Raven Tales

Прекрасный и удивительно спокойный день вступает в новую силу, расправляет плечи и несет вперед Короля Севера и его верную свиту. Они отправляются на Драконий Камень, прямо в руки Таргариену. — Будь осторожен, — просит Джона Санса, и тот кивает. Он, конечно, попытается, но кто знает эту южную королеву драконов? Сиворт уверяет леди Старк, что все будет хорошо, они вернутся с драконами, с армией, с Королем Севера. Джону кажется, что он в последний раз видит Винтерфелл целым и невредимым. Его взгляд скользит по людям, по мрачным лицам и напускным улыбкам. Он не видит Бейлиша в этой толпе, тенью скользящего по замку. Он не видит ведьму, Эйли ясно дала понять, что опоздает. — Не торопитесь, еще не все пришли, — дает указания Джон и пытается скрыться от народа. — Ваше Величество, — окликает его Оскальд, и Сноу медленно оборачивается. — Мы получили послание от Серсеи Ланнистер. Еще одно. — И что же там? — Джон предчувствует ответ. Оскальд пару секунд смотрит на него, улыбка змеей скользит по губам, неприятно растягивая шрам. В последнее время этот Одичалый стал ему верным союзником, умеющим грамотно лавировать между ним и сестрой. — Она не желает вам удачи. И отказ не пришелся ей по душе. — Ожидаемо, — усмехается Джон, замечая знакомое лицо в толпе. — Присмотри за моей сестрой. — Вам не нравится лорд Бейлиш? — Оскальд согласно кивает. — Мне тоже. Джон хмыкает и соглашается. Он старается не разговаривать с этим мужчиной, больше напоминающим страшное насекомое. В толпе он замечает Эйли и спешит к ней. Ведьма бледна, темные круги плотно залегли под синими глазами, а бескровные губы растянуты в вымученной улыбке. — Думал, ты не поедешь. — Я не могу отправить тебя одного к матери драконов, — хмыкает ведьма, щурясь от яркого белого солнца. — Ветра благоволят нам. — Что они говорят? — Сноу действительно озабочен предстоящим путешествием. Не сейчас ему покидать родные стены, не сейчас оставлять замок на младшую сестру. Тут много теней, кривых и безобразных, и Санса сейчас укутана ими, медленно становясь одной из них. — Ты им нравишься, — смеется Эйли, невесомо касаясь щеки Джона губами. Ее взгляд вылавливает в толпе лицо Петира Бейлиша. Ведьма невольно вспоминает недолгий и неприятный для обоих разговор, состоявшийся несколько минут назад. Ведьма Севера закрепляет последнюю руну на стенах замка Винтерфелла. Сегодня солнечно, лучи греют руку, последние отголоски юга в северных землях. Ветра шепчутся об огромных огнедышащих чудовищах, что видели на старых землях Таргариенов, о Серсеи, внимательно вглядывающуюся в морскую гладь. Ветра смеются над людьми, дразня информацией, но не давая больше. Мы не твои рабы. Мы — ветер. Мы приходим и убиваем, мы приходим и спасаем, мы любим каждого: вихта и дракона. Руна нагревается, сверкает огоньком магической земли, а потом замирает в самом каменном замке. — Удивительное зрелище, — раздается позади ведьмы, и та оборачивается. Петир внимательно разглядывает въевшуюся руну, и только потом впивается взглядом в девушку. — Так все сказки правдивы? — вопрошает Мизинец, делая шаг навстречу. — Большинство. — А вы? — мужчина гнет губы в тонкой, выверенной улыбке. — Я видел магию. Еще в детстве я повстречал колдунью. Страшную женщину, у нее были бивни вместо клыков. Она сказала, что я умру от рук человека без лица, а затем создала пламя из ничего. Прямо из земли. — Думаю, вы повстречали шарлатанов, лорд Бейлиш. — Но драконы существуют. И вы, — Петир уже ближе, разглядывает женщину, как диковинную кобылу. — Какие у нас шансы против Иных? Эйли открывает рот, но почему-то слова застревают в ее горле. Больно царапают, рвутся, но не торопятся к ветру. — Со мной или без меня? — шепчет ведьма, и лорд Бейлиш усмехается. — А как вам угодно? Вы останетесь с Джоном Сноу, даже если он приведет новую королеву? — Вы не знаете ее. — Я знаю Таргариенов, — напоминает Петир. — Они безумцы и гордецы. Но в их руках огонь драконов. Хотя я бы поставил на ваши руки…

***

Волны бьются о борт могучего корабля. Рассыпаясь на брызги, волны возвращаются снова, для новой игры на выживание. Джон наблюдает за ними, чувствуя, как теплый соленый воздух оседает на его лице и волосах. — Тут красиво, — соглашается с ним Давос, вглядываясь за горизонт. Наверняка он что-то видел. Возможно, свое прошлое, яркое и такое же соленое, как море, бурное и смертоносное. Но Сиворту нравится море даже в старости, даже после Севера и Юга, после магии и королях. Море куда глубиннее, нежели любой человек, и куда опаснее. — Мы прибудем через пару дней, по подсчетам. — Мы уже неделю в пути, — напоминает Джон. — Надо ускориться. — Так спешите на встречу с королевой драконов? — Матерью, — невольно поправляет Джон, — она так себя называет. Да и я не привык к морю. — Качка в море привычна, — пожимает плечами Давос. — Если что, море стерпит ваши… неприятности. Сноу усмехается. Оглядывает команду быстрым взглядом, удивляясь стойкости и смелости. Все-таки на Севере живут великие люди, за которых стоит сражаться. Они неустанно трудятся и успевают смотреть по сторонам, ловить соленые капли на губах, жить. Даже когда все рушится, даже когда они стремятся на верную погибель, люди могут улыбаться и наслаждаться теми крохами света, что дарит им мир. В его каюте темно и привычно, достаточно прохладно для человека, прожившего часть жизни на Стене. В руках у короля кубок с водой, и он садится на край кровати, вглядываясь куда-то вдаль. — Лучше не становится? — Уйди, — просит его из-под вороха одеял женский голос. — Я принес воды. Ведьма протягивает руку и осушает бокал одним махом. Пару секунд сидит рядом с Джоном, затем валится обратно на подушки. — Не думала, что у меня может быть морская болезнь. — В первый раз тебе было лучше, — припоминает король, усмехаясь. — Я почти все время колдовала, лечила раненых. Да и чем дальше я от Севера, тем слабее. — Ты не говорила, что Север тебя лечит. Ведьма поднимается, кидая грозный взгляд на бастарда. Встает босыми ногами на холодный пол, ощущая почти что зимнюю прохладу. Открытое окно приносит с собой соль и воду, Эйли фыркает и замирает у стола. Джон наблюдает за ней внимательно. Ему все еще нравится смотреть на нее, в эти горящие синим глаза. Ведьма тянет носом воздух, косится на юношу и отходит к столу. Садится на его место, улыбаясь краешком губ. Берет в руки напутственное письмо Сансы, но не читает. — Моя семья родом из дальних мест. Кто-то говорил, что дальше Края Теней есть город Каркоса. Я никого не встречала, кто знал бы о нем. — Как твоя семья попала в Вестерос? — Джон не любит эту тему. В своей семье он был изгоем, чужаком. Джон прекрасно знает, что занимаемое им место всегда будет принадлежать Роббу Старку, что в глазах северян он будет его тенью. Настоящего сына Неда Старка. — Не знаю, если честно, — Эйли улавливает настроение Сноу лучше, чем он может об этом подумать. — Знаю только, что мать некоторое время жила в Королевской Гавани. Прямо перед Войной Узурпатора. Джон кивает, но догадка вдруг яркой вспышкой проносится в его голове, отчего Король Севера встает. — Твоя мать за Стеной? Эйли невольно ежится. Проще сказать, что она мертва, но врать Джону она больше не может. Его взгляд отнюдь не теплый, он осуждал ведьму за хладнокровность. Он бы не оставил свою семью, свою мать. Он бы отдал жизнь, чтобы знать, кто она. Чтобы увидеть ее, обнять, побыть хоть пару секунд любимым сыном. — Моя мать за Стеной по сей день, — кивает ведьма и поднимается. — Иные не тронут ее. — До тебя они добирались спокойно… — Я не моя мать! — резко выплевывает ведьма и поднимается. — Она — не простой человек. Ты еще не понял? Наш род проклят, проклят первой кровью невинных существ. Знаешь, что это? Джон смотрит прямо в ярко-синие глаза. Он замечает тонкую полоску слезы на щеке, но не притрагивается к ведьме. — Мне нужна Дейенерис Таргариен не просто так. Ее род единственный в Вестеросе, способный мне помочь. — В чем заключается проклятье? Эйли делает шаг назад. Утирает слезу, ее руки чуть дрожат он непрошенных эмоций. Джон пытается коснуться ее, но ведьма уходит. Свежий ветер треплет ее волосы и умывает лицо. Эйли вглядывается в голубую поверхность, глядя на себя. Испуганная девочка отражается в одну секунду, и в следующую уже кто-то, похожий на мать. — Таргариены не просто приручили драконов, дорогая, они пили их кровь. Потому огонь не может причинять вред истинному носителю рода. Они первые, кто освоил эту магию. — Все Таргариены мертвы, мама. Все кончено. Ты останешься в этих стенах навечно. — До первой капли крови драконов… Эйли закрывает глаза, невольно касаясь метки. Она уже понимает, что с ней. И страх сковывает ее магию, ее силы. Ведьма Севера боится будущего. Боится последствий выбора. Эйли знает, что ей нельзя будет возвращаться назад, на Север. А бежать как можно дальше, обратно в несуществующий город в несуществующий мир. Без прошлого. С будущим на руках. Ведьма прикладывает ладонь к животу.