Дьявольски хороший эксперимент

      Тяжело дыша, со сбившимся ритмом сердца, я прислонился спиной к шершавой коре старого дуба, крепче сжимая рукоять клинка. Кожаные перчатки противно заскрипели - оглушительно в этой жуткой, давящей тишине. Было жарко, футболка под кожаной курткой неприятно липла к телу, а отросшие волосы влажными от пота колечками щекотали шею, и только прохладный осенний воздух немного остужал мой разум и тело.        Над головой тихо шелестели остатки листвы, свежий воздух забирался в ноздри, а по спине бегали колючие мурашки. Я напряженно всматривался во тьму заросшего лесопарка, но не мог ничего разглядеть. Тусклую луну давно заволокло тучами, отчего приходилось полагаться на другие органы чувств и свою скромную интуицию.       «Ну, Андрей, удружил, так удружил! Таким хитровыебанным способом решил избавиться от меня, да? Неужели пронюхал, что я под тебя копал?»       Я прикрыл глаза, стараясь хоть как-то успокоиться, но как это сделать, если твоя жизнь висит на волоске? А ведь так все хорошо начиналось... Новое задание, которое могло бы стать последним в моей черной карьере. Соколова повязали бы на очередной передаче оружия через две недели. После ФСБ-шники выдали бы мне новые документы за то, что полгода корячился на них и жил на одних успокоительных, сливая информацию обо всех делишках своего босса. А по итогу получил беспросветную жопу!       Когда Соколов вызвал к себе в помпезный кабинет, заставленный растениями и бронзовыми статуэтками греческих нимф, меня сухо поставили перед фактом, что появилось очередное задание. Нужно было найти информацию о самой лаборатории и о том, что там химичат и над чем трудятся в поте лица.       Толстым пальцем начальник тыкал в новенькую карту соседнего района, отмечая область, где могла находиться сама лаборатория. Назвал имя главврача – некоего Сирова Виктора, в кабинете которого, вероятно, и будут данные, нужные Соколову. А может, и не у него, тут как карта ляжет.       Но была одна мелочь, показавшаяся мне странной во время беседы с Андреем. Уточнение в датах. Меня проинформировали, когда именно стоит начать операцию по добыче сведений об опытах в лаборатории. Заверили, что это необходимо на случай, если все пойдет очень плохо. Дали специальную мобилу-соску – послать сигнал SOS. Неувязочка. К мальчику на побегушках такая забота со стороны страшных дядь? Моя чуйка ненавязчиво фонтанировала неспокойствием. За задание я взялся раньше назначенного срока.       Лаборатория находилась недалеко от заброшенной сельхоззоны, у меня как раз на руках была угнанная друганом тачка, отчего не пойти на дело? На территорию самой лаборатории я проник без проблем, хотя пришлось повозиться с кусачками, проделывая в заборе из колючей проволоки лаз. Когда пробрался в нутро небольшого одноэтажного кирпичного домика, то не обнаружил никого живого. Подумал, так даже проще, видимо, весь люд был внизу. Люк в подземное царство безумных ученых нашелся на кухне. Замок вскрыл универсальным карт-ключом. А вот дальше была реальная херь. Сколько бы коридоров я ни обошел, ни одного человека в белом халатике не встретил. Я плутал, выруливал на тупики с запаянными тяжелыми дверьми, и ни одной души. Только под конец, когда я стал реально нервничать, наткнулся на дверь с золотистой табличкой: «Главный Врач Сиров В. К.»       Мазнув светом от фонарика в кабинете, я почти сразу выцепил взглядом красную папку на массивном столе.       «Забыли убрать?» - думал, заходя. Я заглянул внутрь, приступая к интересному чтиву толстых томов.       Лабораторный эксперимент по созданию сверхчеловека увенчался успехом. Его назвали Хормом. Точнее я так поначалу прочитал, а на деле: икс-ноль-эр-эм. Странное имя… Далее шло много заумного и нудного текста: таблицы, формулы, отчеты и сплошь непонятные термины. Были и пометки, написанные от руки, что-то вроде дневниковых записей: «Он не спит неделю… Предпочитает сырое мясо… Ему необходима человеческая кровь… На резкие звуки…». Эта часть была интересной и жутковатой, но заляпанные страницы никак не хотели приоткрывать завесу тайн. Еще парочка листов чуши, и вот я узрел фото, прикрепленное заржавевшей скрепкой. Оно было блеклым, высветленным, но завораживало ничуть не хуже танцующего пламени. С фотографии на меня смотрел совсем юный пацаненок с ярко-красным ежиком волос, на фоне которых пробивались два черных рожка. Глаза злые, прищуренные. Сам весь напряжен, точно пружина, а поза какая-то изломленная, сгорбившаяся – его держали связанным и в кандалах, поэтому судить «не сломали ли ему конечности» было трудно. И еще маленький Хорм скалился, словно дикий пес, демонстрируя острые клыки фотографу.       Я так сильно увлекся разглядыванием фото, что позволил себе допустить одну из главных ошибок вора – задержаться на задании и потратить время впустую.       Внезапный шорох, а за ним мерзкий, скрипучий звук когтей не то о стену, не то о стекло, привели меня в чувство. Я в страхе обернулся, задерживая дыхание и подсвечивая фонариком кабинет. Белый свет плясал, выискивая источник шума, пока меня сковал липкий страх. В голове мелькнула слабая надежда «может, показалось?» Но нет, не показалось. Звук шагов раздавался гулким эхом и был совсем рядом. Равномерный и неизбежный, как в каком-нибудь фильме ужасов. Скрип наждачкой проходился по моим натянутым нервам.       Чертыхнувшись, я с грохочущим сердцем стал запихивать записи в свой рюкзак и сматываться подальше от этого мистического места. Листки комкались, мялись, разлетались по пыльному паркету. Я бесился и нервничал, руки дрожали, а папка никак не желала лезть вслед за бумагами. Шаги неизвестного были совсем рядом, когда я закинул рюкзак за плечи. Поднявшись, я развернулся к выходу из кабинета главврача и узрел НЕЧТО в дверном проеме. Черное, со светящимися фосфоритными глазами и, дьявол подери, рогами!       Как я только ноги тогда унес?       Я осмотрел себя. Серьезных повреждений не было. Кровь из неглубоких порезов уже остановилась, а ранки стали покрываться запекшейся кровью.       Где-то слева раздался треск сухих веток и листвы. Я напрягся. В голове мысли путались и разбегались в беспорядке. Конкретных идей, как выбраться из этой заварухи, не было. Машина стояла в отдалении, чтобы не привлекать свидетелей и возможной охраны.       Напрягая свой слух, я медленно стянул со вспотевших рук перчатки и запихнул их в карманы кожанки, вжикая молнией.       «Да где ты, чудовище?!»       Кинжал придавал уверенности, но боец из меня был не ахти. Делая осторожный шаг из-за ствола могучего дерева, я внимательно всматривался и вслушивался – вокруг было тихо. Слишком тихо. Над головой взметнулся ворон, чуть не напугав меня до смерти. Я сделал шаг вперед, потом еще один; опять что-то зашуршало, и я, почувствовав неладное, развернулся на сто восемьдесят градусов. Никого, хотя попробуй разглядеть хоть что-то в этой чернеющей ночи. Сглотнул вязкий ком, попятился назад, туда, где было чуть светлее. Дышал медленно и тихо. Если так отходить, то, может, повезет, и я смогу выбраться на небольшую автостоянку? А оттуда быстро сигануть в ров, пробежать до окраины леса, к машине. Мысль меня воодушевила, но радость длилась недолго.       Когда над ухом раздался тихий утробный рык, я готов был поклясться, что душа моя покинула свою бренную оболочку и унеслась в мир иной. Я рвано вздохнул, ощущая, как от страха онемело тело. Крепче обхватил рукоять единственного оружия дрожащей рукой. Ощущая, как чудище склонилось за спиной к моей шее, я в ужасе зажмурил глаза, начиная мысленно возносить молитву. И похер, что атеист! Дернулся, когда сильные руки схватили предплечье, но еще один утробный рык охладил мой пыл и желание дать стрекача.       Как только понял, что этот лабораторный монстр стал банально обнюхивать мою тушку, сердце ушло в пятки, и я задрожал, как осиновый лист.       «Ну все, мне пиздец!»       Чудовище подошло совсем вплотную, и жар его тела я почувствовал даже сквозь кожанку. Существо пылало, словно печка. Хватка чужих рук вдруг стала крепче, и если я доживу до завтра, то точно увижу синяки в этих местах. Носом хозяин здешних развалин зарылся в мою макушку, вызывая еще порцию страха, вместе с щекоткой. Меня передернуло, и, ожидая дальнейших действий, я окончательно попрощался с этой отстойной, но все-таки жизнью. Нож выпал из ослабевшей руки.       «А ведь я мог бы быть свободен…»       В области шеи кольнуло, и на меня навалилась странная слабость: ноги подкосились, закружилась голова, в ушах зазвенело. Я медленно осел, проваливаясь в полузабытье: на границе сознания ощутил, как сильные руки не дали мне упасть, подхватив, как маленького, и прижав к мощному телу. Я слышал спокойное чужое дыхание над головой, а потом провалился во тьму.       Сколько провалялся без сознания – убейте, не скажу. Возможно, час, возможно, всего пару минут. Очнулся все в той же лаборатории. Некоторое время, не открывая глаз и не шевелясь, прислушивался к окружающему миру и к своему телу. Вердикт первый: я жив и здоров! Вердикт второй: я лежу на чем-то мягком (возможно, кровать?). Вердикт третий: ...а где эта тварь?       Приоткрыл один глаз и с замиранием сердца решил разведать обстановку, насколько мне хватало возможностей. Очередной кабинет, но не тот, где я обнаружил злосчастную папку. Стены из потрескавшегося кафеля. Много пространства. Сквозь большое окно просачивался свет мутной луны, давая скудное освещение. В помещении виднелись очертания шкафчиков, раковины с капающим краном и пара сломанных стульев.       Совсем рядом послышалась возня. Я резко перешел в режим «абонент не абонент», но, ощутив на своей шее теплое дыхание, непроизвольно дернулся, чем выдал себя с потрохами.       – Ты уже очнулся, – чудище произнесло эту фразу глубоким, бархатистым голосом, медленно, растягивая каждое слово.       «Может, стоит притвориться, что не слышу и у него глюки?»       – Не выйдет.       «Да, я же сам спалился…»       – Как ребенок.       «Точно!»       Он угукнул, а я резко сел, выпучив на красноволосого очумелые глаза. Переждал, пока пройдут пляшущие черные мушки, схватился за тяжелую голову - что мне там вкололи? И волком посмотрел на Хорма. Ведь это был он, только намного взрослей того пацаненка с фото.       «Он что, мысли читать умеет?! Но такого…»       – В записях не было, - молодой парень, лет восемнадцати-двадцати сидел в паре шагов от меня, скрестив руки на груди. Его скучающе-изучающий взгляд был цепким и колючим. И даже злым? – Если бы эти докторишки прознали о таком, препарировали бы меня еще добрую сотню лет, а после законсервировали в спиртовые банки. По частям.       «Жуть! Но…Ебаный насос…У него реально есть рога!»       – Есть.       – Прекрати!       – Сам ушлепок, - Хорм медленно встал, приближаясь ко мне, – и читать мысли прекращать не буду, а вот сожрать… - ублюдок облизнулся, будто перед ним находилась самая сочная отбивная в мире.       Он схватил меня за подбородок, больно впиваясь пальцами, а я завороженно смотрел, как в его жутких глазах сужался зрачок до тонюсенькой полосочки, будто Хорм обдолбан в край!       – А ты ничего.       Я сглотнул. В скудном освещении я подмечал, как же сильно изменился Хорм – этот сверхчеловек, созданный безумными учеными, был явно выше меня, даже если не учитывать пугающие, загнутые в баранку рога. Волосы из неровного ежика отросли до поясницы или ниже и были заплетены в тугую косу, лицо стало более жестким, но скульптурно вылепленным, над бровью появился шрам. В плечах он тоже был шире щуплого меня.       Черный коготь неприятно царапнул щеку, возвращая обратно в действительность.       – Насмотрелся? – вопрос был задан без сарказма или гнева. Обыденно, как спрашивают, к примеру, о погоде. Он оставил мой подбородок в покое, выпрямился. От его присутствия было не по себе.       «Что ему от меня нужно? Что дальше? Сожрет?»       – Перестань истерить. Не стану я тебя есть, – облегченный выдох, – но ты меня заинтересовал. Ты симпатичнее, чем те ублюдки, что сюда заглядывали раньше.       Страшный оскал искривил его бледный рот, ввергая меня в еще большую панику.       «Заинтересовал? Симпатичный?!»       – Именно.       Все тело стало точно скованным и натянутым, как струна, ведь я правильно понял его? Улыбка-оскал Хорма стала шире и еще более безумной. Черт-черт-черт!       – А… Ты уверен? Я ж обычный. Внешность так себе.       Тихонечко отодвинулся на край узкой койки. Выход. Где этот чертов выход? Воровато заглянул за спину демона. Темно. И хлама много. Пока доберешься, шею точно свернёшь!       – Ты гей, да? Парни нравятся? Так у нас в городе есть хороший гей-клуб, гей-бар, красавчиков пруд пруди! Кажется…       В глазах демона отразилось адское пламя. Я облизнул пересохшие губы, осознавая неизбежность того, что сейчас произойдет, и что мои жалкие попытки заговорить ему зубы ни к чему не приведут.       – Тебе какие нравятся-то? Блондины, брюнеты? Может, рыжи…       – Мне нравишься ты. – Приговор. Я прикрыл глаза.       Желанная мысль оказаться подальше отсюда билась внутри головы, побуждая действовать. Сердце грохотало в груди, ушах и даже глотке. Я рванул в сторону открытого проема, но не успел сделать и двух шагов. Умелая подсечка со стороны Хорма, и в следующий миг меня опрокинули обратно на кровать. Он навалился сверху, всем своим весом вжимая в матрас скрипучей больничной койки, оседлал мои бедра и больно сковал руки своими ладонями с жуткими черными когтями, лишая возможности отбиваться. Но разве это проблема? Я взбрыкнул, укусил его за запястье, но демон даже не вздрогнул. Ужом извивался, пытаясь сбросить с себя чужое тело, рычал, зло смотря в глаза монстра, но все было без толку.       Когда горло накрыли горячие пальцы, сжимая в предупреждении, я поумерил пыл. Мне не перекрыли кислород, но дали понять, кто здесь главный. Я сопел в бешенстве, мысленно кроя этого рогатого, как только мог. Попытался отцепить его руку от своей шеи, но потерпел фиаско. Только еще больше развеселил ублюдка! Он наклонился очень-очень близко, так, что наши носы почти соприкоснулись.       – Будешь дергаться, закончишь плохо.       Я сцепил зубы. «Плохо? А сейчас мне хорошо?» Но этот урод не обратил внимания ни на мои трепыхания, ни на «крики» в голове. «Ты же, козлина, мысли читаешь! Отпусти! Куда руки тянешь?!»       – Хорошо пахнешь, - он уткнулся мне куда-то за ухо и жадно задышал. Потом размашисто лизнул шею, подбородок и присосался к мочке, словно младенец к титьке. Свободной рукой скользнул под футболку, оглаживая бока, пресс, ребра. Стало немного щекотно, если честно, но мне было не до смеха.       – Не… Руки убери! Ай!       Хор царапнул мне левый сосок зубами и сжал руку на горле, угрожающе щуря глаза.       – Все-таки хочешь по-плохому? Так и быть.       «Что, блять?»       Я не успел пискнуть, как меня, словно пушинку, молниеносным движением перевернули на живот, поставили на четвереньки, разрезали ремень и резко стянули порванные джинсы вместе с бельем. А вот это уже ни в какие ворота не лезло. Черт!       – Эй! Эй! Стой. Да стой же ты, - я попытался извернуться, отбрыкнуться. Бесполезно. – Стой, не хочу я по-плохому.       Горячие ладони замерли на оголенных ягодицах. Секунды казались для меня вечностью. Порванная задница ну никак не входила в мои планы. Секс с парнем, пускай и рогатым, у меня вообще не входил в планы, но из двух зол, как говорится…       – Давай… - я прокашлялся, чтобы убрать долбанный сип, и задрожал от страха. – Давай по-хорошему.       Щеки горели от стыда и абсурдности ситуации. С минуту Хорм молчал, медленно оглаживая мою задницу, что больше нервировало, чем успокаивало, если, конечно, он хотел меня успокоить. Или же это был непроизвольный жест? Слегка царапал кожу когтем.       – Хорошо, - ухо обожгло чужим дыханием, - но тогда ты меня слушаешься во всем, солнышко.       Правую ягодицу обожгло шлепком, я айкнул, быстро обернувшись на Хорма, а потом так же быстро обратно.       «Ну все. Пиздец котенку.»       Он отстранился, а я рухнул ничком, на что кровать отозвалась жалобным скрипом. Задница мерзла от сквозняков, ведь на улице был не май месяц. Я подтянул обратно свою одежду, причитая: «во что ввязался?..» Хорм вернулся быстро и подошел совсем неслышно, как заправский шпион. Погладил по голове, испугав меня, погруженного в самобичевание, в сотый раз до икоты. Я отбросил его руку, смотря исподлобья, резко сдув челку с глаз. Хорм держал какие-то бутылечки и, о боже, блестящие квадратики презервативов.       – Э…       – Бе! Переворачивайся.       – А мы что, здесь?       Он выгнул одну бровь. А, ну да, конечно, где же еще.       «Так быстро? Но я еще не подготовился…»       Парень перекинул косу за спину, поскреб свой загнутый черный рог длинным когтем, прищуриваясь. Отставил принесенное на пол у кровати. А он реально похож на демона!       – Я сам тебя подготовлю. – Он стянул с себя мешковатую, застиранную рубашку в жуткую клетку, являя свету очень даже неплохую поджарую фигуру.       «И морально?»       – Это, солнышко, ты уже как-нибудь сам, – и снова этот пугающий оскал. Я облизнул пересохшие губы. Повинуясь безмолвному приказу, я перевернулся на спину. Хорм навис надо мной, оседлав, как и в прошлый раз, бедра, крепко фиксируя их своими сильными ногами. Горячими руками полез под футболку, стягивая элемент одежды.       – У тебя красивое тело, мне нравится.       – У-у тебя тоже ничо так, – из горла вырвался нервный смешок.       Дальше с меня сняли ботинки, носки, вновь натянутые джинсы с трусами – в общем, раздели до нитки. Волосы встали от холода.       – Скоро согреешься, солнышко.       Хорм положил ладонь на мой вялый член, отчего я дернулся, желая уйти от слишком обжигающего и интимного прикосновения, чем раззадорил рогатого парня. Он оскалился, демонстрируя острые клыки. В его глазах плескалось желание. Каждое движение парня обжигало и ввергало в дрожь от странного контраста: холода помещения и жара чужого тела.       Его рука медленно заскользила по торсу, очерчивая впалый живот, плоскую грудь и выпуклые косточки ключиц. Он наклонился ко мне, и порыкивая, уткнулся в область шеи. Прикусил нежную кожу, отчего я зашипел точно кот. Больно.       – Хорошая кровь. – Бледные губы окрасились алыми мазками. – Вкусная.       «ОН. ПСИХ!»       – О, поверь, солнышко, ты еще не встречал психов. - И опять взялся вылизывать мою несчастную тушку: шею, уделяя особое внимание укусу, плечи, соски, прикусывая затвердевшие горошинки. Стыдно признать, но никогда бы не подумал, что эта бесполезная деталь у мужчин может оказаться такой чувствительной. Приятно, мать вашу.       Теплые губы спустились по блядской дорожке к моему члену, облизали, обслюнявили его, словно леденец на палочке, и принялись жадно посасывать, помогая рукой.       «Ох, вот это…»       Тело прошибла дрожь зарождающейся лавины удовольствия. Дыхание сбилось в миг, ибо так минет мне еще не делали. Стало жарко и чертовски приятно. С губ непроизвольно сорвался стон, который я заглушил ребром ладони, больно впиваясь зубами в собственную кожу. Когда Хорм зарычал с моим членом во рту, создавая крышесносную вибрацию, я думал, склею ласты от кайфа.       «Да… хорошо…»       Он заглатывал мое достоинство полностью, до глотки, присасываясь как пиявка, потом выпускал, вылизывая и дразня, и снова вбирая до основания. Припадал в мимолетном поцелуе к бордовой головке, истекающей вязкой смазкой, и дразнил, вылизывая мои соки. Перехватывал у основания, когда я вот-вот готов был взорваться. Оттягивал крайнюю плоть до боли, лишая меня рассудка, а потом приступал вновь яростно надрачивать и сосать.       Я молил, хрипло прося дать мне наконец кончить, но меня не слушали, продолжая эту сладкую пытку. Он мял мои яйца, засасывал каждое так, что меня выгибало дугой. Медленно сцеловывал вытекающую смазку, языком вычерчивая каждую вздутую венку. Меня штормило не по-детски. Тело горело не хуже, чем у Хорма, волосы прилипли ко взмокшим вискам.       – Бля-ать, да дай же мне… Ах!.. Не могу больше!       Хорм немного оттянул мошонку, большим пальцем оглаживая нежную кожу. Выпустив мой член из жаркого плена своего рта и размашисто вылизав вздыбленный ствол, принялся оставлять засосы по всей длине.       «Бля-а-ать! Я сейчас взорвусь как граната!»       Мои пальцы запутались в длинных прядях демона, и, когда этот садист дал мне желаемое, я накрутил его волосы на кулак, сжимая крепко-крепко. Оргазм был настолько сильным, что перед глазами заплясали красные мошки, сердце бухало, сотрясая всю грудную клетку, и дышал я, словно загнанная лошадь.       «Теперь лепите из меня, что хотите…»       Хорм вытер большим пальцем белесую ниточку с губ, усмехнулся, и я закрыл глаза, ибо они стали свинцово-тяжелыми. Его хриплый смех приятно ласкал слух, но вот что делал он дальше – я не знал.       – Ты вкусный, солнышко.       – Угу.       Мне было так фиолетово на все и всех, плавая в послеоргазменной неге, я ни на что не обращал внимания. Даже когда что-то холодное и скользкое прикоснулось к моему заднему проходу, лишь передернул плечами.       – Ты такой послушный, солнышко. Как котенок.       – М-м… Вообще-то, у меня есть имя. – Я приоткрыл один глаз.       Одна фаланга медленно вошла, вызывав легкий дискомфорт и вполне естественное желание вытолкнуть чужеродный предмет. С характерным чпоком демон вытащил палец, медленно обвел сморщенные, сжимающиеся мышцы дырочки. Бросил на меня быстрый взгляд и склонился к полу, доставая принесенный флакон. Свободной рукой открыл фиолетовую пузатую баночку, выливая вязкий гель на мой член и ягодицы, и вновь проникая и раскрывая анальный вход.       – Как же зовут тебя, солнышко?       Он медленно двигался внутри меня, растягивая мышцы. С каждой плавной фрикцией становилось все более или менее сносно, хотя в целом все равно не очень-то приятно. И эти хлюпающие звуки…       – Ян. Меня зовут Ян.       – О! Чудесное имя. – Ублюдок навалился на меня, максимально проникая, а я запоздало подумал: «А не порвет ли он меня? У него же когти!»       – Не порву, солнышко, не порву.       Щеку опалило влажное дыхание. Рот накрыли чужие, обжигающе горячие и властные губы с привкусом моего собственного семени. Хорм не стал углублять поцелуй, лишь прикусил нижнюю губу, будто обещая, что это не все. Поцелуй немного отвлек внимание от проникновения второго скользкого пальца. Смазка стекала по внутренней стороне бедер, в ложбинку между ягодиц и скапливалась под копчиком. Мне казалось, что в этой вязкой субстанции испачкана вся моя задница. Не самое приятное чувство - будто обоссался. Я поморщился, стараясь максимально отрешиться от происходящего, пока меня разрабатывали. Твою ж... От одной только мысли коробило. Когда это закончится, Андрея лично закопаю!        Проникновение еще одного пальца было неприятной, распирающей неожиданностью. Куда столько-то?       – Чего притих, солнышко?       Я перевел свой взгляд с потолка на ухмыляющуюся рожу демона и цыкнул, когда ощутил, как уже три пальца орудуют в моей заднице, надавливая на тугие мышцы и максимально их раскрывая. От пережитого удовольствия не осталось и следа.       – Мне спеть?       По комнате разнесся характерный звук шлепка, правое бедро обожгло болью.       – Ай!       – Не дерзи или…       – Понял-понял. - Я отвернулся.       «Или будет по-плохому.»       – Мне неприятно, что ты… что ты там… пальцами. – Щеки, лицо, шея, мне казалось, я весь горю от стыда.       «Только бы это поскорее закончилось…»       – Неприятно? – Демон приподнял брови. Обвел взглядом всю картину – о, да, представляю, как я сейчас выгляжу - и улыбнулся во все тридцать два. – Сейчас исправим.       Его не было пару минут, может, больше. Я даже успел прикинуть свои шансы на повторный побег, да только вряд ли бы он прокатил. От этой мысли и от всей ситуации я сжал кулаки. Тихие шаги Хорма на сей раз я услышал, но сам его вид все равно вызывал ужас и страх. В руках демон нес небольшую коробку.       – Чего морда такая кислая, а, солнце? Неужто по мне соскучился? – бледные губы Хорма растянулись в улыбке сумасшедшего.       «Что за…»       Парень присел на край кровати, где я лежал с согнутыми в коленях ногами. Провел своей горячей ладонью по моей волосатой ноге к бедру. Заглянул в глаза, читая там прежний страх. Цыкнул, мол, не порядок, и вытянул из коробки какую-то фиолетовую хрень.       – Солнышко, ты знаешь, что это такое? Это то, что сейчас окажется в тебе.       В его руках висюлька из круглых шариков разного диаметра медленно раскачивалась, пленяя взгляд.       «Это? Во мне?!»       – Именно, солнце. – Он глумливо потряс анальными шариками у меня перед глазами и приказным тоном велел мне перевернуться.       Гребанный демоноподобный навалился на меня сзади, и я, клянусь, ощутил его огромный каменный стояк. Чужая горячая рука прошлась от поясницы к лопаткам, а низкий шепот обласкал слух:       – Не трясись ты. Поверь, в конце ты попросишь большего.       Кусь, и моя мочка опять в плену его губ. У него на это фетиш?       «Попрошу? Да ни в жизнь!»       На мои мысли Хорм рассмеялся, отстранился и вот первый прохладный шарик коснулся моей сморщенной дырки. Хотелось взвыть, а инородный предмет высрать обратно. Господи, как стыдно-то! А это сатанистское отродье прикусило мне холку, вставляя следующий шарик. Поставил засос, потом снова укус, пока мои мышцы боролись с посторонним предметом. Следом он, словно издеваясь в край, надавил на заполненное анальное отверстие, огладил его, как самый дорогой шелк, и просунул свой палец. Правда, тут же его вытащил, но зато резко вогнал следующий шарик. Я закусил губу, дабы не взвыть по-настоящему.       – М-м, а ты уже не такой тугой там…       Затем пристроился еще один шарик к заполненной дырке, диаметром явно больше остальных. Я задрожал, ибо куда уже совать-то? Хорм вылизывал мне спину, мял яйца и полуэрегированный член.       – Не надо… - из горла вырвалось мерзкое карканье. Я тряхнул головой и обернулся, посмотрев на демона через плечо. – Оно же не влезет!       – Влезет, солнышко, влезет!       И, сука, реально влезло! Внутри все распирало, давило и создавалось ощущение, что меня заполнили до отказа, что вот-вот я просто лопну. Но Хорму, этому дьяволу во плоти, было глубоко наплевать, что жопа-то не резиновая! Сильными, властными движениями он вновь надрачивал мне член, мял яйца, просовывая еще один силиконовый шарик. На протесты кусал шею, хватая меня за волосы и заставляя открыть беззащитный участок кожи. Давил на поясницу, принуждая прогнуться и чуть ли не вжимая лицо в подушку. От такой откровенной позы анальные шарики проникали глубже, распирая тугие мышцы заднего прохода.       И ведь я подчинялся. Принимал, прогибался, отдавался и стонал… Шея, плечи – все горело от засосов и укусов. Ягодицы – от жесткой хватки чужих рук. Последний шарик входил медленней, ибо парень его вкручивал, усиливая давление или просто издеваясь надо мной. Когда тело прошибла приятная волна, от которой колени разъехались в разные стороны, я вскрикнул, широко раскрывая глаза.       – Нашлась-таки, родная, - тихо выдохнул в затылок рогатый, разворачивая мою голову лицом к себе, принимаясь насиловать рот.       Он сминал мои губы, кусал нижнюю, втягивал, посасывая, и отстранялся, чтобы вновь впиться колючим поцелуем, проникая своим горячим языком. Он властвовал, он брал, а я задыхался – от крышесносного засоса, от давящего и медленно выкручивающего удовольствия. Языки сплетались, боролись за лидерство. Чужая рука жестко держала мою голову за волосы. От нехватки кислорода болели легкие. Член стоял колом и давно истекал смазкой, и снова этот ублюдок правил балом, не давая мне кончить, в самый последний момент пережимая основание. Игрался со мной, как с какой-то девкой!       Разозлившись, я укусил Хорма, на что получил очередной болезненный шлепок и недобрый взгляд. Он отстранился все с той же пугающей ухмылкой и продемонстрировал мне маленький пульт, нажимая на кнопку и слизывая выступившую капельку крови с губ.       «Сука-а-а!»       Вибрация внутри пульсирующим током распространялась по всему телу. Задевала чувствительную точку и сводила с ума, вызывая приятную сладость, но при этом не давая приблизится к пику. В довесок Хорм садистски медленно водил рукой по моей плоти, дразня и распаляя меня еще сильней. Семя вязкими каплями стекало с красной головки, пачкая простыни.       Я опустил голову на сложенные руки, тяжело дыша. Вибрация в заднем проходе не прекращалась, током приходясь по нервам, и сладкое удовольствие щупальцами расползалось внутри моего тела, затопляя. Голова была ватная, как после хорошего виски. Сердце грохотало набатом в ушах.       «Он из меня всю душу вытрясет!»       – Солнышко, ты сам этого захотел, - и с чувством рогатый прикусил мою левую ягодицу. – Сам сказал, что тебе не по нраву мои пальцы.       Еще укус, и вибрация усилилась. Я вскрикнул, зло смотря перед собой. Дышал ртом, облизывая пересохшие губы и концентрируясь на ощущениях. Как мышцы анала ритмично сокращались, как от игрушки плавилось все тело. Было хорошо, было чертовски хорошо, но МАЛО!       Еще один укус на нежной коже, садистски медленные движения на моей плоти.       – Хватит! Прекрати! Не хочу так! Убери эту хрень! ВЫТАЩИ!       – Вытащить? – зловеще прошипел Хорм, сжимая правое предплечье так, что черные ногти впились в кожу. – Ну, как скажешь… Солнышко.       Я мертвой хваткой вцепился в прутья больничной кровати, ибо слова парня и интонация, с которой они были сказаны, не предвещали ничего хорошего. Резкий рывок и шарики друг за другом, не прекращая вибрировать, покинули мое тело, вызывая смешанные чувства: облегчения, что инородного предмета нет, и досаду от пропажи наполненности. Я чувствовал, как голодно сокращался мой сфинктер, как внутри растянутых мышц было пусто, а из-за стекающей смазки по внутренней стороне бедер было холодно, и кончить не дали. Я был словно наэлектризован от страха, злости и неудовлетворенности, и вот-вот бы заискрил, если б это было возможно.       Хорм надавил на припухшие мышцы анала, просовывая внутрь сразу два, а следом третий палец. Я закусил губу, зажмуриваясь.       – Неплохо-о, - протянул садист, раздвигая мои ягодицы.       Молча переждал, когда Хорму надоест пялиться на мою задницу, и он наконец-то примется за дело. Тот провел рукой по бокам, пристраиваясь сзади. От звука вжикающей молнии по позвоночнику прокатился волнительный холодок, а когда головка прошлась по скользкой щели между половинками, и вовсе захотелось наорать, чтобы не медлил! Что, собственно, я и сделал.       – Слышь, рогатый, ты там уснул? Долго…       В меня яростно вогнали толстый горячий член, хватая плечи и больно впиваясь когтями в плоть, и сразу взяли быстрый, размашистый темп. Кровать скрипела, я стонал. По подбородку стекала слюна, я срывал на криках голос. Побелевшими пальцами сжимал простыни, из последних сил упираясь в матрас, чтобы не ебануться головой о спинку кровати. До хруста в позвонках прогибался, насаживаясь сильней. Подмахивал, вилял, получая в ответ рык и шлепки по заднице.       Гребаный рогатый демон резко схватил меня за волосы, засаживая свой болт, кажется, еще глубже, и заставляя выпрямиться на коленях и прижаться спиной к его раскаленной, как печка, груди. Шустрые руки мяли соски, Хорм вылизывал шею и вновь кусал ее, не оставляя на ней живого места. Я слышал стук его сердца, я ловил его стоны, хватаясь за сильные бедра этого демона, откидывая голову назад. Он ласкал меня так же бешено, как и трахал. Пара быстрых и сильных движений рукой, и я обильно кончил, заливая собственной спермой кровать. Внутри меня продолжал орудовать чужой орган, тараня анальную дырку, от чего я, кажется, заводился вновь. Дышал хрипло, ртом хватая воздух. Как вдруг меня обратно швырнули на кровать, вынимая член. Поставили раком, приподняв выше бедра, вновь засадили, не меняя темпа, зато меняя угол проникновения и попадая по той самой точке, от которой колени дрожали.       Рогатый навалился на меня. Прикусил мочку уха, тихо выругался, что я славная сучка и кончил сам. Меня же затрясло, унося в далекие дали. Капелька смазки выступила на полувялом члене, и я упал без сил.       «Вот и вытрясли из меня душу! Но как же, блять, хорошо…»