рядом с Люси невозможно было хмуриться и грустить. Она с завидной ловкостью, с которой юноша умел выводить из себя окружающих, заставляла всех улыбаться и, казалось, сама не осознавала, какое действие оказывает на них... Хотя наверняка знала, ведь помимо прочих достоинств юная королева была еще и очень хитра – в хорошем смысле. Она подмигнула брату и исчезла из виду. Младший же правитель поплелся к себе, держа руки в карманах и с раздражением думая, сколько работы ему предстоит. Шел второй месяц после возвращения из Теребинтии, а ему до сих пор не удавалось нейтрализовать огромный завал, который образовался из-за его постоянных отлучек. Конечно, по возвращении Эдмунд немного устранял недоработки, но долгая изматывающая дорога и куча других, более срочных дел не позволяли справиться с накопившимися застарелыми вопросами. Их становилось только больше. Питер в отсутствие брата с помощью Лиса и Фалко разбирался с самыми важными, но тайной полицией и разведкой занимался именно Эдмунд. И теперь младший король расплачивался за то, что долгое время жил на две страны. Работа требовала невероятно много времени, но жизнь не стоит на месте, и каждый день сверху добавлялось еще и еще. Чтобы разгрести этот ворох из бумаг и отчетов, сводок и докладов, юноша сократил сон до минимума, из-за чего страдали его живость и энергичность, как подметила Люси. И ведь еще он как-то умудрялся уделять внимание и Каре! Аромат ее волос и звук голоса невесты прогоняли усталость, и ради этого Эдмунд был готов заниматься делами сутки напролет, только бы выкроить несколько часов на общение с ней. Расставания вызывали глухую тоску и злость. Совмещать свои обязанности и личную жизнь оказалось не так-то просто, как король изначально предполагал. Тем более что помогать ему никто не собирался. Питер повел себя неожиданно строго, велев Сьюзен и Люси не вмешиваться в дела брата. Конечно, он не запрещал под угрозой наказания помогать ему, однако очень того не одобрял. Нельзя же на постоянной основе выполнять чужую работу, верно? Когда Эдмунд женится – а он твердо стоял на своем! – сестры тоже будут за него впрягаться, когда как и у них самих достаточно много дел? Вопрос, который Питер не произносил вслух, был достаточно разумен и сразу отмел все сомнения в несправедливости выпавшей юноше доли. В конце концов, это его жизнь, и ему следует разгребать то, что успело так быстро накопиться. Сьюзен отнеслась к совету государя спокойно – она и так не горела энтузиазмом от приближающейся свадьбы и до сих пор обижалась. Люси же на свой страх и риск пыталась как-то выручить – милая, столь горячо любимая Люси... Эдмунд чувствовал, что долго в таком режиме не протянет. Увы, он не был Питером, который выдерживает большие нагрузки в течение большого срока. Младший король был способен выстоять против серьезного стресса, не пошатнувшись, но относительно недолгое время. А дальше приходилось работать на износ, опасаясь взрыва. Ему безумно хотелось спать. Глаза так и слипались, удивительно, что он на собрании Ордена не отключился! А ведь был опасно близок к этому... Вот был бы позор. Эдмунд широко зевнул, рухнув на стул. Работа, которая прежде была в удовольствие, в большом объеме вызывала только раздражение. Это ж сколько сидеть – невообразимое количество часов. Еще и с Карой они собирались прогуляться... Король тихо застонал и принялся за дело. Монотонная, однообразная деятельность замедляла течение времени. Казалось, прошло несколько минут, а часы уже бьют полдень. Надо бы отправляться на задний двор, к конюшням, где его ждала невеста, однако Эдмунд не слышал звона курантов. Он крепко спал, положив голову на сложенные руки и не обращая внимания на то, как чернила из опрокинутой чернильницы расползаются по столу. Кара так и не дождалась его в тот день. Она хотела было заглянуть к жениху в гости и узнать, что же случилось, но Филлип, уже снаряженный, успокаивающе заметил: - Вероятно, у короля много дел. Не расстраивайтесь, леди Кара. - Да, наверное... – ответила девушка, оглядываясь на прекрасный Кэр-Параваль. Она знала о распорядке дня Эдмунда, знала, что у него немало работы, требующей его пристального внимания, однако он мог бы хотя бы предупредить и извиниться. Они же договаривались! Когда посланный слуга вернулся и доложил, что стражи у дверей юноши твердят, что тот велел его не беспокоить, Филлип предложил отправляться на прогулку без него. Кара с некоторым сомнением согласилась. Конечно, в том нет ничего страшного, но осадок на сердце все равно остался. Жизнь ее с приездом к Нарнию круто изменилась. Теперь она была не бедной травницей из Теребинтии, а леди Карой, невестой самого Эдмунда Справедливого, и должна была соответствовать своему званию. Потому за самообразование она взялась очень серьезно. В местной библиотеке она стала частым гостем. Филлип, разумность которого повергла ее в шок, помогал научиться верховой езде – в этом принимал активное участие и сам король, когда мог уделить тому время. По всей стране пронеслась весть о готовящейся свадьбе и произвела настоящий фурор. Все, кому не лень, обсуждали ее, а лентяи просто слушали, желая быть в курсе дела. Такое внимание к своей персоне девушку несколько пугало, ввергало в неуверенность, которую гордая Кара старалась спрятать. Чтобы не выглядеть запуганной и слабой, она всегда держала спину прямой, плечи – расправленными, голову – высокомерно поднятой, а душу – сокрытой от посторонних глаз. Из-за этого многие считали ее настоящей гордячкой и относились довольно неоднозначно. «Пусть лучше так, чем казаться недостойной!» - решила про себя Кара и не придавала значения слухам. А те множились, развивались, обрастали подробностями и не думали стихать. Как выяснилось, нарнийский лес, в котором так любила гулять девушка, был вовсе не ее крепостью. Существа, его населяющие, стали свидетелями того, как природа отзывается на прикосновения Кары, ибо связь ее с чащей после переезда нисколько не ослабла. Наоборот, усилилась, окрепла, когда как здоровье девушки после сражения с Ингрид несколько пошатнулось. Тем важнее было установить контакт с лесом, без которого ведьма не смогла бы жить, как бы сильно ни любила. Это не укрылось от глаз нарнийцев, и поползли по городам и селениям сплетни о том, что король привез из Теребинтии настоящую колдунью, дриаду в человеческом обличье! Где это видано? О чем только не болтали, какими только красками не обрастала история их знакомства! Каре, жившей в некотором отдалении от общества, от этого становилось не по себе. Настолько, что она спросила, нельзя ли что-нибудь с этим сделать, у Эдмунда, которому явно сейчас было не до мелочей. - Глупости это все. Суеверия, что браки, заключенные зимой, недолги – нелепые сказки. Выбрось это из головы. - Как же удастся выбросить, если все только и делают, что говорят обо мне? Судачат, выдумывают невесть что... Что я тебя приворожила, заколдовала. - А что ты хотела? – вздохнул младший король устало. – Слышала бы ты, что обо мне порой болтают... - Что? – спросила девушка. Эдмунд поморщился. Ему явно было неприятно об этом вспоминать. - Всякое. Как только не называли: и черным магом, что душу злу продал за дар знать все на свете, и наследником Белой Колдуньи, дел ее продолжателем... Неважно, в общем. Не обращай внимания, все равно от слухов не избавиться. На том разговор и кончился, однако в памяти он отложился. Кара не могла избавиться от ощущения, что столь громкими именами награждают не за просто так. Фантазия простого люда безгранична, но она должна на чем-то базироваться. С пустого места редко рождаются такие эпитеты и прозвища... И что-то подсказывало, что связано это с деятельностью Эдмунда Справедливого. Девушка и не знала толком, что за дела ведет ее жених, чем же он занимается в Нарнии. Когда как старшие правители легко могли показать, во что вылились их усилия, результаты трудов младшего короля были не так видны. Питеру были обязаны своим появлением мощный флот и отлаженное сельское хозяйство, Сьюзен создала развитую городскую инфраструктуру и торговлю, Люси занималась благотворительностью и тесно общалась с подданными, а что Эдмунд? Кара знала, что он отвечает за безопасность и разведку, но на том ее осведомленность и ограничивалась. Эдмунд никого не подпускал к своим тайнам, даже родных, как сказала однажды Люси во время совместной прогулки с будущей невесткой. - Одному Аслану ведомо, какие секреты он хранит, - ответила девочка, с легкостью ориентируясь в густом непролазном лесу. Право, она знала Нарнию не хуже, чем Кара Теребинтию, хотя и была обделена колдовским даром. Любовь ее к природе и преданность родному краю была столь велика, что лес сам помогал отыскать верную дорогу. Нарния вообще была более отзывчивой и доброй к жителям, нежели суровый север. – Благодаря его стараниям Питер узнает об опасности загодя, а на наших землях царит покой и порядок. - Но почему тогда не всем нарнийцам это по душе? – Кара осторожно приподняла ветку, чтобы не потревожить дерево. Здесь, в Нарнии, хотелось относиться к чаще особенно бережно, ведь та была открыта и доброжелательна. - Контроль никому не понравится, - заметила мудро Люси. – Но без него никак. - Но это же несправедливо! Питера все обожают, едва ли не боготворят... – Каре вдруг стало обидно за Эдмунда, за то, что отношение к нему подданных так разительно отличается от отношения к благословенному государю. Юная королева остановилась, нахмурилась. - Ты живешь здесь относительно недавно, чтобы судить об этом. Да, возможно, его любят не так сильно, как Питера, так как Эд не созидатель, не строитель. Он страж Нарнии, суровый и порой жестокий, но то лишь на благо Нарнии, и всем это хорошо известно. Его все уважают... И немного побаиваются, чего уж греха таить, ибо фигура его была всегда окутана тайной. Кто живет честно и достойно, тот и не вспоминает о нем. А вот кто нечист душой, тот страшится его пристального взгляда, страшится наказания за грехи и совершенные проступки. Вот и болтает всякую чепуху! - Но разве возможно узнать о том, что скрывается за семью печатями? – удивилась Кара. Люси пожала плечами и беспечно ответила: - Значит, возможно. Эдмунду ведь это как-то удается! - А как? - Не знаю. Он довольно ревностно относится к своей деятельности, никого к ней не подпускает. Даже Питеру известен лишь необходимый минимум... Так что не советую испытывать терпение Эда и влезать в его дела. За ним не постоит поругаться на сей счет! Кара предпочла прислушаться к словам Люси, ведь та незаметно стала близкой подругой и соратницей. Они были близки: одинаково любили лес и его обитателей, были тесно связаны с природой и берегли ее от вредоносных посягательств. К тому же юная королева была чиста и открыта душой всему, что ее окружало, не было у нее тайн, и эта чистота невольно влекла к ней, притягивала. Люси стремилась скрасить досуг девушки, показать ей красоты Нарнии и помочь полюбить волшебную страну Аслана, найти в ней свое место... И Кара была искренне благодарна за протянутую руку, ведь она в ней так нуждалась, но не могла попросить сама, ибо была слишком горда для этого. И сколь теплыми были отношения с младшей королевой, столь прохладными они были со старшей. Сьюзен по-прежнему неодобрительно относилась к затее Эдмунда жениться, но ничем этого не выказывала. Общение между ними оставалось подчеркнуто-вежливым, и Кару это вполне устраивало. Ее нисколько не тянуло сближаться с леди Сьюзен, наоборот, девушка старалась часто с ней не пересекаться. Правда, из-за подготовки к церемонии это не очень удавалось. В ее компании Каре становилось неуютно, ибо даже мимолетное движение королевы было столь грациозно и изящно, что невеста короля ощущала себя неотесанной деревенщиной, недорогим фианитом, которому тщетно пытаются придать схожесть с роскошным бриллиантом. Кара иногда завидовала Сьюзен, красота которой смотрелась столь уместно в шикарном Кэр-Паравале. Сама девушка не могла этим похвастаться: в зеркале она замечала следы, что неотвратимо накладывает на внешность ее дар. Кара выглядела на пару-тройку лет старше своего жениха, казалась себе взрослой женщиной, познавшей увядание, а не молодой девушкой, что должна источать свежесть и чистоту юности. Невольно сравнивая себя со Сьюзен, она только злилась, понимая, что проигрывает ей во всем. Потому Кара сразу отринула попытки постичь сложный дворцовый этикет, которые в первое время предпринимала. Жалкое подобие никогда не сравнится с великолепным оригиналом, и девушка решила остаться такой, какой приехала в Нарнию, - несущей на себе отпечаток далекой Теребинтии, немного чуждой Кэр-Паравалю, простой, но в то же время гордой и оттого черпающей силу в своей простоте. Но с каждой неделей ей становилось все более одиноко. Подготовка к свадьбе шла полным ходом, надо бы радоваться, но в море, в котором Сьюзен чувствовала себя ловкой рыбкой, Кара тонула. Ее постоянно спрашивали, как лучше сделать, чего она хочет, а она не могла вразумительно ответить. Сердце билось в нерешительности и стремилось к Эдмунду, по которому девушка так тосковала, но который все реже уделял ей время, с головой уйдя в работу. Боялась ли Кара, что его чувства к ней охладели? Уж тревоги за это она не испытывала, ибо столь любимые карие глаза смотрели на нее с прежним жарким огнем, опаляющим кожу. «Просто времена сейчас тяжелые», - так успокаивала себя девушка, однако налаживаться они не собирались. Эдмунд катастрофически ничего не успевал, из-за чего их встреча сорвалась раз, потом второй. Последовал третий, четвертый. Каре становилось все обидней – она ведь не требовала многого и понимала его сложное положение, роль, которую он играет в управлении государством! Она не просит проводить с ней круглые сутки, но хотя бы немного внимания ей можно уделить, ведь так? Удивительное совпадение: все взгляды в Нарнии сейчас были прикованы к ней, но один конкретный, от самого важного в ее жизни человека, для Кары стоил всего этого великолепия. Она терпела. Она старалась вести себя достойно и не плодить скандалы, ведь и так отношение к ней нарнийцев весьма неопределенное, а во дворце слухи разносятся быстро. Настроить против себя нарнийцев она совсем не хотела. Однако порой Кара испытывала столь острое и болезненное чувство одиночества, что выдержке приходил конец. И тем сильнее была ее радость, когда в кои-то веки блеснул свет и показалось, что темная полоса пройдена! Эдмунд сам забежал к ней, замотанный донельзя, уставший, но довольный и пригласил на прогулку верхом. Пообещал, что этот день будет принадлежать только им двоим! Разумеется, Кара согласилась. Душа ее пела впредверии времяпрепровождения с любимым человеком, и все шло прекрасно. Они выехали в срок, и погода в осенний день выдалась просто превосходной! Солнце дарило тепло и уют, нечастые в это время года, шелестела под копытами коней золотая листва. Будь Кара одна, она давно соскочила бы на землю и зарылась бы в этот шуршащий ковер ногами, но сейчас это казалось совершенно неважным, ведь Эдмунд был с ней! Они смеялись, наслаждаясь обществом друг друга... И их уединение неожиданно прервали. Филлип вдруг остановился и отступил назад на несколько шагов, укоризненно сказав: - Осторожнее надо. Я ведь могу и раздавить тебя, такого юркого. - Не надо, Филлип! Иначе Нарния многое потеряет, - отозвался король с усмешкой. – Здравствуй, друг мой. Наверное, ты с Карой не знаком... - К сожалению, лично беседовать не приходилось. Мое почтение, леди, - почтительно склонился Лис, в густой рыжей шерсти которого проглядывали первые нити серебра. Кара кивнула. Она успела привыкнуть, что от любого животного в Нарнии можно ожидать подвоха и разумной речи. Однажды девушка начала разговаривать с птицей, которая, как выяснилось, не могла ей ничего ответить, зато очень внимательно слушала. Эдмунд до сих пор над ней подшучивал по этому поводу, а Кара чуть розовела от досады. Ну перепутала, что такого! Со всеми первый раз такое бывает. - Это моя правая рука и первый помощник. Начальник тайной полиции Нарнии, - представил Лиса младший король. Зверь взмахнул хвостом и заметил насмешливо: - Боюсь, теперь уже не тайной, раз мою должность Вы объявляете столь прямо, мой король. - Ты как всегда галантен и хитер, - покачал головой Эдмунд. – Но что случилось? - Пришли важные вести с Западных гор, - ответил Лис. – И необходимо срочно этим заняться. - Очень срочно? – нахмурился Эдмунд и оглянулся на Кару, которая недовольно поджала губы. Неужели и эта встреча, первая за столь долгое время, сорвется? Лис печально кивнул, показывая, что участие правителя обязательно. Младший король незаметно сжал уздечку своего коня, и тот, ощутив его настроение, занервничал, затанцевал на месте. Сердце терзало чувство вины, ибо он не мог не поехать, не мог взять и отказаться от своих обязанностей. От долга перед Нарнией и ее жителями... Кара словно прочитала его мысли и приподняла брови. - Ты же обещал, что сегодня нас ничто не разлучит! – воскликнула она с досадой. Эдмунд кивнул, нахмурившись. Ему было очень совестно за то, что так получилось, однако Кара не собиралась входить в его положение. Она выпрямилась, молча глядя на него, и явно давала последний шанс встать на верный путь. То есть остаться здесь, с ней, и продолжить прогулку по осеннему лесу... - Прости. В следующий раз прогуляемся, - коротко сказал Эдмунд, натягивая поводья. Конь громко всхрапнул, разворачиваясь назад. Кара прищурилась. - Можешь не утруждать себя! – заявила она громко и пришпорила Филлипа. Тот тяжело вздохнул, не смея вмешаться в эту размолвку, и поскакал прочь. Младший король сжал челюсти, чтобы не сказать ничего обидного вслед и не усугубить ссору. Это далось ему очень нелегко. Лис опустил голову, догадавшись, что если дела окажутся с точки зрения Эдмунда неважными, то ему не поздоровится. Юноша пустил коня вскачь, подобно молнии пролетев по золотой роще обратно во дворец. Слуги успели только проводить его взглядом, так стремительно король прошел по коридорам Кэр-Параваля и скрылся в одной из сторожевых башен. Вести, которые он услышал там, действительно были серьезными и, увы, нерадостными. Это только усугубило плохое расположение духа Эдмунда, и к Питеру он заявился донельзя мрачным и хмурым. Верховный король изумился его появлению – он был в курсе планов брата и не ждал его до самого вечера. Люси, составлявшая ему компанию, и вовсе встревожилась. - Тельмар снова начинают бродить по Западным горам, - с порога заявил Эдмунд и сел в кресло, скрестив на груди руки и сверля родных взглядом исподлобья. - Как? Совсем недавно там было спокойно! – воскликнула Люси. - Ты ведь говорил, что причин для тревоги нет, - напомнил Питер. Младший король огрызнулся: - И от слов своих не отказываюсь. К Львиному перевалу они не подходят и напасть не пытаются. Только вот активность развели подозрительную в скалах, а как известно, нет дыма без огня. - Полагаешь, это может привести к чему-то опасному? – нахмурился государь. - Это шевеление неспроста, - процедил Эдмунд. – Столько времени Тельмар даже показываться в горах не смели. Мы преподали им хороший урок. Видимо, он стал забываться... - Неужели ты предлагаешь организовать новый военный поход? – Люси принялась накручивать на палец прядку волос, глубоко задумавшись. Все ее сомнения были написаны у нее на лице. - Я пока ничего не предлагал, это вы за меня додумали, - отозвался младший король раздраженно. Когда он пребывал в дурном расположении духа, от этого страдали все. Как назло, и Тельмар закопошились, и с Карой еще разругаться успел! Что-то юноше подсказывало, что разговор в роще будет иметь продолжение, которое пощекочет его нервы как следует. Это не способствовало исправлению настроения, ну никак! – Однако это выход. - Но ведь поводов для военных действий они нам не давали, - негромко произнес Питер. – Не нарушали границ, не нападали на наших людей. На своей территории Тельмар вольны делать все, что им вздумается. - Да, пока результаты их самоуправства не обернутся проблемами для нас, - буркнул Эдмунд и отвернулся. Верховный король немного подумал, а затем ответил спокойно, но в то же время твердо: - Нарния не ищет войны. Мы стремимся жить мирно с нашими соседями. Устанавливать свои порядки на чужой территории не дело. - То есть мы будем просто сидеть и ждать, пока эта возня выльется в нечто большее, что уже не удастся исправить щелчком пальцев? – прищурился Эдмунд. - Эд, успокойся. Ты слишком взбудоражен и злишься без причины, - мягко произнесла Люси и положила брату руку на плечо. Тот скинул ее и ответил, уже спокойней: - Я не злюсь, я просто уточняю. Прошу прощения, если мои формулировки несколько грубы, но правда ведь такова. - Мы не будем сидеть и ждать. Твоя разведка ведь действует не только на территории Нарнии? – здраво заметил Питер. – Вот и сделаем на нее упор. Если Тельмар действительно начнут что-то замышлять, то мы узнаем о том заранее и уже тогда будем решать, что делать. А пока... Пока можно увеличить штат в Львином перевале. Пошлем туда подкрепление. И пусть доклады оттуда приходят чаще, чтобы мы могли контролировать развитие ситуации. - Расстояние от гор до Кэр-Параваля немалое. Мы можем спохватиться слишком поздно, если что-то случится. Не факт, что птица долетит, - возразил Эдмунд. - А если отправить туда рог Сьюзен? – вдруг осенило Люси. Вдохновленная своей идеей, она устремила на братьев сияющий взгляд и широко улыбнулась. – Он же волшебный! Стоит в него дунуть, как сразу вся Нарния услышит зов о помощи! Нет вернее сигнала тревоги. - Можно, конечно, только согласится ли Сьюзен... – засомневался Питер. - Да согласится, куда денется? Чем в сокровищнице пылиться, хоть делу благому дар послужит, - проворчал младший король, отворачиваясь. Люси укоризненно посмотрела на него. - Эд! - Но эту ситуацию мы все равно обсудим на ближайшем совете, - решил Верховный король, и на том ребята расстались. Люси пристала к Эдмунду, догадавшись, что не только вести с запада испортили ему настроение, но брат не горел желанием делиться своими бедами. Он заявил, что не надо лезть в то, что ее никоим образом не касается. Юная королева даже раздумывала обидеться, ведь она искренне переживала за его отношения с Карой и любила обоих ребят, но Люси не была бы Люси, если бы долго держала в сердце зло. Тем более что к вечеру все и так выяснилось. Конечно, девочка ничего не слышала сама, но слухи по дворцу расползаются очень быстро. Слуги так и судачили о чем-то, перешептывались в темных уголках. Люси спросила у мистера Тумнуса, что же случилось, и лучший друг ответил, что Кэр-Параваль весь гудит от ссоры, разразившейся между женихом и невестой. - Говорят, что стены задрожали, настолько жаркой была перепалка, – сказал фавн, стушевавшись. - Что же стало причиной? – взволнованно спросила Люси. - Не берусь судить, ибо то могут быть фантазии да придумки дворцовых слуг. Не хочу распространять глупые сплетни... - Да из-за упрямства Эда они и поругались, - негромко сказала Сьюзен, проходившая неподалеку. Мимо нее ни одна сплетня не пролетала, и девушка была тому не особенно рада. Она случайно услышала слова Тумнуса и, кажется, уже пожалела, что вмешалась. Королева предпочитала никак не участвовать в отношениях брата, ведь вместо того, чтобы прислушаться к мудрому совету, он опять поступит наперекор, как сам считает нужным. Так смысл тратить лишние усилия? Девушка бы на том и закруглилась, но Люси так наседала с вопросами, что пришлось пояснить: - Кара предложила свою помощь, причем весьма настойчиво, а Эдмунд... Ты ведь знаешь, как он не любит, когда лезут в его дела. Словом за слово зацепились, ведь они оба друг друга стоят. И понеслось. - Что же теперь будет? – ахнула Люси. Сьюзен чуть пожала плечами. - Будь что будет. Нам-то что до этого? - Как ты можешь так говорить, Сьюзен! Он же наш брат! Конечно, его судьба должна нас волновать, - искренне сказала юная королева. – Их нужно как-то помирить. - Вот сама этим и занимайся, раз желание столь велико, - отрезала девушка. Люси заметно растерялась. Она ожидала, что ее будут удерживать и отговаривать от этого, а тут дали полную свободу действий. У девочки не было никакого опыта в столь щепетильных вопросах. О любви она читала только в книгах и стихах, но там возлюбленные никогда не ссорились и жили душа в душу. Этих знаний для того, чтобы помирить Эдмунда и Кару, явно будет маловато. - Сью, а может... - Нет. Довольно, - произнесла старшая королева, поджав губы. Достаточно она пыталась научить младших уму-разуму. Раз они так скоро выросли и возомнили себя самостоятельными и мудрыми, даже жениться планируют, старших не спросив, то пусть сами и разбираются со своими проблемами! Она не будет вмешиваться, о чем многие так мечтали. - Но ведь никто из них не пойдет мириться первым! – воскликнула Люси расстроено. – Они оба ведь такие гордые, что Эд, что Кара, и каждый наверняка считает себя правым и уязвленным. А так и до расставания недалеко... - Значит, такова судьба. Мы должны были смириться с выбором брата, смиримся и с этой маленькой трагедией, - Сьюзен заметила, как вздрогнула Люси от этих ядовитых, продиктованных обидой слов. Девочка опустила голову, потупилась и тихо произнесла: - Эдмунд будет очень страдать, если все закончится вот так, из-за банального упрямства... Он ведь так любит Кару. Разве тебе все равно? Девушка подавила желание ответить резко и с сарказмом и предпочла уйти, чем рассориться еще и с Люси. За спиной она услышала, как осторожный мистер Тумнус уговаривает сестру не вмешиваться в эту историю. В некоторых случаях миротворцу лучше остаться в стороне и не становиться меж двух огней. Ведь правильно, да? Когда рядом пытаются ужиться два гордеца, для которых нет мнения более авторитетного, нежели их собственное, ссоры будут происходить часто. Даже если сейчас усилиями Люси Эдмунд и Кара помирятся, то в дальнейшем последуют новые разлады. Затем еще и еще... Зачем так жить? Зачем вообще что-то начинать, раз между женихом и невестой полыхают такие искры? Сьюзен не понимала этого, и от слов Люси становилось только горче. Чувство под названием «любовь» соединяет два сердца и стирает все запреты и границы, начерченные логикой. Старшей королеве оно не было знакомо – так не поэтому ли она не может понять? А Эдмунд действительно любил Кару. Сьюзен видела в его глазах лихой огонь, благодаря которому он работал ночами напролет, только бы выкроить пару-тройку часов. Он и прежде старался изо всех сил, но тогда это рвение не имело под собой причин, заключающихся в одном человеке... Королева устало вздохнула, помассировала виски. Брату совсем недавно исполнилось семнадцать. Он ни черта не смыслит в семейной жизни, ведь отношения – это дом, который строят одновременно двое. Стоит одному дать слабину, и все кирпичики обрушатся. Второму всю постройку не удержать. Это труд, который не каждому под силу. Он не понимает этого, а когда поймет, наверняка будет слишком поздно... Может быть, Люси права и следует вмешаться? Попробовать помочь и подсказать путь решения конфликта? Да-да, словно Сьюзен не знает, чем это все закончится! Она придет, полная благих намерений и вселенской мудрости, а Эдмунд как и прежде заявит, что лучше бы она держала свою мудрость при себе. Это повторялось из раза в раз, и с нее достаточно! Пусть сам разбирается, если такой взрослый и самодостаточный. Королева скрестила на груди руки, нахмурилась, но лицо ее вдруг погрустнело. А разве сама она ведет себя по-взрослому, копя обиду за то, что брат с ней не посоветовался? Он не ей жениха привел, а себе невесту, и любить ее отнюдь не заставлял. Принять – да, но не любить... И вдруг Сьюзен Великодушная сейчас единственная, кто может на него как-то повлиять? Питер в амурных делах совсем не помощник. Люси еще маленькая, чтобы понять все сложности. Вдруг сейчас рушится то, что и называется любовью, той самой, о которой золотая королева Нарнии в глубине сердца мечтала? Даже завидовала Каре, простой девице из глуши Теребинтии, которая смотрит на кого-то с невероятной нежностью и страстью?.. - Простите, Ваше Величество, но король велел его не беспокоить, – робко возразил страж у дверей. Сьюзен повела плечом, и он тут же замолчал. Рука девушки замерла на миг в нерешительности, но плавно опустилась на прохладную ручку и нажала на нее. Замок с щелчком открылся, и в лицо дохнуло осенней прохладой. Эдмунд дремал, положив голову на руки, и сквозняк, образовавшийся из-за приотворенной двери, зашуршал бумагами на столе. Несколько исписанных безупречным почерком листов слетело на пол, и Сьюзен подняла их, чуть усмехнувшись при виде идеально выписанных букв. Помнится, брат долгое время страдал от уроков каллиграфии. О Аслан, как же давно это было... Дыхание младшего короля было таким ровным и умиротворенным, что королева остановилась. Ей было жалко его будить, ибо сейчас он так сильно напоминал прежнего мальчишку, которого она отчитывала за проступки и который несмотря на внешнее раскаяние снова принимался за свое. Теперь Сьюзен вспоминала те времена с нежностью, хотя суть с годами и не меняется. Она осторожно коснулась его лица, поправляя прядь жестких черных волос... Эдмунд дернулся всем телом, ощутив это легкое прикосновение. Рукой он задел чернильницу, и на стол полетели черные брызги, пятная все вокруг. Сьюзен ахнула, отшатнулась, а король спросонья попытался подхватить флакон, но только испачкался сам да изменил направление его полета. Он попал точно в колени девушке, и оба виновника случившегося теперь уставились на яркое пятно, расползающееся по подолу. - Я не хотел! – воскликнул юноша, растопырив мокрые от чернил пальцы. Вид у него был растерянный, но в то же время виноватый, словно прошлое вернулось на короткое мгновение. Сьюзен покачала головой. - Да ничего... Я никогда это платье не любила, - да-да, редкий тархистанский шелк красивого синего оттенка... Просто ненавидела. - А я вот свои труды очень любил, - опечаленно протянул Эдмунд, рассматривая поле боя, раскинувшееся на столе. Брызги чернил на белых листах казались каплями крови, а его попытки навести порядок только ухудшали положение. От пальцев на бумагах оставалась россыпь отпечатков. В итоге король плюнул на это дело и принялся тереть руки платком, предложенным сестрой. – И теперь буду скорбеть по ним ближайшие несколько минут. - Некоторые счастливчики спаслись, - заметила успокаивающе Сьюзен и кивнула на скинутые сквозняком документы. Эдмунд вытянул шею, заглядывая в них, и фыркнул. - Питер будет очень рад, что ему не придется писать письмо в Западные горы заново... Что ты хотела? Зачем пожаловала? - Разве мне нужен веский повод, чтобы зайти в гости? – приподняла брови девушка. Младший король воззрился на нее столь многозначительно, что она вздохнула, признавая свое поражение. – Эд, в последнее время мы и впрямь не ладили с тобой. - Это еще мягко сказано, - в тон ответил юноша. – И тебя это, кажется, полностью устраивало. Так что же изменилось? - Я слышала мельком о том, что произошло, - осторожно начала Сьюзен. Юноша вдруг нахмурился и поднял руку, останавливая ее. - Если ты хочешь пообщаться на эту тему, то очень жаль. У меня нет настроения это обсуждать, - холодно ответил он. Королева покачала головой. - Я ведь вижу, как ты расстроен. И могу помочь. Посоветовать что-нибудь... – Сьюзен искренне хотела выручить его, ведь она сердцем чувствовала смятение и обиду брата, хотя тот и скрывал их крайне ловко. Даже во взгляде его эти чувства не выражались, хотя душа его наверняка была ими переполнена. Иначе бы он угрюмо не спросил: - Потому что ты старше и умнее, не так ли? - Скорее, потому что я тоже отношусь к женскому полу и больше в этом понимаю. Вряд ли это моя заслуга, - Сьюзен усмехнулась. Спустя пару мгновений усмехнулся и Эдмунд. Королева почувствовала, что он близок к тому, чтобы открыться ей, и это ее очень порадовало. Они практически никогда не говорили по душам, ибо юноша был довольно скрытным человеком. Он всегда переживал все внутри себя, никого не подпуская, а даже если и позволял это сделать, то не Сьюзен. Скорее, Питеру, с которым его многое объединяло, или Люси... Девушка отбросила эти неприятные мысли прочь, ибо король тяжело вздохнул и взъерошил себе волосы. Из-за неловкого движения на лбу остались четкие чернильные следы, но он и не заметил этого, задумавшись о чем-то своем. Сьюзен хотела было обратить на это внимание, но решила не отвлекаться в столь хрупкий момент единения. Она дотронулась до его плеча и тихо произнесла: - Ты всегда можешь поделиться со мной наболевшим, Эд. Неужели ты в этом сомневаешься? - Да я не сомневаюсь, Сьюзен. Просто... – брат развел руками и замолк, подбирая слова. – Просто все так сложно. - Из-за чего вы с Карой поругались? Что случилось? - Все началось с прогулки верхом. Я так старался освободить время для этого, но не мог же предусмотреть, что придут вести с запада! Разве есть в том моя вина? Нужно было срочно этим заняться, - Эдмунд тяжело вздохнул. - Что ж... Если ты обещал, что посвятишь это время лишь Каре, у нее есть веские причины обижаться, - здраво заметила Сьюзен. – По крайней мере, я бы обиделась точно. - Но даже не в этом суть проблемы. Ссора не из-за этого произошла! – юноша не выдержал и вскочил на ноги. – Она пришла ко мне с твердым намерением помочь, подсобить, «раз уж я так занят, что не могу выделить ей и минуты внимания!». Сьюзен не сдержала улыбки. Эдмунд изумительно передразнивал чужие интонации, и когда пародировали не ее саму, королева была не прочь повеселиться, наблюдая за этим. Однако разговор явно не располагал к смеху. Младший король сжал кулаки и замолчал. - И? - И я отказал. Сказал, что мои дела – это мои дела, и вмешиваться в них никому не следует. Даже ей, - вымолвил брат. Сьюзен едва себя по лбу не хлопнула, а он продолжил раздраженно: - В итоге на меня вылилось столько всего! И что я не доверяю ей, а смысл тогда вообще в отношениях и свадьбе? Я не спорю, я не сдержался и тоже много чего наговорил, но... - Но результат обсуждает весь Кэр-Параваль, - мягко перебила его Сьюзен. – Почему ты отказал? Я не понимаю. Ты правда Каре не доверяешь? - Сью, сама вслушайся в то, что говоришь, - с явным трудом сохранил спокойствие Эдмунд. – Я женюсь на ведьме, когда как мое отношение к колдовству известно всем и каждому. Конечно, я Каре доверяю! И жизнь свою без сомнений вверю ей в руки, если придется. - Тогда почему ты так противишься ее предложению? Оно ведь весьма разумно. Если у тебя много дел и ты не можешь пойти к Каре, то Кара идет тебе навстречу. Вместе вам удастся быстрей расправиться с накопившимися вопросами и освободиться. Да и новый повод для единения никому не мешает. - Все это, конечно, верно, но... – Эдмунд облизал губы и надолго замолчал. Сьюзен уже всерьез начала раздумывать, как бы вновь его разговорить и вернуть к диалогу, когда он наконец подал голос. – Я никогда прежде не говорил об этом. Ни с кем. Но раз мы с тобой коснулись этой темы... Тебя никогда не удивляло, почему даже Питер толком не разбирается в моей сфере деятельности? Почему исполнять мои обязанности в полной мере не может даже он, не то что вы с Люси? - Я считала, что это отвечает твоему характеру. Ты очень скрытный, а еще упрямый и вредный, из-за чего связываться с тобой - себе дороже, - Сьюзен не смогла удержаться от этой маленькой шпильки, восхваляющей ее тактичность и воспитанность. Юноша кивнул. - Премного благодарен за такую чуткость, но не только поэтому. Понимаешь... Войны выигрывают не те, кто силен, а те, кто знает, как этой силе противостоять. Информация на войне – дорогая валюта, и именно ею богаты победители. Не зря ведь говорят, меньше знаешь - крепче спишь, а много будешь знать – скоро состаришься? Последнее не совсем точно передает мысль, - Эдмунд помрачнел и продолжил: - Тот, кто много знает, скоро и умрет... Моя шпионская сеть простирается над всем материком. - Даже над Орландией? – ахнула Сьюзен. – И Тархистаном? - Друзья могут стать врагами. А за врагами контроль нужен особенно пристальный. Ты не представляешь, сколько моим шпионам удается узнать, сколько информации проходит через мои руки. И далеко не все известно Питеру. О некоторых вещах я сам предпочел бы забыть, да не могу. Будет лучше, если о них будут знать как можно меньше людей. Сьюзен, эти сведения представляют ценность как для Нарнии, так и для других держав. Их при желании можно выбить силой. За себя я уверен. Других не хочу подвергать такому испытанию, если наступят тяжелые времена. - Я никогда раньше не думала об этом, - призналась девушка, ощущая, как по спине пробегает неприятный холодок. – И такие времена могут... наступить? - Я страж Нарнии. Я сам выбрал свой путь, свое призвание и предусмотреть должен любой исход, - жестко ответил Эдмунд. – Поэтому я не хочу, чтобы со мной это бремя кто-то разделял. Особенно близкие мне люди. - Но ведь не вся твоя работа связана с такой опасностью, - возразила Сьюзен, - Есть же еще полиция в Нарнии... - Есть. И что с того? – нахмурился младший король. Сестра взяла его руки в свои и практически насильно усадила рядом. Это далось ей непросто, так как Эдмунд явно подозревал неладное и сопротивлялся, но не очень твердо. Немного поразмыслив, она произнесла негромко: - Разве нет дела, не столь рискованного и важного, но играющего значимую роль? Пойми, Каре очень важно чувствовать себя частью твоего мира, быть с тобою рядом. Она... У нее ведь никого в Нарнии кроме тебя нет. Слишком мало времени прошло, чтобы она влилась в нашу страну. Поручи ей что-нибудь не особо важное. Так ты покажешь, что доверяешь и ценишь ее поддержку и помощь. - Это обязательно? – кисло поинтересовался юноша. - Если я что-то понимаю в женской натуре, то неплохо было бы, - кивнула Сьюзен, усмехнувшись. - Нашлись две родственные души... – проворчал Эдмунд, хмурясь. – Хорошо. Хорошо, я подумаю над этим, но если ты ответишь мне на один вопрос. Отчего такая заинтересованность в том, чтобы мы с Карой помирились? Тебе она, кажется, не нравилась. - Я не отрицаю этого. Но... – старшая королева вздохнула и ответила просто, но прямо: - Я хочу, чтобы ты был счастлив. Несмотря на то, что мою заботу ты чаще воспринимаешь в штыки. С этими словами Сьюзен обняла брата, возмужавшего и ставшего таким же сильным, как и Питер, всей душой желая, чтобы он понял. Она хочет ему только добра... Жаль, что им не удается всегда добиться взаимопонимания. Бежит время, они взрослеют, и меняются проблемы, с которыми приходится бороться. Одно только незыблемо и постоянно: Сьюзен очень любит своего брата, каким бы вредным и упрямым он ни был. Эдмунд прижал ее к себе, молча благодаря за этот разговор и прося прощения за все обиды и ссоры, что между ними происходили. Уткнувшись ему в плечо, девушка добавила: - К тому же подготовка к свадьбе идет полным ходом, и мне бы не хотелось, чтобы мои старания оказались напрасны. - Сьюзен!.. *** Кара просыпалась вместе с солнцем. Она привыкла вставать вместе с золотым светилом, словно повинуясь древнему циклу, заведенному в природе, и потому уже была на ногах, когда остальной дворец еще спал. В таком режиме были и другие плюсы: служанки, ей выделенные, досматривали последние сны и не мешали. Девушка никак не могла привыкнуть к тому, что элементарные вещи, кои она могла сделать и самостоятельно, за нее порываются выполнить помощницы. Зачем, спрашивается, ей помогать надеть платье? Она калека? Или волосы укладывать – это право Кара отстаивала с тем же жаром, с которым билась в Теребинтии. Так что теперь, наслаждаясь одиночеством и покоем, она неторопливо заплетала свои длинные, тяжелые косы. Мысли текли столь же неспешно, как и порхали ее пальцы, выполняя ежедневный ритуал. И думы преимущественно были невеселыми. Воспоминания о вчерашней ссоре причиняли немалую боль. Это был первый раз, когда они с Эдмундом серьезно поругались. Кара вздохнула. Может, не стоило на него так давить?.. А нечего так с ней обращаться! В груди вдруг взыграла гордость и обида. Мало того, что работа для него важней невесты, так еще и от ворот поворот король ей дал, когда как она просто предложила помощь! О том, что она «просто предлагала» в течение долгих минут и ссору начала именно она, Кара предпочитала не вспоминать. Она искренне считала себя правой в этой ситуации и идти на мировую не собиралась. По крайней мере, первая. Эдмунд должен вынести уроки из случившегося. В чем смысл отношений, коли он ей так не доверяет, что не может впустить в свою жизнь? Чем она заслужила такое отношение? Ну уж нет, она первая не пойдет на мировую, как ни было бы тоскливо находиться в разлуке. Стук в дверь вырвал Кару из размышлений. Кого это ветром осенним принесло? В Кэр-Паравале было несколько ранних пташек, любящих вставать с рассветом, но никто из них с девушкой не был так близок, чтобы нанести утренний визит. Кара встала и, на ходу доплетая вторую косу, локтем толкнула двери. Пальцы замерли в воздухе, стоило ей увидеть визитера. - Доброе утро, - спустя долгую паузу произнес Эдмунд. Некоторое время они сверлили друг друга напряженными взглядами. Внутри Кара дико обрадовалась. Неужели он пришел первым, пришел мириться и избавил ее от этой незавидной участи? Ведь находиться в ссоре было просто невыносимо. Однако она была слишком задета произошедшим и обиженна, чтобы так просто сдаться. Так что девушка прищурилась и продолжила заплетать косу, но обратно не ушла, выжидая, что же король скажет. Юноша слегка усмехнулся. – Не прогуляешься со мной? - Чтобы ты опять ушел посреди разговора? Ибо дела зовут, – холодно осведомилась Кара. Эдмунд тяжело вздохнул, запустил пальцы в волосы. - Я не уйду. Так ты согласна или нет? - Хорошо. Две минуты, - отрезала девушка и вернулась в комнату. Сзади донеслось, что две минуты женских сборов равны паре часов, а этот поход желательно бы не откладывать. Кара едва вслух не возмутилась. Надо же, какой занятой, а! Или Эдмунд не знал, как правильно мириться и просить прощения, или пришел ее позлить, что тоже было вероятно, ведь мстительностью он не был обделен. Назло ему девушка собралась очень быстро и, покинув свои покои, гордо прошествовала мимо, бросая вызов всем стереотипам и ему в частности. Она ощущала себя победительницей в этой битве, пока ее не окликнули насмешливо: - Нам в другую сторону, Кара. - Задний двор же там, - нахмурилась девушка. Если Эдмунд считает, что она так и не выучила устройство дворца, то он ошибается и не сумеет ее запутать, каким бы даром убеждения ни обладал. Король улыбнулся: - Мы не на улицу идем, - и направился в противоположную сторону. Кара вконец растерялась. В чем дело? Куда он ее вытащил, пока все обитатели дворца спят? Куда они направляются? Какие-то странные в Нарнии примирения... Ее непонимание усилилось в стократ, когда Эдмунд свернул в коридор, ведущий к наружним стенам Кэр-Параваля, и остановился у одной из дверей, что служили входом в сторожевые башни. Жестом фокусника король извлек из нагрудного кармана ключ и засунул его в скважину тяжелого замка. Механизм вопреки ожиданиям не заскрипел, а вполне ладно и четко щелкнул. Юноша заметил, как заинтересованно приподнялась у Кары бровь, и пояснил: - В отличие от других башен эта используется довольно часто. - Зачем? – Кара мысленно прикинула, на какую сторону замка выходит эта башня. Кажется, она была самой восточной и ближе остальных располагалась к заливу, ведущему к Восточному морю. Конечно, на стенах дворца дежурили стражи – на случай, если угроза нагрянет с тихих вод, но чтобы на башнях были патрули... Положение не было столь бедственным, иначе Кара бы об этом знала. - Немногим это известно. И сейчас ты пополнишь их ряды, - загадочно сверкнув глазами, ответил Эдмунд и с усилием потянул на себя дверь. Та распахнулась, открыв узкую винтовую лестницу. Девушка, в которой любопытство победило обиду, аккуратно приподняла подол платья, боясь оступиться. Но стоило поднять голову, как она увидела, что король галантно предлагает ей руку. Кара секунду помедлила, раздумывая, сменять ли гнев на милость, но решила, что ей слишком интересно, что же наверху, и подала ладонь в ответ. Ступени были пыльными – не было похоже, что по ним ходят часто. Или же это делает один человек, которому не под силу нарушить затхлость этого места. Словно прочитав мысли Кары, Эдмунд негромко заговорил: - Я обнаружил эту башню в первый год правления Нарнией. Вместе с Люси мы пробрались на самый верх... Тогда я еще не обзавелся ключом, и пришлось исхитряться. Искать обходные пути. - Есть тайные проходы? – догадалась Кара. Король усмехнулся. - Дворец скрывает много загадок. Правда, в дальнейшем я приходил сюда один. Лу практически здесь не появляется, утратила интерес. Насчет Питера не уверен. Вряд ли он бывал здесь с той же целью, что и я. Сьюзен и не интересовалась никогда... - Чем не интересовалась? – не выдержала девушка. Ну нельзя же так ее изводить! Эдмунд, которому следовало бы зваться Коварным, а не Справедливым, приложил палец к губам и вместо ответа толкнул люк. Тот со скрипом откинулся, и пара выбралась на самый верх башни. Первое, на что обратила внимание Кара, - здесь было очень грязно. Безумно грязно! Вся каменная площадка была покрыта птичьим пометом, да еще не в один слой. Девушке невероятно захотелось навести порядок и чистоту, но открывшийся с такой высоты вид вмиг отвлек от этих мыслей. Их просто унес прочь ветер, далеко-далеко, за Восточное море, на самый край света, до которого, казалось, было рукой подать. Так почудилось девушке, застывшей пораженно на месте. Ее глазам предстал невероятный, дивный пейзаж, позволяющий понять, насколько велика и прекрасна Нарния. Леса, летом зеленые, сейчас золотые и багряные, волнующееся море, в котором серебряными искрами мелькают наяды, – от масштабности зрелища захватывало дух. Но не ради этого Эдмунд привел ее сюда. - Я хочу показать тебе секрет своей силы, о которой судачит народ. Приоткрыть завесу того, что никому не ведомо, впустить туда, куда прежде никто со мной не вступал, - Кара вздрогнула, когда услышала его шепот, еле слышный из-за ветра. От близости жениха кожу опалило жаром, а сердце забилось в груди. И от шума крови в ушах и звука его голоса девушка не услышала странного звука, похожего на глухое хлопание и писк. – Ибо нет никого на свете, кому бы я доверял больше, чем тебе. Но хочешь ли ты это увидеть? Вступить в мой мир? - Хочу, - выдохнула Кара, нащупывая ее ладонь. И в следующее мгновение раздался громкий клекот, будто тысячи голосов слились воедино. Выбившиеся из косы пряди откинуло порывом ветра, но то было не творение небес, направленное и сильное. Этот поток воздуха был беспорядочным, суетливым, как и стайка птиц, что вдруг промелькнула перед глазами. Но она была лишь первой, первой из целой сотни, что ворвалась внутрь башни и закружила пару в настоящем вихре. Их писк и клекот поначалу показался бессмысленным, бестолковым, но привыкнув к нему, Кара начала различать отдельные голоса. Все они кричали, повествовали о том, что происходит в Нарнии, приносили вести со всей страны – и рассказывали тому, кто умел их слушать. Перед глазами так и пестрело. Птиц было невероятно много, и все они были разными: и мелкие пичуги, и мощные хищники, хозяева небес. Кара вдруг почувствовала, что Эдмунд взял ее за запястье и тянет руку вперед. Она не испугалась, лишь промелькнула в сознании мысль, что стремительные летуны поранят ее или просто снесут на дикой скорости. Однако поток тут же схлынул, будто волна, накатившая на башню, вернулась обратно в свое царство воздуха и ветра. Только вот на руку девушке приземлилась малиновка, крохотная, миловидная. Она наклонила миниатюрную головку вбок, разглядывая зачарованную увиденным Кару своими глазами-бусинками, и та замерла, боясь ее вспугнуть. - Так, значит, не только Меар служит тебе? – выдохнула девушка, любуясь маленьким созданием, чьи коготки кололи кожу. - Все птицы в Нарнии – мои глаза и уши. Они повсюду проникают, видят все, что происходит на наших землях, - и докладывают мне, - Эдмунд усмехнулся. – Как видишь, секрет очень прост, когда как народ слагает целые сказки и страшные истории... Но одному справляться с этим довольно затруднительно. И если ты все еще полна той решимости, что обрушила на меня вчера... То я буду очень благодарен. - Нам и впредь придется так ругаться, чтобы ты осознал мою правоту? – фыркнула Кара, но уже без прежней обиды. Она испарилась, исчезла из сердца, в котором царил только он. Малиновка внимательно разглядывала пару, о чем-то глубоко задумавшись. - Это было в последний раз, - ответил король, про себя подумав, что уж в следующий он будет точно прав. И ни у кого сомнений не возникнет в этом! Кара улыбнулась, повернулась к нему, чем потревожила малиновку. Та обронила прощальную капельку помета и вспорхнула в воздух, отдавшись во власть ветра. Влюбленные и не заметили ее исчезновения, как не заметили огромного льва, что немного постоял на побережье и неторопливо пошел прочь, чтобы растаять в лучах осеннего солнца. *** - Эд, не нервничай, - шепнул еле слышно Верховный король. Эдмунд чуть вздрогнул, услышав его слова, и незаметно повернул голову. Питер улыбнулся краешком губ и продолжил: - А то все собравшиеся подумают, что ты жениться передумал. - Очень смешно, - процедил младший правитель, вновь выпрямляясь. Старший слегка преувеличил: никому из собравшихся нарнийцев не под силу было заметить нервозность жениха. Он выглядел совершенно спокойным, держался с достоинством, только вот рука, скрытая складками серебристого плаща, судорожно крутила на пальце перстень. Это было единственным, что выдавало волнение Эдмунда Справедливого, такого трогательного, что мистер Тумнус улыбался, потупившись. Он тоже это видел. – Когда только остроумия набрался... - Не зря мой брат в том мастер, - в тон ответил Питер. Казалось, короли не смотрели друг на друга, взирая на собравшихся гостей. Кого здесь только не было! Множество нарнийцев пришло на бракосочетание. Сколько их собралось в священной роще Помоны, в Западном лесу, ведал только Аслан. - Ну хоть что-то от меня полезное почерпнул, - буркнул Эдмунд и незаметно сжал кулаки. До государя донесся его тихий выдох. Наслаждаться последними минутами холостяцкой жизни он явно не собирался. Питер подумал, что оказавшись на его месте, волноваться будет куда меньше. Хотя когда это будет? Очень нескоро, если вообще случится... Кентавры затрубили торжественный церемониальный гимн. Питер покосился на Эдмунда. Тот сделал глубокий вдох, будто собрался нырять, и сосредоточился. «Даже перед битвой он так не волновался!» - с умилением подумал Верховный король. Какой же Эд иногда бывает забавный... Главное, ему об этом не говорить, а то разозлится еще. Сьюзен, поймав веселый взгляд государя, ответила мягкой улыбкой. Золотая тиара сияла на ее голове так же ярко, как и глаза в столь радостный день. Королева как таковая в церемонии не участвовала, но приготовления были преимущественно ее заслугой. Все было готово, и зазвучал в воздухе свадебный марш. Двери приоткрылись. Под мелодичную, торжественную песнь из-за деревьев выступила невеста. Облачена она была в простое, но изящное платье, столь же белое, как и свежевыпавший снег на севере, и тянулось оно следом за Карой длинным шлейфом. Лицо девушки скрывала полупрозрачная фата, но не могла спрятать ее прекрасных черных кос и стройной фигуры. По толпе пробежал восхищенный вздох. Сьюзен удовлетворенно улыбнулась, и Люси, идущая позади Кары, ответила сестре тем же. Юная королева выступала подружкой невесты. Когда последняя поднялась на холм и встала напротив жениха, то не смогла сдержать дрожи. Она мельком подняла глаза и, встретив горящий взгляд своего короля, тихо выдохнула. Воздушная ткань фаты заколыхалась от ее учащенного дыхания. Ветви дерева, растущего на возвышении, задрожали и от ствола отделилась неясная светящаяся тень. Помона, величайшая из дриад, очнулась ото сна ради этого дня. Звук ее голоса, повергающего в трепет своей силой и добротой, вознесся к сводам Кэр-Параваля. Питер со стороны Эдмунда и Люси со стороны Кары дали согласие на этот брак. И зазвучали голоса жениха и невесты, повторяющие следом за Помоной клятвы верности. Каждое слово печатью откладывалось в их сердцах, ибо было пропитано колдовством, господствующим в Нарнии, свидетель зарождения которой возвышался сейчас над всеми собравшимися. И когда они скрепили два бьющихся в нетерпении сердца, священная роща огласилась торжествующими криками нарнийцев и пением рогов. Первый из четверки правителей официально женился! Но на том церемония не закончилась. Действие перенеслось в Кэр-Параваль, где все уже было готово для предстоящей коронации. Застучали по мраморным ступеням копытца мистера Тумнуса, что поднес молодоженам небольшую подушку. Серебряная диадема сияла на темно-синем бархате. Два тонких обруча переплетались между собой, похожие на ветви деревьев, а меж ними вились нити инея, точно кружева, сотворенные самой природой. Питер, которому по чину была такая честь, осторожно поднял творение лучших мастеров Нарнии, боясь разрушить эту хрупкую красоту. Фата же с тихим шорохом упала к ногам Кары, аккуратно снятая ею. В черных косах мелькнули мелкие сиреневые цветки луговой герани – дикой, простой, но чарующей и загадочной, распустившейся посреди зимы в честь такого дня. - Правителей в Нарнии определило древнее пророчество, однако силой не меньшей обладает любовь. Да будет здравствовать королева Нарнии Кара и да будет счастлив этот брак! – провозгласил Верховный король, чуть улыбнувшись, и диадема плавно опустилась на голову девушке. В то же мгновение толпа взорвалась радостными криками, приветствуя новую правительницу. Торжественная часть закончилась, и Нарнию охватило бурное веселье. Хотя на дворе стояла зима, морозная и снежная, этот холод не мог противиться жару гуляний, что развернулись во всех городах и селах страны Аслана. Разумеется, самым роскошным и масштабным было гуляние в Кэр-Паравале и окружающей его столице. Песни не стихли и после захода солнца, а танцы стали только веселей. Радость и беззаботность царили в Нарнии, увлекая приехавших из соседних стран гостей. Орландцы и послы из Гальмы прибыли еще к началу церемонии, а вот гости из Тархистана приехали затемно. Питер, когда об этом доложили слуги, чуть нахмурился. Известие о том, что в делегацию входит царевич Рабадаш, его обеспокоило. Эдмунд не обрадуется встрече со своим давним врагом. Хотя прошедшие после турнира годы и охладили вражду между ними, младший король не сменил гнев на милость. Однако препятствовать официальному поздравлению от имени Тархистана было бы непочтительно, и потому государь пошел к брату. Тот, заметив его появление, выскользнул из толпы танцующих, и Кара, не выпуская его руки, последовала за мужем. - Царевич Рабадаш хочет лично поздравить вас. - Рабадаш? О котором ты рассказывал? – прищурилась Кара, на щеках которой цвел яркий румянец. – Его появление никогда не приносит счастья. - В любом случае поговорить с ним необходимо... Каково бы ни было мое отношение к этому негодяю, - вздохнул Эдмунд и вопросительно посмотрел на старшего брата, не зная, пойдет ли Питер с ним. Тот покачал головой с улыбкой. Он не считал нужным присутствовать на встрече с Рабадашем. Так что младший король отправился на балкон лишь в обществе супруги. Царевич Тархистана ждал его появления, немного ежась от прикосновений морозного воздуха. Ему, выросшему в неге и жаре южных пустынь, холод был чужд и неприятен, и это заметил бы даже слепой. Даже теплые одежды, предусмотрительно надетые, не спасали от нарнийской зимы, которая разгоряченным правителям не была страшна. - Я рад видеть тебя спустя столько лет, Рабадаш, - равнодушно произнес Эдмунд, склоняя голову в знак приветствия. Кара также кивнула, гордо выпрямившись по правую руку от мужа. – Однако ожидал твоего появления немного раньше. - Увы, в Нарнии я проездом. Заглянул лишь, чтобы засвидетельствовать свое почтение и поздравить Вас и королеву Кару с бракосочетанием, а также преподнести подарок Вашей прекрасной супруге. Если Вы, конечно, позволите. Юноша приподнял бровь – Рабадаш очень давно не обращался к нему на «Вы». От этого он немного напрягся, но кивнул, соглашаясь. По знаку Рабадаша его слуга выступил вперед и протянул роскошную шкатулку, из которой царевич извлек широкий серебряный браслет, украшенный сапфирами глубочайшей синевы. - Народ Тархистана смеет вручить Вам этот дар с надеждой, что он придется Вам по душе, королева, однако он не сравнится с Вашей красотой, - произнес Рабадаш с легкой улыбкой. Эдмунд прищурился. Этот бархатный тон ему не понравился, однако Кара, которой были известны все перепитии отношений мужа и царевича, сказала с усмешкой: - Ваши слова очень лестны, однако Вы немного опоздали. Буквально несколько часов назад я вышла замуж... Если Вы могли заметить. - Как бы я посмел, - опустил глаза Рабадаш. – То лишь выражение воли Тисрока, ибо я вестник его и своего народа... И есть еще кое-что, что я должен сказать. Повисло недолгое молчание. Эдмунд вздохнул и выразительно посмотрел на Кару, в присутствии которой царевич явно не собирался продолжать. Девушка правильно истолковала его и удалилась. Король, дождавшись ее ухода, высокомерно поднял голову. - Я слушаю тебя, - произнес он холодно. – Что ты хотел сообщить мне наедине? - Понимаю, между нами произошло много всего. Наши ссоры негативно влияют на отношения между Нарнией и Тархистаном, - Рабадаш устремил на Эдмунда прямой взгляд и сказал: - В нашей культуре вступление в брак знаменует новый этап в жизни... Как и в Вашей, полагаю. Так что предлагаю забыть все прошлые обиды ради будущего наших великих держав. - Интересно, что именно ты делаешь первый шаг к примирению, - задумчиво протянул юноша, сверля соперника внимательным взглядом. К чести того, Рабадаш не дрогнул и сохранил гордый и преисполненный достоинства вид. Эдмунд усмехнулся своим мыслям и продолжил: - Что ж, думаю, твое предложение разумно. Я принимаю его и согласен на мир между нами, а в качестве ответа приглашаю разделить с моими подданными радость праздника. - Но... – начал было Рабадаш. Король лучезарно улыбнулся. - Я настаиваю. В Нарнии редко выдаются столь грандиозные гуляния. Второй такой шанс представится очень нескоро. Царевич помедлил, а после кивнул, после чего присоединился к нарнийцам, отложив свой отъезд на родину до утра. Сьюзен, быстро сориентировавшись в ситуации, поприветствовала его и пришла на выручку, помогая влиться в всеобщее веселье. Учитывая ее обаяние, а также чувства, испытываемые к ней южанином, это удалось с легкостью. Эдмунд тем временем подозвал Лиса, держащегося рядом, и велел ему приглядывать за высокопоставленным гостем, после чего направился к Питеру. Сев рядом и прихватив со стола кубок с вином, он невзначай спросил: - Что, даже не хочешь узнать, о чем мы говорили? - Посчитал, что если это несерьезно, то вполне может подождать. Выходит, я ошибся? - Не знаю, - младший король вздохнул, отстраненно вглядываясь в толпу и ища глазами Кару. Та оживленно о чем-то беседовала с раскрасневшейся Люси. – Рабадаш предложил мне мир, дружбу и любовь. И если с последним он опоздал, второе невозможно, то осталось только первое. - И ты принял его предложение? – озабоченно спросил Питер. - А что мне еще оставалось? У меня не было выбора, - Эдмунд хмыкнул, отпивая из кубка, и чуть помрачнел. – К тому же, это ничего не меняет. Сплошное лицемерие... - Выброси эти мысли из головы, - улыбнулся Верховный король. Младший брат невесело фыркнул, показывая, что вряд ли это возможно. Питер внимательно посмотрел на него и добавил: - Хотя бы в день своей свадьбы, брат. Я присмотрю за Рабадашем. Не волнуйся. И гуляния унесли все плохие думы прочь, не стихнув до самого утра.