Чревоугодие

      Раздражающий звук будильника, словно сирена, оповещающая об аварии или о еще какой-то чрезвычайной ситуации. Для меня этой ситуацией был поход в школу. Я б не сказала, что у меня плохие отношения с одноклассниками или учителя изверги. Это не так. Просто каждый день слишком большой контакт с реальностью. Слишком много взаимодействия с людьми, порой даже лишнего и бессмысленного. Это можно назвать «данью общественным нормам поведения». Пафосно, но раскрывает всю суть человеческого общения. Спорить не буду, есть исключения, но они занимают настолько ничтожный процент, что почти серьезно можно заявить об их отсутствии. Я и рада поговорить, да только все желание отбивает, как только окружающие меня люди открывают рот. Так что я свожу контакт с людьми к минимуму. Меня даже частенько сравнивают с хикки*, но, в отличие от них, я выхожу на улицу и общаюсь с людьми. Может, я, и живу без смысла, но живу все-таки. Хотя один смысл жизни у меня есть — еда. Банальный и простой смысл, а зачем он должен быть сложным. Вот с ней я охотно взаимодействую каждый день. Смысла в этом пристрастии нет, да он и не нужен. Я ем, много ем, просто чувства, испытываемые мной в процессе, явно меня не обманывают. Вкусно — значит вкусно и наоборот. Моя подруга частенько говорит, что я ем, чуть ли не без остановки, наверно, единственный человек, который в состоянии терпеть мое хоть и простое, но раздражающее поведение.       Об этом можно рассуждать вечно, уткнувшись лицом в подушку, но если я сейчас не встану, то опоздаю. А если я опоздаю, то мне влетит от мамы. Вечный заложник системы. А еще говорят о какой-то там свободе, свободе выбора и тому подобному. А выбора нет! В школе как-никак много интересного говорят, какой-никакой, а смысл туда идти есть. Да и иметь мозг «блондинки» и зарасти мхом, тоже не вариант. — Сора, ты встала? — донесся крик с кухни. — Да-а-а, я сейчас приду на кухню. Что на завтрак? — Еще одна причина, ради которой стоит поднять свою тушку с кровати и не маленькую. Хотя сказать, что я толстая, нельзя, может, слегка, я, наверно, пухленькая и щекастая, да и небольшой рост делает меня похожей на колобка. Хотя это лишь мое мнение, основанное на личном удобстве, мне мои габарит мешают лишь на уроках физкультуры или во время очередного использования лестницы.       Кое-как, встав с кровати, натянув домашние штаны, которые до этого в скрученном состоянии валялись рядом с кроватью, я направилась на кухню. Она была рядом с моей комнатой, у меня с ней была одна общая стена. Когда мы делали небольшой ремонт, то папа сказал, что эта стена не несущая, а, следовательно, ее можно сносить и не бояться обрушения потолков. Помню, я потом пару месяцев пыталась уговорить их снести стену, мне тогда лет восемь было, но потом с годами я стала им благодарна, что стену не снесли, а то прощай хоть какое-то уединение. Еще одним плюсом этой стены было то, что если родители обсуждали что-то на кухне, прогнав меня, чтоб я не слышала ничего, мне достаточно было приложить, к стене пластиковый стаканчик и все было слышно, хоть они и говорили шепотом.       Мама суетилась на кухне, накладывая мне рис и ставя на стол добавки к нему. Кухня хоть и была небольшая, но мама словно носилась по ней, совершая попутно какие-либо действия, сейчас же она мыла посуда, которая осталась после их с отцом завтрака. Папа же, вероятнее всего ушел на работу, он у нас был ранней пташкой, пытался даже нас с мамой приучить вставать рано, но потерпел фиаско. — Тебе бы только поесть, — немного вздохнув, сказала мама, стоило мне зайти на кухню, — ты посмотри на своих сверстниц: стройные, с длинными ножками, да и у мальчиков такая фигура пользуется спросом. — Я голодом морить себя не намерена. Да и не всегда хороша вещь, пользующаяся большим спросом, может оказаться заношенной и непригодной для использования. — Последние года два она все чаще и чаще затрагивала тему парней. Семья у мамы была бедненькой, поэтому пришлось много работать, чтоб хоть более-менее жить прилично, отчасти из-за этого мама вышла в достаточно приличном возрасте замуж — в 31 год. А для женщины это уже нешуточный возраст, да и жить без мужчины в современном обществе сложно. — Не умничай. Ешь быстрее и в школу, глупых девушек тоже не любят, — уже уходя на работу, с порога прокричала мама.

***

      На улице слегка моросило, и от участи быть мокрой меня спас подъехавший вовремя автобус. Обычно мне нравится идти до школы пешком, иногда я встаю раньше, переборов сонливость, и забегаю в небольшое кафе: съесть любимое пирожное и выпить чашечку кофе. Это, наверное, единственное кафе по пути, которое открывается так рано, но лишь потому, что рядом огромное здание одного из телевизионных каналов, рабочего персонала тут по утрам толпы. И рядом с офисным планктоном я смотрюсь нелепо, школьница и дяденьки в костюмах. Но частенько выходило так, что мне приходилось сидеть с ними за одним столом из-за нехватки свободных мест. Но сегодня дождь, и я слишком долго валялась в кровати, можно будет и после школы зайти.       Часто можно услышать выражение: «Школа — второй дом», но только я нигде не вижу холодильника и удобного дивана с мягкой подушкой. Мама часто говорит, что я ленивая, но я всего скорее, человек любящий комфорт и спокойствие.       Зайдя в класс, можно решить, что тут кого-то пытали и все лежат без сознания от пережитых мучений. Последний год в школе — он хуже тюрьмы. У всех жуткий недосып и завал в учебе, даже если ты гений, все равно все плохо, только потому, что большинству родителей этого мало. «А давай еще одного репетитора?» «А давай еще одни дополнительные курсы?» Еще, еще, еще… Одним слово нескончаемый ад. С моими родителями мне повезло, училась я сносно, проблем со мной не было, в неплохой университет я способна поступить. Так что меня не донимали, ну, если только чуток, в пределах допустимого, в воспитательных целя, должны же они выполнять родительские обязанности.       Класс у нас был достаточно просторный и светлый, окна выходили на задний двор школы, где у нас был стадион или как мы его называли «круги ада», кросс сдавать никто не любил. А так ничего особенного у нас не было в классе, если только пару плакатов собственного производства, фотки с экскурсий или каких-то школьных мероприятий. Сев на свое место в конце класса у окна, я уткнулась лицом в рюкзак, который я заботливо положила себе на парту, но подремать мне не дали, как остальным, пришедшим так же рано. Не дай бог, их чадо в школу опоздает! — Сора, не спи! Урок через 10 минут, смысла спать нет. — Вот и она, «подруга дней моих суровых», как гром средь ясного неба. Хотя она чуть ли не единственный человек, которого я согласна слушать, а порой терпеть. Может, потому что я с ней лет 12 общаюсь и это уже привычка? — На улице дождик, как раз погодка для того, чтобы спать, — пробубнила я, так и не подняв головы. — Скажи честно, тебе просто лень разговаривать, да и вообще двигаться. Не будешь двигать — в дверной проем не влезешь! — Хорошего человека должно быть много, — моя жизненная позиция, когда в очередной раз у меня случится бабский приступ и надо будет себя успокаивать. «Ой, я толстая и некрасивая!» Понимая, что от меня вряд ли отстанут, я подняла свою голову и оперлась на руку, так что моя щека стала еще больше. — Смотри, не нарушь баланс этого мира! — сложив руки, как молящийся, словно монах, произнесла Мирэ. — Ну и чего ты хотела? — Простого человеческого общения! — Никакого покоя! Вот честное слово. Стоит мне уйти в свои мысли она появляется, подобно грозе, — резкая, громкая, неожиданная. — Я как раз после уроков в кафе хотела, пойдешь? — Она вряд ли откажется, мне там с ней точно придется говорить и слушать ее, да и плюс ко всему она мало ест, а значит, мне можно будет доесть за ней. Вот такая вот нехитрая экономия. — Хорошо, — резко раздался звонок на урок, — пока тебя тормошила, звонок прозвенел. Ладно, я на свое место. — С Мирэ мы сидели не рядом. В отличие от меня, она сидела в самом эпицентре класса, там весело, там больше народу, а, следовательно, она там.       В школе мы проторчали до вечера, и мой желудок начал есть сам себя. Скорее бы уже в кафе пойти и съесть любимое пирожное, которое любезно поставляют от самого кондитера. Обычно пирожные готовят в самом кафе, но в это кафе некоторые пирожные, естественно, самые дорогие, поставляют от известных кондитеров и просто людей высокой кухни. Если взять два одинаковых пирожных, но одно сделанное кондитером высшего класса, а другое обычным штатным сотрудником, разница будет колоссальной. Да они даже выглядят по-разному! На такое никаких денег не жалко, на этот вкусовой восторг! Но мои самые любимые пирожные — это пирожные кондитера У Чихо, жаль, я попробовала не все его творения. Я б душу продала за то, чтобы попробовать все его изделия! Хотя, если передо мной положат его и обычные пирожные, я съем все. Ну, а почему добро должно пропадать? Может, оно не изысканное и не профессионально приготовлено, но тоже очень даже вкусное, продукты выкидывать не хорошо.

***

      На улице по-прежнему было пасмурно, но дождя не было. Небо стало темнее и везде уже вовсю горели вывески, мы не спеша шли по тротуару, приближаясь к кафе «Магнолия». Туда-сюда бегали толпы людей, что весьма затрудняло мои попытки не угодить в лужу, но они потерпели крах, кроссовки были безнадежно мокрые и ноги тоже. И не дай бог, они к завтрашнему дню не высохнут, придется ходить в мокрых. — Сегодня я заплачу, а в другой раз ты. Окей? — заходя в кафе, через плечо сказала Мирэ. — Я только за! Мне зеленый чай, кокосово-клубничное пирожное и шоколадное. — Да знаю я уже. Мы сюда уже почти год ходим. — Я ушла занимать столик и ждать свою подругу.       Заняв столик у окна, как раз на двоих, я уставилась в него. Вид был достаточно богат, конечно, не горы с полями и лесами, но городские джунгли тоже богаты тем, на что поглазеть можно. Большое количество баннеров с рекламой не только косметики, напитков, но даже ближайших мероприятий. Самый большой был посвящён популярной группе «мальчиков-зайчиков» и их предстоящему концерту, тех самых, от которых верещат почти все девчонки. Сказать, что они мне не нравились, я не могу, сама частенько слушаю и залипаю, но вот относится с больным фанатизмом к ним как-то не мое. Да и это только лишняя головная боль, все эти фан-клубы, я б сказала, что это непризнанные секты. — Ты на что, так залипла? — принесла заказ и, сев напротив, отвлекла от моего занятия своим появление подруга. — Да так, вывески разглядываю, — притягивая поближе к себе свой заказ, ответила я. Себе же она взяла ванильное пирожное и кофе. Губа не дура, сочетание, как по мне, очень даже шикарное. — Ты так не смотри на него, я намерена его съесть, весь! — меня раскусили, на то она и подруга, как говорится. — Хорошо, хорошо. Я не отнимаю. Поесть люблю, но наличие совести я имею. Так, о чем ты хотела поговорить? — размешивая сахар в чашке, перевела я тему, сдаваться я не собиралась, может, мне все-таки перепадет кусочек. — Да хоть о чем угодно, а то ты говорить разучишься, — слегка дуя на горячий кофе, говорила Мирэ. — Предлагай, мне лень придумывать и думать. — Все-таки эти пирожные восхитительны! Может, сюда и другие творения кондитера У будут поставлять? Насколько я знаю, они пользуются спросом. — Ну, к примеру твой любимый мистер У, будет по телевизору вещать народу. — Чего? Откуда такая новость? — шеф У, насколько я знаю, в передачах почти никогда не светился, а тут такая новость. — Да смотри, у тебя за спиной объявление висит, — мой взгляд сразу оказался в указанном месте, —я удивлена, что ты и не заметила такое. Вот видишь, общение порой нужная вещь! — Подругу я уже не слушала, мой взгляд судорожно бегал по строчкам плаката, вещавшего о поиске людей для участия в программе, а если быть точным, то дегустатора и помощника в шоу. Наверное, это один из редких случаев, когда мое внимание к чему-то так сильно приковано, я просто уставилась в этот плакат, хлопая ресницами и не зная, как реагировать.