За последним вздохом

Кольтира спрыгнул на землю и велел Туману присмотреть за лошадью Лериссы, которую временная хозяйка и не подумала привязать. Итак, им предстояло допросить свидетелей. Причем власти неофициально разрешили им… хм, проявить пристрастие: запугать, избить или и вовсе оставить парочку трупов. Или лейтенант не это имел в виду? Смерти бездомных и жуликов ведь тоже нужно будет расследовать. Особой потребности мучить и лишать жизни именно разумных существ, подобных эльфам или людям, Кольтира не чувствовал. Ему вполне хватало и гноллов, а потому он решил никого не убивать. Он — законопослушный житель Западного края, а не какой-то там монстр и убийца. Ага, как же. Если в Луноречье Кольтиру знали в лицо, а на Сторожевом холме силуэт всадника в плаще с капюшоном тоже многим примелькался, то здесь, в северных районах, появление рыцаря смерти было в новинку. Кто-то шарахался и убегал с воплями, кто-то выкрикивал проклятья… Один попытался напасть, а еще трое — ограбить. Кольтира предпочел бы подойти к строениям скрытно, и поочередно допросить нескольких бродяг, утаскивая их подальше от остальных. Но Лерисса перла вперед с решительностью осадного разрушителя, и Кольтире пришлось прилюдно запугивать тех, кто им попадался на пути. Многие сопротивлялись, пытались вырваться, но где им справиться с рыцарем смерти! Однако Кольтира выслушал немало рыданий, просьб о пощаде проклятий и угроз — но никакой ценной информации. Никто ничего не видел. — Хочешь знать, кто убил Хмуробровов? Я тебе скажу, кто их убил, — прохрипел один старик, которого Кольтира всего лишь бережно схватил за руку, а вовсе не за горло. — Король Вариан Ринн! И всех нас тоже прикончит. По одному. Кольтира подумал, что перед ним безумец: делать больше нечего королю, как убивать фермеров и бродяг. Но старик продолжил, сбавив тон: — Чем ты хочешь пригрозить нам, мертвяк? Смертью? Здесь каждый четвертый не пережил зиму, каждый третий не дотянет до лета и урожая. Впору позавидовать таким как ты. Вам не нужна еда. — Я испытываю голод иного рода, — угрожающе оскалился Кольтира, но старик лишь с равнодушием повел плечами. Рыцари смерти умеют ощущать страх других — и наслаждаться им, — но старик и впрямь не боялся. Он видел смерть каждый день. Медленную мучительную агонию от голода, холода и болезней. Что ему какое-то там отрывание рук, перелом шеи или отсечение головы! Кольтира мог, вспоминая кровавые уроки Зор’бе, все-таки впечатлить и разговорить этого типа и остальных. Вот только ему потребуется время и настоящее разрешение властей. Вернуться к лейтенанту и уточнить? Из-за плеча Кольтиры вынырнула Лерисса и зашептала на ухо старику. — Пятьдесят монет за ваши сведения. Тот презрительно фыркнул. — Серебряная? — предложила она. — Три. Три серебряных, — понижая голос, отозвался старик. Его глаза алчно блеснули. — Зачем тебе такие деньги, старик? — оскалился Кольтира. — Тебя свои же за них прирежут через пару минут. — А ты еще погромче об этом заори, — едко посоветовал старик шепотом. — Три серебряных. Лерисса задумалась. Она и так уже неплохо потратилась в Златоземье. Три монеты найдет, но потом придется экономить. Знать бы еще, правда ли лейтенант оплатит расходы. — В Плети… меня обучали пытать, — медленно произнес Кольтира, сжимая руку старика покрепче, побольнее. Не то чтобы он был против развлечься, но светить такие навыки перед властями не хотелось. Он же для всех рядовой рыцарь смерти, обычный дохляк с руническим мечом, который лишь в три-четыре раза сильнее обычного бойца. Один из тех, кого Кольтира считал слабаками. Как бы поступил на его месте типичный слабак, поднятый во время второй лордеронской кампании и следовавший порядкам, установленным в Плети, только пару месяцев, до Последней Надежды? Он не стал бы заморачиваться: вырывать глаза, приостанавливать кровотечение чарами, промораживать суставы, обращать в упыря. Убил бы парочку бродяг на глазах у других, и все. В крайнем случае, использовал бы для этого не меч или удушение, а какой-нибудь тупой кинжал, больше рвущий, нежели режущий плоть. Лерисса качнула головой. — Вы можете назвать имя убийцы и предоставить доказательства, или просто дать зацепку? Старик набычился — похоже, второе. Лерисса набросилась с доводами, закрепляя эффект, и вскоре они сторговались на двух серебряных. — Я видел, как за несколько часов до прибытия стражи отсюда уходили гноллы, — прошептал старик, как только монеты перекочевали во внутренний карман его рубахи. Стараясь скрыть свои серебрушки от посторонних глаз, старик почти прижался к Лериссе и сделал странный жест руками, будто хотел полапать ее за грудь, но в последний момент передумал. Лерисса вытерпела эти телодвижения с каменным лицом, но как только старик отошел, она шумно выдохнула. Задерживала дыхание — похоже, от этого типа вблизи здорово воняло. Лерисса задала еще несколько уточняющих вопросов, но узнала только очень приблизительное направление: гноллы шли на запад, к морю. Следующего свидетеля она даже не позволила запугивать, сразу стала торговаться. Молодая женщина с изможденным лицом указала на мурлоков. Эти прибрежные твари использовали примитивное оружие и, в принципе, могли нанести такие раны, от которых скончались Хмуробровы. Вот только мурлоки редко отходили далеко от своих водоемов. Женщина уверяла, что они ошивались поблизости несколько месяцев, и позже другие бродяги ее слова подтвердили. Странно. Нетипично. Что их заставило тут торчать? Еще один местный оборванец заявил, будто дремал поблизости и убийцу не видел, но ощущал запах: сильный, похожий на лерисскин. Кольтира понятия не имел, чем сейчас пахнет от его спутницы: фермой, лошадиным потом, телом молодой здоровой женщины или дешевыми цветочными духами, а оборванец точнее объяснить не сумел. Несколько человек признались, что слышали шумную ссору, причем голоса были человеческими. Человеческие — понятие растяжимое. Голоса людей, воргенов и эльфов различить сложно. В принципе, даже речь тролля и орка можно было с ними спутать, если нет акцента. Просто голос покажется слишком грубым и низким. Больше ничего полезного выяснить не удалось. Лерисса насмерть стояла за каждую монетку, но в итоге потратила восемь серебряных — на эти деньги можно было накупить целую гору семян элитных сортов, и еще на удобрения осталось бы. — Ну что, подзаработала? — хмыкнул Кольтира, потешаясь над ее недовольной миной. Лерисса не ответила, лишь смерила его снисходительным взглядом. Она вернулась к лейтенанту, пересказала свидетельства, описала способ их получения и, не стесняясь и не краснея, накинула цену и число опрошенных в три раза. Лейтенант, слушая отчет и делая пометки, кивал, поддакивал, хвалил, а потом оплатил расходы. Четыре монеты. Лерисса захлопала глазами. — Детка, если бы мы могли выкидывать такие деньги за показания, мы бы давно раскрыли все преступления в королевстве, — покровительственно похлопал ее по плечу лейтенант. — Я и так оплатил тебе по максимуму. Будь ты настоящим дознавателем, тебе бы возместили одну, слышишь, одну монету. Нужно учиться находить другой подход к людям. Неудивительно, что этого типа не любили местные. В причастность гноллов и мурлоков лейтенант не поверил: слишком уж аккуратно были убиты фермеры. Тем более что гноллы сожрали бы лошадь, а мурлоки разломали и растащили бы повозку, чтобы использовать в постройке своих домов. Но других улик не было — не обнюхивать же всех женщин в округе. Лейтенант отправил Лериссу осмотреть стоянки гноллов и мурлоков — вдруг найдет что-то подозрительное. Она дулась за обман с возмещением, но лейтенант напел ей в уши о правосудии и возмездии, о несчастной Верне и ее муже, о гражданском долге и храбрости. — Гноллы и мурлоки не потребуют с вас денег, а услуги я оплачу, — уверенно пообещал он, и Лерисса заколебалась. — Прогуляемся к берегу? — просительным тоном поинтересовалась она у Кольтиры. К счастью, ей хватило ума не грозиться, что пойдет в одиночку. Он пожал плечами. Помогать дознавателям он не рвался, но почему бы и не поразвлечься резней? Все равно же скучно просто так ехать. До ближайшего поселения мурлоков они добирались сутки — лошадь Лериссы была слабовата и нуждалась в отдыхе даже чаще, чем наездница. Кольтира занял удобную позицию за камнем на вершине обрыва, откуда речные домики-шалаши и снующие рядом мурлоки были видны как на ладони. И провел для Лериссы урок стрельбы по движущимся мишеням. Был уверен, что она запричитает и откажется стрелять по относительно разумным существам, которые на нее не нападали. Но Лерисса глубоко вдохнула, сосредотачиваясь, и взяла на прицел ближайшего мурлока. Стреляла она уверенно, за локтем следила, делала поправку на ветер и учитывала свои обычные ошибки. Все равно не разу не попала, но меткость — дело наживное. Мурлоки вскоре сообразили, что их пытаются убить, и кинулись толпой сначала к их укрытию — а потом прочь от него. Покончив с теми, кого успел догнать, Кольтира ожидал увидеть испуганную Лериссу, закрывающую глаза руками или что-то в таком духе. Но она спокойно наблюдала за резней. — Ты действительно хорошо сражаешься, — с восхищением и завистью выдохнула она. Кольтира хмыкнул: а то! — Сколько лет ты учился? — В Академии двадцать, а вообще всю жизнь и нежизнь. — Н-да… — задумчиво протянула она и ушла собирать стрелы. Обыскав деревню, Лерисса и Кольтира обнаружили немногое. Оружие. Оно прежде явно принадлежало людям, но заржавело без должного ухода. То ли кто-то дал ненужный хлам мурлокам для убийства Хмуробровов, то ли они сами стащили его несколько лет назад. Склад ракушек, рыбьих скелетов и выдолбленных черепашьих панцирей ни о чем не говорил. Наконец, Лерисса отыскала скомканное письмо, в котором половину фраз нельзя было разобрать: чернила расплылись от влаги. Писали на всеобщем, довольно аккуратно. «… любая форма… основана на… противостоянии угнетателей и угнетенных», — дальше следовали строки, которые Лерисса полчаса пыталась расшифровать, но не вышло. «… нечего терять кроме своих цепей… прошлое не должно быть забыто… нельзя простить… восстанет вновь!» Последние слова были написаны значительно крупнее остальных. Ни упыря не понятно. Лерисса пожала печами и сунула находку в карман, а потом периодически вынимала и пыталась прочесть. С гноллами пришлось повозиться дольше. На первой маленькой стоянке не нашлось вообще ничего подозрительного — хотя обученный дознаватель, возможно, с ними бы не согласился. По пути к следующей Лерисса решила размять ноги и пройти пешком, но ухитрилась запнуться о кочку и свалиться в овраг — неглубокий, но внизу бушевал вихрь. Маленькая и безобидная с виду воздушная аномалия, оставшаяся после Катаклизма. Торелий всех предупреждал держаться от таких подальше, и сейчас Кольтира собственными глазами увидел, почему. Лериссу закружило и подняло в воздух мощнейшим потоком ветра, а потом отбросило в сторону, словно игрушку, надоевшую ребенку. Кольтира сплел Хватку Смерти и подтянул визжащую женщину к себе. -…! Просто… — только и смогла выдавить она, переводя дух. Следующая стоянка гноллов оказалась слишком большой, чтобы соваться туда вместе с Лериссой. Пришлось поскандалить с ней, уверенной, что ее навыки лучницы пригодятся в бою. Подействовала лишь угроза перекинуть ее через седло и притащить в Луноречье. Лерисса пообещала отомстить, но сдалась. Кольтира и Туман ворвались на стоянку в лучших традициях рыцарей смерти. Никакого предупреждения о битве и предложения сдаться, никаких попыток ослабить противника залпом с позиции. Только нестись вперед, сея смерть и разрушения, убивая даже тех, кто не сопротивляется. Кольтира в Западном краю прикончил уже не один десяток гноллов и считал их слабыми противниками. Крупные, сильные, быстрые — это да, но им не хватало воргенских хитрости и смелости. Как только убьешь лидера — остальные обратятся в бегство. Кольтира не ждал серьезного сопротивления и, как оказалась, напрасно. Несколько шаманов неслабо приложили его чарами. Подпалили плащ, шарахнули тяжелыми камнями, сбивая со спины Тумана, а потом подняли пыль, ухудшая видимость. Кольтире пришлось полагался на одно только чутье, и это не позволило ему вовремя заметить атаки с дистанции. Тяжелые метательные копья застучали по доспеху. Одно нашло-таки зазор между набедренником и наколенником, а другое вонзилось в плечо. Раны Кольтиру не беспокоили, но то, что его сумели достать какие-то малочисленные дикари, злило. Кольтира устроил там настоящую резню, потрудился догнать убегавших и добить. Они с Туманом оба вывозились в темно-красной гнолльской крови по уши, но удовольствие того стоило. Тут тоже не нашлось улик. Кольтира с сомнением покрутил в пальцах обрывок красной ткани: гноллы ткачеством не владели, но мало ли когда и откуда они ее сперли. И все же решил ее взять — лучше, чем ничего. Лерисса, все еще обиженная из-за запрета путаться под ногами во время битвы, не упустила возможности съязвить. Наградила Кольтиру парой десятков эпитетов, из которых он понял едва ли половину. Но все — о неряшливости, недостойной настоящего эльфийского лорда. — Кровь надо отстирывать сразу, а то останутся некрасивые пятна, — поучала она. — Будешь не на рыцаря смерти похож, а на упыря. Как будто он, следопыт, сам не знает, как отстирывать кровь! А магия на что? Словом, достала она своими издевками и бухтением, и Кольтира, озвучив пару ответных насмешек, все же пошел к озерку помыться. И заодно почистить Тумана. Сложил на берегу доспехи, разделся, выполоскал рубаху. Но вдруг одна невоспитанная женщина, вместо того, чтобы тихо посидеть и погреться на солнышке, притащилась на берег. Ей, видите ли, стало скучно. Точнее, не притащилась, а прибежала, и он сначала подумал, что на нее напали, а потому бросился навстречу. Лерисса остановилась резко, словно налетела на невидимую стену. Уставилась на него округлившимися глазами. Кольтира сжал кулаки. Проклятое клеймо! Мысленно обругав ее и Орбаза, он заставил себя успокоиться. Ну, увидела, и увидела. Даже если растреплет всему Западному краю — ему-то что с того? Убьет любого, кто посмеет ему что-то высказать. — Это больно, умирать? — с жалостью спросила она. А, вот она о чем! Кольтира разжал пальцы и коснулся ладонью шрама, оставленного клинком Тассариана. Лерисса шмыгнула носом. — От такой раны ты должен был умереть мгновенно… — Нет, не мгновенно, — медленно проговорил он. — Я помню, как они превращали меня в нежить. Собственная смерть — первая, настоящая — это не то, что может так просто изгладиться из памяти. Все он помнил. Холод, сковавший тело и даже почти заглушивший боль в сломанном колене. Голос Тассариана, ледяной свет его глаз. Замах. Расколотый доспех. Клинок. Ребра, легкое, сердце. Обещание мести. Тьма. Боль. Снова голос Тассариана — громкий, оглушающий, неумолимый. Искаженные, оскверненные воспоминания. Слова присяги, его единственная защита. Боль — невыносимая, жуткая. Противоестественная. И воля Короля Мертвых. Первый приказ Тассариана: вставай. Второй: сражайся. Третий: держись рядом. — Извини. Я… Извини, — пробормотала Лерисса. Кольтира тряхнул головой, прогоняя воспоминание, и вернулся к Туману. Через несколько минут, мокрые, но чистые, они отправились в путь. До фермы не добрались: Лерисса проголодалась, затребовала привала, а потом уже не имело смысла шастать по темноте. Живая, но не слишком умная лошадь, только ноги себе переломает среди здешних кочек и оврагов. Наутро отдали лейтенанту улики: тот лишь презрительно фыркнул, но несколько монет все же заплатил. А потом предложил сделать то, с чего вообще-то надо было начинать: поговорить с его агентом среди бродяг неподалеку от тыквенной фермы Хмуробровов. — Кто-то жаловался, что ему в этой дыре скучно и нечем заняться, — напомнила Лерисса, и Кольтира не стал ее отговаривать от поездки. Ферма выглядела неплохо, особенно по сравнению с полуразрушенными строениями у Янсенов. Но скоро бандиты, бывшие работники и местные оборванцы растащат тут все мало-мальски ценное. Агент юлил и отнекивался, но все же выдал место и время встречи тех, кого считал причастными к убийству. Нужно было сообщить обо всем лейтенанту, но времени оставалось мало. Пришлось идти самому, оставив Лериссу под присмотром старухи, прикармливающей сироток, и Тумана. Кольтира же вспомнил свое следопытское прошлое и скрытно пробрался в заброшенную шахту. Встреча состоялась, но больше запутывала, чем проясняла картину. В шахте поселился двухголовый огр — Кольтира на таких насмотрелся во Вторую войну и знал, что они были поумнее своих собратьев, а еще владели магией и могли быть опасны даже для рыцаря смерти. А явилась к нему укутанная в темный плащ женщина. Довольно молодая, если судить по голосу, но она говорила через ткань, закрывающую рот и подбородок, и потому сложно было сказать наверняка. Молодая женщина — наверно, это у нее был запах, как у Лериссы. Ее походка была плавная, текучая, неслышная, больше похожая не на выправку человеческих воинов и не на мелкие шажочки жуликов, а на движения следопыта. Наемная убийца? Но зачем кому-то платить за смерть стариков, которые могли помешать только бродягам, зарящимся на их дом и запасы еды? Тому, кто способен купить услуги профессиональной убийцы, Хмуробровы ни за каким упырем не сдались. Женщина угрожала огру, а потом предложила присоединиться к ней. Так и сказала «ко мне», ничем не выдав своего нанимателя. Огр согласился, они распрощались, довольные беседой. Кольтира неслышно последовал за женщиной, чтобы арестовать ее, как только они выйдут из поля зрения огрского колдуна. Но она или почуяла слежку, или решила перестраховаться. Кинула в воздух горсть какого-то светящегося порошка и понеслась по темным коридорам шахты. Кольтира промчался сквозь получившееся облако — порошок никак не подействовал на немертвого, — на ходу сплетая Хватку Смерти. Женщина в последний момент резко вильнула вправо, уходя от багровой вспышки. Как будто у нее на затылке была вторая пара глаз! Тогда Кольтира ударил Ледяной звездой и даже сковал беглянке ноги чуть выше коленей, но она мгновенно освободилась — наверно, задействовала амулет. От Ледяной Глыбы она увернулась, резко сменив направление и скрывшись за поворотом. Лик Смерти сбил ее с ног, но она тут же вскочила и продолжила бег. Кольтира догнал бы ее: он бежал чуть быстрее, не уставал, и, несмотря на то, что женщина отлично ориентировалась в этих темных коридорах и закутках, расстояние между ними сокращалось. Но тут она выбежала в большой зал, полный кобольдов. Тех самых кобольдов, на которых Кольтира не успел посмотреть в Элвинском лесу. Довольно противные создания. Низкорослые, но крепкие, коренастые, с бледной, почти прозрачной кожей, не видевшей солнца — вылитые утопленники! Вооруженные лопатами и кирками, они запросто могли убить незадачливого шахтера. Но не рыцаря смерти, разумеется. Когда Кольтира пробирался в пещеру, он старался держаться подальше от ее обитателей, и потому обходил их дальними коридорами. А сейчас вся эта толпа повернулась к нему. — Защищайте свечи! — вдруг выкрикнула женщина. — Он хочет украсть их! Кольтира оттолкнул одного кобольда, перепрыгнул через другого, но толпа была слишком многочисленной — и злобной. — Не трогай свечу! — зарычал один из них и бросился в бой, размахивая острой и тяжелой киркой. Зря Кольтира снял доспех, опасаясь быть обнаруженным из-за действия саронита! Теперь ни защиты, ни окружающего его холода и ощущения страха. Кобольды бросались на него, словно матери, защищающие детенышей. Естественно, пока Кольтира расправился с половиной и обратил в бегство остальных, женщины уже и след простыл. Раздосадованный, он с силой пнул шахтерскую тележку, доверху набитую камнями и кусками глины. Упустил! Кольтира вытянул энергию раненного кобольда и пошел к выходу. Агент лейтенанта тем временем разузнал, что на ферме объявились громилы, которые обсуждали смерть Хмуробровов. Со знанием дела обсуждали — возможно, видели или даже участвовали. Кольтира нахмурился. Уже очевидно было, что случай Хмуробровов — не простое убийство, не бытовая драка, не борьба за наследство или что-то в таком духе. Слишком уж много народу было вовлечено, а непосредственный зачинщик оставался в тени, и не ясно было, какой властью он обладает. Втягивать в это Лериссу нежелательно. Ей тут еще жить, и враги, жаждущие мести, ей не нужны. Однако она настаивала, что убийцу нужно найти, а сам Кольтира был немало уязвлен, что не сумел поймать обычную, хоть и тренированную женщину. Была бы она магичка, владеющая телепортацией, или жрица, способная приложить Светом — хоть не так позорно было бы упустить ее! Так что Кольтира хоть и поворчал, что зря они ввязались в эту историю, но пошел подслушивать. Он найдет ее и… Ну, тут он посмотрит по ситуации. Но он заставит эту особу пожалеть о выходке с кобольдами! Подобраться к громилам оказалось не трудно, но пришлось снова идти без доспеха. Вечная дилемма: защита или незаметность. После Нордскола, казалось, даже дети знали, как убить рыцаря смерти — все метили в горло. Ну и к троллям! У громил были при себе короткие ножи, но они им не помогут. Слушать пришлось долго. Громилы избегали называть имена, и за весь разговор Кольтира не узнал ничего конкретного. Только то, что некая «она» — наверно, та самая женщина из шахты, — была не исполнительницей, а посредником. Убивали Хмуробровов те самые громилы, а она лишь передала им золото. Золото! Эх, неправы были те, кто уверял, будто человеческая жизнь в Западном краю ничего не стоит! На золотую монету в деревне можно было год семью кормить, если не шиковать. Лерисса под присмотром Тумана не утерпела, прокралась к дому, чтобы тоже подслушать. Разумеется, ее обнаружили. Кольтире пришлось спрыгнуть с места наблюдения и вступить в бой. Не желающие оставлять свидетелей, громилы кинулись на них всем скопом. Кольтира старался обезвреживать, а не убивать, чтобы было кого допрашивать, но двое неудачно дернулись, отчего раны получились смертельными. Третьего, раненного, но живого, на глазах изумленного Кольтиры зарезал четвертый, у которого были сломаны колени. Их сведения были дороже жизни? Или они так сильно боялись нанимателя? Кольтира швырнул чарами Льда в оставшегося, но тут как нельзя некстати подлезла Лерисса. Льдина сковала ее плечо, вместо руки громилы, и тот воспользовался моментом, чтобы перерезать глотку. К счастью, себе, а не ей, иначе Кольтира ему обеспечил бы незавидное посмертие. — Какого. Упыря. Ты лезешь мне под руку?! — прорычал Кольтира, снова облачаясь в доспехи. — Жить надоело?! Откуда берутся такие дуры? Подставилась под атаку! А если бы это были менее безобидные чары? А теперь свидетель мертв, и ниточка к посреднице потеряна! — Я тебе помогла! Видел, как тому, лысому, в нос врезала?! Лерисса попыталась спорить, но от вида разъяренного рыцаря смерти сдали нервы даже у дочери героя. Она развернулась и бросилась наутек. Недалеко убежала, Хватка Смерти подтащила ее обратно: — Развлечение окончено. Едем домой, — прорычал Кольтира ей в лицо. — Я буду осторожнее, обещаю, — заверила она. — Едем. Домой. — Знаешь что, дорогуша, — процедила она в ответ, привстав на цыпочки, чтобы казаться выше. — Мне плевать, сколько тебе лет. Я взрослая женщина, и не нуждаюсь в опекунах! — Зае…ла выделываться. Рассказать, что с тобой сделают, если попадешься? — Ты заразился занудством от Тассариана? — фыркнула Лерисса, упрямо выпячивая подбородок, и в этот момент как никогда походя на своего брата. Кольтира сощурился, мысленно сжимая ее горло. Он бы не отказался увидеть ее испуганный взгляд и судорожные попытки вырваться, вдохнуть, выжить. Может, хоть это поумерит ее энтузиазм? — Не зли меня. Ты затыкаешься, садишься на лошадь, и мы едем домой. — Ты мне не отец, и не будешь мне указывать! Мы остаемся и продолжаем искать! Наглая девица. К счастью для нее, все эти потуги строить из себя главную больше забавляли его, чем злили. Все-таки, в отличие от той же Линдси, Лерисса не имела никакой власти, полномочий и влияния. Максимум — могла Тассариану написать и пожаловаться, но что она скажет: что ее охраняли? Лерисса была безвредной, и поэтому желание придушить ее оставалось контролируемым. Кольтира презрительно оскалился. — Указывать? Я просто притащу тебя домой за шкирку, как нашкодившую кошку. И сделаю это с удовольствием, дорогуша. Кольтира хотел схватить ее за плечо, но Лерисса увернулась, а еще от души заехала ему пяткой в голень. Крепким кожаным сапогом с металлическими подбойками — по саронитовому. — Ыыы! Гад! — взвыла она от боли. — Сама дура, — злорадно ухмыльнулся Кольтира. Вот как за ней уследить, если она на ровном месте ухитряется вляпаться! Сломать ногу о рыцаря смерти — кому расскажи, не поверят. Лерисса презрительно хмыкнула, выпрямила спину и направилась к агенту. Похоже, все-таки ничего не сломала — вон как бодро топала. Лошади оставались в той же стороне, и потому Кольтира не стал возвращать наглую женщину, а, не торопясь, последовал за ней. Но как только Лерисса скрылась за поворотом, раздался грохот, истошный женский вопль, а потом ругань мужских голосов. Во что она еще вляпалась?! Кольтира бросился вперед, готовясь выпускать Ледяную Звезду — сковать чарами всех участников, а потом уже разбираться, кто кому угрожает. Лерисса стояла возле дома, испугано озираясь. Похоже, кричала не она, и на этот раз ей хватило ума не лезть туда, где опасно. — Что произошло? Говори! — командовал смутно знакомый мужской голос. А, дознаватель, помощник лейтенанта. Кольтира уверенно направился туда. Агент — точнее, его труп, — валялся на земле. Две дырки в груди, ноги босые, а сапоги кто-то зачем-то поставил на голову. — Я ничего не видела! — запричитала женщина, над которой навис дознаватель. — Он умер… своей смертью! Ей, разумеется, не поверили, но даже угроза ареста не заставила ее и других оборванцев изменить показания. Свидетели дружно сходились на том, что никого не видели. Впрочем, бродяг сложно испугать арестом — в тюрьме хотя бы кормят. — Если бы ты поменьше спорил со мной, мы бы увидели, кто его убил, — зашипела Лерисса. Вот именно! А в Западном краю это знание, похоже, было опасным. И если Кольтире, рыцарю смерти, бояться было нечего, то поведение Лериссы — гражданской, не обученной, — не назовешь иначе, чем глупым авантюризмом. — Это была казнь, — лейтенант перебил своего рычащего на свидетелей помощника. — Те, кто это сделал, хотел что-то этим сказать. Хотели дать понять, какая судьба постигнет тех, кто донесет на этих злодеев. Хе. Похоже, бедняга не зря говорил: «В рот мне… ноги». Лейтенант хмыкнул, а Лерисса вдруг оживилась. — Ноги, точно! Не сапоги, а ноги! В этом есть смысл… Ноги, они должны быть внизу, а тут они на голове, на том, что было вверху… Эй! Поставь меня немедленно! Кольтира изобразил злорадный смех и продолжил переть ее на плече к лошадям. Лерисса брыкалась, пыталась вырваться, а потом поспешила выкрикнуть свои догадки: — Помните письмо у мурлоков, лейтенант? «Противостояние угнетателей и угнетенных», помните? Это как-то связано, да? И… Пришлось стряхнуть ее с плеча и зажать рот ладонью. Нет, эта женщина определенно жаждала смерти, если на всю округу осмелилась вопить о своих догадках и причастности к расследованию. Какого упыря он вообще с ней возится, потакая ее прихотям? Вообще сейчас дома ее запрет до возвращения Тассариана, и пусть сколько угодно скандалит! Лейтенант шел следом за ними, но ничего не спрашивал — похоже, понял, что она имела в виду. А вот Кольтире ничего не было понятно. Как связаны ноги на месте головы, противостояние и убитые старики-фермеры? Никак! — Доброго вам пути, — учтиво пожелал лейтенант. — Если будете ночевать у Сальденов, то спросите их заодно об этом деле. Оставьте отчет на Сторожевом холме. Лерисса, первые минуты ехавшая на Тумане кверху задом, остаток пути сидела на своей лошади неестественно прямо. Поджала губы, надулась. Обдумывала месть, и на ферме Сальденов реализовала ее с блеском. Сальдены привечали у себя сироток. У них на воспитании жило не менее пяти — это те, кого Кольтира успел увидеть. Чтобы кормить их, приходилось много работать на ферме, но к счастью супруги Сальден были молоды и полны сил. А еще они владели уборочными големами — примитивными механизмами для помощи на поле. Местные бродяги семью не грабили — то ли хватало совести не лишать хлеба сироток, то ли опасались этих самых големов. Лерисса в гостях взбодрилась, оживилась. Все-таки зрелище запустения, нищеты и безнадежности действовало угнетающе, особенно на живую. Она напросилась на ночлег, перемыла кости лейтенанту, повздыхала вместе с хозяйкой дома о судьбе Верны Хмуробров. Супруги уже были в курсе, но ничего полезного сообщить не смогли. Только ставшее очевидным: не лезьте в это, темное дело, опасное. Наутро Лерисса так горячо и искренне благодарила Сальденов за ночлег, так настойчиво предлагала свою помощь хоть в чем-нибудь, что те согласились. И послали ее с Кольтирой за продуктами для какой-то особо вкусной похлебки — сироток накормить. Лерисса собрала овощи, а потом потребовала, чтобы Кольтира добыл мясо: от кабанов-кровоклыков и местных птиц наподобие стервятников. — Я не занимаюсь благотворительностью, — отмахнулся он и выразительно оглядел ее задницу: — Если так нужен окорок, предложи свой. Лерисса погрозила ему кулаком, но не угомонилась. Принялась уговаривать, к ней подключились Сальдены и девочка-сирота — она единственная из всех набралась смелости подойти к немертвому. Все они были настойчивы. Не помогали даже доводы, что он — рыцарь смерти, плевавший на мольбы о пощаде, и, значит, жалобные и укоризненные взгляды на него не действуют. Возражения перешли в бессмысленный спор о здешних бедняках. Наконец, Лерисса, не выдержав, топнула ногой. — Просто. Пойди. И принеси. Мне. Мяса! — С кррровью! — Да! — Кровожадная женщина! — одобрительно усмехнулся Кольтира. — Всегда знал, что из тебя выйдет отличная упырица. Шутки шутками, а за мясом пришлось идти. Что-то нетипично добрым и покладистым он стал — не иначе как мирная жизнь, вдали от войны и Чумы, расслабила его. Попробовал бы кто-то помыкать им, пока он служил в Плети или среди Отрекшихся! Чтобы точно не ходить дважды, Кольтира прикончил сразу нескольких кабанов и птиц. Сальден тут же взялся разделывать туши, и можно было бы попрощаться, но Лерисса решила попробовать знаменитую похлебку Западного края. И пока она обедала, Сальдены сварили еще огромный чан похлебки. — Отвезите на Сторожевой холм, вам же по пути, — заявили они. Приемная дочка Сальденов, юная Надежда, жила как раз на Холме. Официально в Дружину Западного края она не входила: слишком молодая, — но активно участвовала в их делах. А еще помогала бездомным. Накормить их мясной похлебкой — несомненно, хорошее дело. Но при чем тут Кольтира? — Мы одолжим вам телегу, — пообещал Сальден, отметая возражения. А когда Кольтира понял, что запрягать в телегу эти наглецы собрались красавца Тумана, он едва сдержал порыв кого-нибудь порубить и предложить коню в качестве закуски. Пришлось приказать Туману возвращаться на Холм одному. Кольтира лучше пешком прогуляется, чем так оскорбит своего напарника. — А ножками ходить твоя эльфийская гордыня тебе позволяет? — ворчала Лерисса, запрягая в телегу свою лошадь. С грузом эта кляча плелась медленно, они едва успели засветло к Сторожевому холму. — Чувствую запах похлебки Западного края! Так вас мама прислала? — осведомилась Надежда Сальден, кидая голодные взгляды на кусочек кабаньего бока в чане. Эту девчонку Кольтира считал довольно глупенькой и легкомысленной — что, в принципе, простительно в ее возрасте. В их первую встречу она восхищенно выдохнула «Ух ты! Никогда не видела таких красивых людей! Жалко, что ты мертвый», а узнав, что он вообще-то не человек, почему-то восхитилась еще сильнее. И начала флиртовать. Интерес живой женщины Кольтире был бы приятен, но поведение Надежды раздражало. Молодая девица оттачивает свои чары на первом попавшемся мужчине — это понятно. Но он-то нежить! То ли она глуповата, то ли издевается — упырь разберешь. А может, и то и другое вместе. Зря все считали Надежду милой и безобидной. Кольтира чувствовал, что это та еще ехидна, подрастет — переплюнет Лерисску в язвительности. А в этот раз она его удивила. Кормить бездомных похлебкой она решила собственноручно, вместо того, чтобы поручить задачу дружинникам. Надо же, какая ответственная. Поскольку оборванцев на Сторожевой холм не пускали, требовалось вынести чан за пределы крепостных стен. И кому же, такому сильному, мужественному и красивому, она решила доверить эту задачу? Нормальные люди не едят то, к чему прикасался немертвый. Кольтира не намерен кормить бездельников. И вообще, отстаньте от него! Но ни одно из возражений Надежду не впечатлило. — Эти люди не ленивые, — возмущалась она, не давая ему вставить ни слова. — Они отчаялись! Знаешь ли ты, каково это, отчаяться настолько, что уже не заботиться о жизни? Да какого же упыря все в этом тролльском Западном краю пытаются докопаться до его совести?! Если бы не обязанность охранять Лериссу, Кольтира бы плюнул на этих благотворительниц и ушел. А в итоге пришлось тащить проклятый чан за ворота и следить, чтобы бездомные не обидели Лериссу и Надежду, вооруженных лишь мисками и черпаками. Судя по тем разговорам, что ему довелось услышать, если бы в Лериссе заподозрили государственную посланницу, ей бы не сдобровать. Разговоры в духе «Во всем виноват Ринн», «Ненавижу королевских прихвостней» и «Долой короля» звучали повсюду. Один из оборванцев, самый озлобленный или просто подстрекатель, даже посмел угрожать. — Вас послал король? — прорычал он сначала в лицо Лериссе, а потом встрявшему между ними Кольтире. — Тогда… — Похлебку сварила моя приемная мама, — пропела Надежда, и бродяга тут же утих. Теперь стало ясно, почему она не доверила эту миссию дружинникам. И все-таки, смелая девочка. И самоотверженная. Кольтира относился к голодранцам примерно как к слабакам в Плети. Виновны они в своем положении или нет — в сущности, ему было безразлично. Главное, что они бесполезны и неинтересны. Сочувствовать их положению? Это удел живых. Отрекшиеся вон разлагаются и ищут способы вытравить червей из своих тел — а у этих всего лишь сложности с работой, жильем и едой. Эти мысли он старался держать при себе, но не всегда хватало терпения. — Говорят, в Подгороде это лечат, — огрызнулся он, когда какой-то хромой мужчина пожаловался, что кормят их редко, и они умирают от голода. Лерисска же вздыхала, выслушивала претензии и нытье. А при виде измученной женщины с посиневшим от холода и тощим, похожим на скелет ребенком на руках, даже пустила слезу. В Луноречье-то все было не настолько плохо: по крайней мере, у людей оставалась крыша над головой. Наконец, чан опустел, и надоевшая эпопея с убитыми Хмуробровами и добренькими Сальденами закончилась. На Сторожевой холм они вернулись втроем, Кольтира в подробностях расписывал Надежде и Лериссе, что сделал бы с ними, не будь они всего лишь двумя надоедливыми девчонками. — Кольтира, уймись уже! Не переломился от работы, — воскликнула Лерисса и остановилась, едва не столкнувшись нос к носу с каким-то седоусым офицером. — Ой! Добрый вечер, маршал Гриан! — Здравствуй, Лерисса, Надежда, — медленно произнес офицер, сверля взглядом Кольтиру. Кольтира слышал об этом маршале Гриане Камнегриве. Лордеронец, перешедший на службу Штормграду, глава Дружины Западного края, ветеран войны в Нордсколе. В прошлые визиты на Сторожевой холм им встречаться не доводилось: тот был в Штормграде, а в другой раз — в башне. О том, что именно он был главным в Западном краю, Кольтира узнал недавно, и то случайно, в разговоре на совсем другую тему. Кольтира видел Камнегрива, тогда еще не маршала, в Ледяной Короне после победы, но мельком. И не узнал бы, не назови Лерисса его имя. Тот тоже вряд ли тот запомнил какого-то ордынского рыцаря смерти. Вряд ли, но… У политиков натренированная память на лица и имена, а офицер такого уровня обязан быть политиком — Кольтира убедился в этом на собственном опыте. Маршал продолжал сверлить его взглядом. Лицо Кольтиры было наполовину скрыто капюшоном, но если тот прикажет его снять… Упыриная задница, а Лерисса его только что еще и по имени назвала! Надо было придумать себе какое-то другое имя, а не фыркать на такое предложение Тассариана. — Рыцарь смерти, — медленно произнес маршал. — Кольтира, значит… Троллья бабушка, отлюби его тотемом! И что Кольтире в Луноречье не сиделось?!