За последним вздохом

Цепкий, внимательный взгляд Камнегрива останавливался то на рукояти меча Кольтиры, то на саронитовых перчатках без пальцев, то на капюшоне, слегка оттопырившимся над ушами. Узнал? Запомнил его по Нордсколу? Или что-то знал об эльфе, рыцаре смерти Сильваны? Тассариан же говорил, что пошли слухи… — Лейтенант Лейн сказал, что вы с Лериссой помогали ему с расследованием. Я ценю вашу помощь Дружине, — степенно произнес Камнегрив. — Тассариан говорил, что ты хороший боец. Мы готовим операцию против гноллов. Ваше участие… — Нет, — отрезал Кольтира. — Не решай за меня! — возмутилась Лерисса, выступая вперед. На ее лице ясно читались рвение и решительность. — Что нужно делать, маршал Гриан? — Нападения участились, и что-то тут не так. Нужно перебить гноллов и захватить одного из вождей, найти улики, приказы, хоть что-нибудь. Кто-то дергает их за ниточки, и мы должны выяснить, кто это и какова его цель. — Я не нанимался на службу, — процедил Кольтира, вовремя успев одернуть себя и не добавить «Альянсу». Он поднял голову, чтобы смотреть Камнегриву в лицо. Если тот узнал его, то пусть скажет об этом прямо. Маршал вправе изгнать ордынца со своей территории — и Кольтира уйдет без боя, несмотря на то, что они с Туманом на пару могли уничтожить весь гарнизон. А вот требовать его к себе в помощники — это уже наглость. — Ну, я наймусь, — отмахнулась Лерисса. — Нет. Это отговорка, — настаивал Кольтира. Одно дело — помочь раскрыть убийство, это в определенной мере даже долг гражданского населения. А другое дело — вербоваться в регулярную армию или наемничать на нее. Взгляды мужчин скрестились. Вопрос был принципиальным для Кольтиры, а этот-то что упорствует, не отвязывается? Неужели не хватает дружинников, чтобы разбить наголову стаю дикарей? Тут племена гноллов были большими, малой группой не справиться. Тогда пусть нанимает оборванцев! Наверняка среди них полно бывших солдат, все еще способных держать в руках оружие. Но соль в том, что им всем нужно платить. А рыцари смерти — такие, как Всадники Страдания, — в бою стоили целого отряда. За одно, в крайнем случае, двойное, жалование. Но это Всадники Страдания. А обычные рыцари смерти, слабаки, набранные в последний год перед падением Плети, расклад сил не изменят. И Кольтиру тут, вообще-то, должны были считать именно таким. — Как знаешь, — Лерисса пожала плечами и доложила Камнегриву о готовности. Она-то куда лезет? — Женщина, ты сама недавно уверяла, что взрослая. Так что же бросаешься в любую опасность как девчонка? — упрекнул Кольтира, поставив чан на землю, чтобы не мешал перехватить неугомонную подзащитную. — В том-то и дело! — она всплеснула руками, чуть не задев по носу успевшую шарахнуться Надежду. — У девчонок полно времени, а я упустила уже тысячу шансов. Я должна поспешить, чтобы стать кем-то здесь, в Западном краю. Кем-то, понимаешь? — Кем-то или героиней? Лерисса пожала плечами и потупилась, пряча многозначительную улыбку. Все с ней было ясно. Дочь героя, сестра военачальника — обидно быть простой фермершей. Сколько Кольтира на своем веку повидал ей подобных — не счесть. Птенчики. Слабые, неумелые, шумные и самоуверенные. Пытающиеся переплюнуть своих родных, старших офицеров, причем в самые краткие сроки. Забывающие о том, что те достигли высот не глупым риском, а упорным многолетним трудом и отточенными навыками. Подчиненных или напарников хуже не придумаешь. Кольтира и Фальтора такими не были — они не соревновались друг с другом или с отцом и прежними успехами мамы. Ну, ладно, Кольтира был, но его быстро отучили. Такой не была Сильвана — вместо влипания в авантюры она оттачивала навыки стрельбы и управления. А вот Младшая, завидующая успехам Аниерры, жаждала именно подвигов и славы, но пыталась держать свою дурь под контролем. У нее это получалось — до Андорала. Лучше всего на таких действует наглядная демонстрация нехватки их умений. Повалять по земле на тренировке, оставить деревянным мечом пару десятков синяков, передвинуть мишень чуть подальше, чтобы все стрелы пролетели мимо — и на какое-то время помогает. — А что сначала нужно научиться владеть оружием, не приходило в голову? — вкрадчиво поинтересовался он, оскалившись. Лерисса насмешку проигнорировала. Заверила, что жаждет учиться, и будет осторожна. И сейчас, конечно же, будет стрелять с безопасной дистанции. — Отличное решение, Лерисса. Не позволяй ему подрывать твою веру в себя. Киллорен гордился бы тобой, — одобрил Камнегрив. Вот ведь хитрая задница, понял, как вертеть ею! Этот тип был непосредственным командиром Тассариана и знал, что тот и его сестра — дети героя Лордерона. Пытаться переспорить политика было бессмысленно. Кольтира уже отработанным движением закинул Лериссу на плечо и зашагал к воротам, где его дожидался Туман. Надежда вежливо попрощалась с обоими и поблагодарила за помощь. Пустой чан сама дотащит — или пусть тренирует свои женские чары на Камнегриве. Лерисса привычно обозвала Кольтиру упырем и очень осторожно пнула в живот. А Камнегрив… приказал отпустить ее. — Я не позволю творить насилие над подданной короля! — заявил он. Кольтира скривился. Он медленно развернулся и процедил: — Какая забота. Лучше бы тех подданных накормили. Он указал на каменные стены, за которыми толпились оборванцы. Камнегрив нахмурился, отчего изборожденное морщинами мужественное лицо сразу стало неприятным, отталкивающим. У Кольтиры мелькнула мысль, что этот тип может быть причастен к бедствиям Западного края. Он же здесь за все отвечает. Сначала был в Нордсколе, на войне — это понятно, но потом-то у него было немало времени навести тут порядок. Он честно делал все, что мог — или нет? Процветание края ему выгодно, но что если он готовился выйти в отставку и пытался напоследок выжать из этой земли и своей должности максимум? Вдруг Штормград и ненавистный оборванцам король на самом деле выделяли деньги на помощь местным? Просто монеты оседали где-то по пути — не в кармане ли Камнегрива? — Вот иди и запишись в охотничий отряд, — в тон Кольтире отозвался маршал. — Поставь Лериссу. Разозлился. Кольтире было не с руки привлекать к себе внимание и наживать врагов, но как иначе-то от него отвязаться? Кольтира скривился. Разве не этого он хотел? Ему казалось, что в Западном краю он словно ржавеет, как ненужное оружие. И вот его зовут, ему говорят: ты нужен нам. Солдат, защитник. Вот оно, исполнение желания, но оно выглядит издевкой. Начав служить Альянсу он станет предателем. Настоящим, а не просто заложником идиотских поступков Тассариана и недоверия Сильваны. Нет, идти у Камнегрива на поводу — не вариант. Но дружинники уже косились на них. Получат приказ арестовать его, и без драки не обойдется. — Тассариан будет расстроен твой идиотской смертью, — Кольтира поставил Лериссу на землю и попробовал переубедить. — Я за него волнуюсь, и он побеспокоится, не облезет! — отрезала заботливая сестричка, выпячивая подбородок и потирая бок, которым ударилась о наплечник. — Да тебя же просто пытаются использовать! — Не зуди. И вообще, — Лерисса угрожающе качнула луком, едва не ткнув им Кольтире в лицо. — Я тебе уступила и перестала расследовать убийство Хмуроровов. Твоя очередь уступать! — Будь по-твоему, — выплюнул Кольтира. Он позвал Тумана и начал накачивать силой руну, создающую холод вокруг. Люди дружно сунули руки в карманы и отошли на несколько шагов. Трава покрылась инеем. Надежда ойкнула и выпустила из рук чан, мгновенно остывший на морозе. А вы как думали? Всадник Льда умел быть не самым приятным парнем, если его разозлить. Выступали наутро. Лерисса и отправленные с ними десять бойцов старались держаться от Кольтиры подальше. Исходящий от него холод был не просто неуютным, а опасным: можно заболеть или повредить мышцы при движении. То ли Кольтире послышалось, то ли и вправду Камнегрив, которому он нахамил при встрече, тихо бросил ему в спину «Отморозок ушастый». Тассариан говорил, что гилнеасцы и Седьмой Легион прозвали Кольтиру Ушастым Отморозком. Выходит, Камнегрив все-таки узнал его и сопоставил рыцаря смерти Сильваны с консультантом по Плети, служившим оркам? Или… Не мог же Тассариан ему все рассказать? Тассариан-то? Мог. Собственно, Кольтира даже не удивился бы, если б узнал, что именно Тассариан предложил Камнегриву перевербовать его в Альянс. Показалось или нет, но на всякий случай разумнее будет не показывать своих ледяных умений. Тем более, что для целей Кольтиры больше подходила темная магия: некромантия и чары Нечестивости, искаженного Света. Не особый он в них умелец, но против гноллов навыков хватит. Поганища, действующего на живых устрашающе, у Кольтиры не было. Пришлось импровизировать на ходу. Первого из встреченных гноллов он притянул к себе Хваткой Смерти. Убил его Жнецом Душ еще в воздухе, не позволив дружинникам прицелиться. И сразу же начал ритуал поднятия вурдалака, игнорируя увещевания Лериссы: «Торелий рассердится». О, всего лишь один вурдалак — это такая мелочь по сравнению с тем, что Кольтира намеревался устроить. Если бы Торелий увидел это, у него случился бы разрыв его синего дренейского сердца — или какого оно у них цвета? Кольтира создал себе трех вурдалаков и натравил их на оставшихся бойцов. Они чувствовали волю создателя и не бросались на дружинников. Но люди услышали лишь короткое «Убить», и потому кидались от них прочь, подставляя спины под удары гнолльских дубин. Жалкие трусливые идиоты. Обычно в сражении против толпы Кольтире помогала Ледяная Коса, рассекающая все и вся в определенном секторе. Однако сейчас он использовал Удар Разложения и Удар Плети, создающие уродливые гнойные язвы на теле и прорывающие их. С виду такая смерть напоминала действие Чумы Плети, и, судя по раздавшимся за спиной возгласам, навевала кому-то неприятные воспоминания. Кольтира довольно оскалился, услышав молитвы Свету и вопли ужаса. Как там говорил Повелитель? «ПИРУЙТЕ, ДЕТИ МОИ». Сейчас Кольтира пировал битвой. Он ощущал себя тем самым монстром, созданным Артасом, и эта мысль не вызывала отвращения. Сеять смерть, упиваться страданиями живых, наслаждаться их ужасом и болью — в этом ведь цель и смысл существования рыцаря смерти. При помощи чутья Кольтира следил, чтобы враги не подобрались к Лериссе, но больше никак не взаимодействовал с остальными бойцами. А те не лезли ему под руку, опасаясь тоже стать жертвой. Он чувствовал, что они боятся его. Закончит с гноллами и займется ими? Все может быть. В другой раз будут думать, как принуждать его! Он — чудовище, смерть, машина для убийств. И больше не будет орудием чьей-либо воли. Только своей собственной! Повсюду была кровь. Отсеченные конечности и неестественно быстро разлагающиеся, гниющие трупы. Искаженные мукой звериные морды, вой и скулеж. Гноллы не владели кузнечным делом и не носили доспехов — только трофейные, фрагментарные. Клинок проникал в живые тела, не встречая сопротивления. Кольтира мог бы буквально распотрошить их, просто повернув широкое лезвие. Но легкая, быстрая смерть — это неинтересно. Он не добивал раненых, позволяя им биться в агонии, скрести когтистыми лапами землю. Восхитительное зрелище. Он пробовал допрашивать гноллов, но в глухом рычании с трудом различал слова всеобщего. Поэтому мучил их просто так. Ну, и для устрашения. Кровавый Туман разделял его жестокое и мрачное развлечение. Бил копытами, кусал врагов, сминал их своим огромным, укрытым броней телом. Вожак гноллов достался ему, не Кольтире — но какие претензии между напарниками? На броне Тумана болтались черепа убитых им врагов. Для всех не нашлось бы места, но по одному представителю каждой расы — самое то для коллекции. Сосредоточившись, Кольтира создал омерзительные на вид чары: Смерть и Разложение. Земля на десяток шагов от него начала гнить, пузыриться, как Чума в котле. Труп вождя за минуту превратился в скелет, и отделить от него череп теперь было нетрудно. Подвесив Туману на броню его трофей, Кольтира обыскал останки вождя. Как и следовало предполагать, в сумке нашелся сложенный вчетверо лист бумаги с каракулями. Язык был не всеобщим — может, гнолльский, хотя Кольтира сомневался, что у этих дикарей есть письменность. Лист он отдал дружиннику, назначенному командиром группы. Тот шарахнулся от него, но, перебарывая отвращение, взял закованными в латы пальцами листок. Те магические аналоги Чумы, которые использовал Кольтира, не были заразны, но живой об этом не знал. Надо же, какой ответственный. Кольтира упокоил вурдалаков и обернулся к Лериссе. Ее руки крепко стискивали рукоять лука, но колчан был почти полон. Что, зрелище настоящей битвы оказалось не по нраву? — Что-то не так? — Кольтира насмешливо и зло оскалился ей в лицо, для чего пришлось наклониться. — Что-то ты побледнела. Лерисса отпрянула и шумно втянула в себя воздух. Походило на всхлип. Неподалеку Туман громко хрупнул суставом еще живого, но покрытого язвами гнолла — тот хрипел, не в силах уже выть. Туману, как и всем Коням Смерти, которых знал Кольтира, нравилось поедать добычу заживо: в ней было больше энергии. Лерисса, прекрасно знавшая, чем питается нежить, да и сама большая любительница отбивных и стейков, стрелой понеслась к кустам. — Зачем так зверствовать? — выкрикнул какой-то сопляк-дружинник. — Мы еще только разогревались, — лениво отозвался Кольтира, с удовольствием оглядывая позеленевшую, точно упырица, Лериссу. Дружинники задержались, чтобы сжечь стоянку с полуразложившимися телами гноллов. Обратный путь группа проделала в молчании. Зато на Сторожевом холме возмущения и жалобы посыпались из них градом. Дружинники заявляли, что больше с этим противным Свету чудовищем никуда не пойдут, но Камнегрив на мольбы не поддался. Пристыдил их, а Лериссу по-отечески полопал по плечу. — Дыши глубже, — посоветовал он. — Поначалу всем тяжело. Кто-то из камнегривовых дружинников расшифровал письмо. Приказы гноллам отдавал некий Хеликс Отломчикс, и лейтенант Лейн о нем что-то знал. И потому еще несколько недель назад, сразу, как услышал о его появлении в Западном краю, отправил своего агента проследить. Последний раз агент сообщал, что Хеликс поселился в заброшенной башне на юго-востоке Западного края. На такую простую миссию — добраться до агента и получить отчет, — у Камнегрива точно нашлись бы дружинники. Но он упрямо отправлял Лериссу. Что за интригу он тут закручивает?! Если в случае с гноллами было очевидно, что Лерисса — просто способ воздействовать на Кольтиру и выполнить задачу без потери бойцов, то сейчас-то зачем? Ожидал проблем у башни? Или хотел завербовать Лериссу в Дружину? Не такое уж и ценное приобретение. Она опоздала с обучением лет на пятнадцать, отличный боец из нее уже не поучится. Хотя, лидерские навыки были… Но с чего такая честь, что сам маршал ее уговаривает? До столь высокого звания Камнегрив дослужился недавно, в Нордсколе, и еще не успел зазнаться. Но все равно подозрительно. Лерисса, уяснив, что заставлять Кольтиру что-то делать против его воли — себе дороже, пошла другим путем. По-хорошему. С уговорами. Сетовала на уходящую молодость и загубленные шансы, на бессмысленность жизни и роль тени Тассариана. Еще десять лет — и здоровье начнет подводить. Поздно будет начинать новую жизнь. Кольтира сначала язвил и насмехался, но Лерисса была настроена серьезно. Не то что бы он не понимал ее… Лерисса — живая, но тоже не находила себе покоя. Напивалась, когда никто не видит. Тяготилась мирной жизнью фермерши, отчаянно жаждала ощутить больше, почувствовать себя по-настоящему живой. И не могла. Как птица с подрезанными крыльями. Дочь героя, но провела детство в безвестности, а молодость — в нищете, изгнанная с родины. Не достигла в жизни ничего и теперь зависела от поддержки брата. Она уже могла бы быть героиней, защитницей своей страны и народа, если бы не Плеть. Если бы не Плеть, он бы тоже мог. — А как же рассада? Тассариан что, зря теплицу тебе строил? Лерисса заколебалась, но быстро выкрутилась. — Заедем по пути домой, посадим. Попрошу Тину заходить поливать… А, нет, там же упырь. Ну, у нее рассада постоит… — Не лезь ты в это. Может, это сам Камнегрив все устроил, нанял этого Хеликса, — прошипел ей на ухо Кольтира. — Да ты что! — возмутилась Лерисса, и тут же нажаловалась на него Камнегриву, требуя подтвердить невиновность. — Отчего же? Возможно, твой друг прав, — заявил маршал, вместо того чтобы взбеситься. — Поэтому я и прошу вас, как независимую сторону, все проверить. — Логично, — признала Лерисса. — Тогда, тем более, мы должны! Кольтира выругался, проклиная себя за длинный язык. Камнегрив, умелый политик, любые его слова и поступки был готов вывернуть на пользу себе. — Кольтира, пожалуйста, — взмолилась Лерисса. И он уступил. Она купила продуктов, потом заехала к Тине в Луноречье, залила водой семена, дала подруге какие-то инструкции и, даже не заглянув домой, поспешила к башне. Агент лейтенанта — им оказалась веселая молодая женщина-снайпер, передала ей отчет. Она пыталась подбить их сходить на разведку в башню, предлагала зелье невидимости — по цвету оно совсем не походило на то, что давал Зор’бе в Зул’Драке. Но Кольтира послал снайпершу к упырям. Можно было ехать обратно, но тут к башне приблизилась всадница в темном плаще с капюшоном, наподобие того, какой носил Кольтира. Неприметная темно-серая шерстяная ткань, скрывающая лицо, фигуру и жесты. Но когда всадница спешилась, он узнал ее походку. Так ступают прыголапы и следопыты — или наемная убийца. Женщина из шахты, посредница, передававшая золото громилам с фермы Хмуробровов. Та, что сумела сбежать от него! Попалась! — Зелье, быстро! — скомандовал Кольтира шепотом. Укрытие снайперши было довольно далеко, но если женщина — эльфийка, следопытка, то ее слуха следует опасаться. Возиться с ремнями доспеха было некогда. Пошел, как был, в сароните. Улучил минутку только сбросить сапоги и вытянуть энергию из создающей холод руны. До башни он домчался бегом, и за это время таинственная женщина успела лишь передать поводья лошади одному из бандитов и подняться на второй этаж. По каменному полу приходилось красться: зелье давало невидимость, но не бесшумность. На длинной винтовой лестнице, женщина сильно опередила его, но Кольтира все равно услышал начало разговора. Хеликс Отломчикс оказался гоблином — Кольтира так и подумал, услышав характерное имя и прозвище. Он восседал на странном существе, похожем на небольшого огра, и разговаривал громко, визгливо. Собеседницу называл подобострастно «госпожой», но это еще не значило, что та аристократка или состоятельная дама. Гоблинам свойственно лизоблюдствовать перед теми, кто их пугает или выгоден. Они обсудили неудачу гноллов и свои планы освободить некоего адмирала. Какого именно — не ясно, имени не называли, так же как и не говорили, звание это или прозвище. — Грядет судный день, Хеликс. Собери всех. Я хочу еще раз поговорить с ними. — Луноречье, госпожа? — уточнил гоблин. Она кивнула. Они определили дату и время, после чего распрощались. Кольтира проводил взглядом удаляющуюся фигуру. Догнать и схватить? Гоблин со своим ездовым верзилой не станут проблемой, так же как и оставшиеся внизу наемники. Но не лучше ли позволить дружинникам привести своих людей на встречу и там арестовать всю шайку? Но если Камнегрив действительно причастен, то он предупредит подельников, и операция провалится. Только встретив здесь ту же самую таинственную особу в плаще, Кольтира обратил внимание, что и в этом деле, и в истории с Хмуробровами участвовали гноллы. Но какое огромное расстояние разделяло их стоянки на севере края, башню на юго-востоке и место встречи — Луноречье, на юго-западе! У этой шайки что, весь Западный край под контролем? Значит, точно есть влиятельный покровитель. Камнегрив… подходил. Но зачем ему? Не ясно было, какова цель всех этих бандитов, но они определенно были серьезной силой. Хотят захватить власть в Штормграде? Или Камнегрив намерен собрать армию и отбить свой родной Лордерон? Нет, такие организации создаются ради прибыли. Торговля оружием, контрабанда, захват золотоносного рудника, поставка рабов или солдат… Даже странно будет, если Камнегрив упустил все эти возможности заработать. Штормград бросил эту землю и людей на произвол судьбы. Делай с ними что хочешь. Кольтира дождался, когда таинственная особа покинет башню, и тихо вышел вслед за ней. Пытаться тайно преследовать ее на открытой местности было бессмысленно. Агент составила отчет, и Кольтира с Лериссой доставили его на Сторожевой холм. Камнегрив сообщил лишь одно: адмирал, которого хотели освободить бандиты — это ворген, захваченный дружинниками еще несколько лет назад. Охрану его клетки усилили, разрабатывался план ловли на живца. Камнегрив обрадовался — или сделал вид, — что шайку можно будет арестовать в Луноречье. Послал Лериссу доложить капитану — все равно по пути. Там она развила бурную деятельность, сыпала идеями, покрикивала на Алперта, требуя шевелить мозгами и, наконец, придумала план. — Кто-нибудь объяснит этой женщине, что если она войдет в Дружину, то никто ей не позволит так себя вести с офицерами? — фыркал Кольтира, но Лериссу было не остановить. И вот, дружинники отправились в Луноречье искать следы злодейств бандитов. А чтобы никто ничего не заподозрил, пришлось замаскировать обыск под… благотворительность. Бесплатный обед для всех нуждающихся. — Я делала по рецепту Сальмы Сальден, — смущенно объясняла оборванцам Лерисса и, порозовев от удовольствия, выслушивала комплименты своим кулинарным талантам и даже предложения руки и сердца. Кольтира опять добывал мясо и таскал котел. На этот раз уговорить его было проще — таинственная особа, сумевшая сбежать, разожгла азарт охотника. Помогал им с Лериссой Торелий — хотела пойти и Эмма, но дружинникам, служащим королю, местные не доверяли. Даже Лериссе, сестре солдата Альянса, приходилось слышать упреки. Лерисса угощала оборванцев, а Кольтира тренировался в арканных чарах: незаметно подтягивал к себе подозрительные листы, книги, письма. На посту стражей осмотрели улов. Большая часть — мусор, остальное — все те же лозунги, обвинения короля во всех бедах, призывы к бунту, обещания перемен. Подписаны они были инициалом «В», но никаких догадок у дружинников не появилось. — Единственный «В», который мог бы все это устроить, это Ван Клиф, но он мертв уже несколько лет, — пожал плечами Алперт. Об Эдване Ван Клифе Кольтира тут уже слышал. Этот тип возглавлял Братство Справедливости — группу рабочих, ставших бандитами. Несколько лет они терроризировали Западный Край но, как ни странно, имели немало сочувствующих среди местных. Покончить с Братством удалось ценой больших жертв, и Алперт, естественно, не хотел верить в его возвращение. Но среди найденных Кольтирой бумаг оказалась тетрадь, возможно, дневник, полный рассуждений об угнетателях и угнетенных. И там ясно значилось: «Братство будет возрождено». Алперт выругался и отправил отчет на Сторжевой холм. Просил побольше людей, чтобы провести инспекцию Мертвых Копей — заброшенной шахты неподалеку от Луноречья, где прежде было логово Братства. До встречи бандитов оставалась неделя, и Лерисса всю ее посвятила возне с семенами. Сложный выбор: подвиги или еда, выращенная на своей земле, своими руками. Пока Лерисса надеялась усидеть на двух стульях, но скоро рассада потребует ежедневного полива, и о заданиях Дружины придется забыть. Кольтира злорадствовал — вслух. Она бесилась и огрызалась. — Упырь да упырица. Чудная парочка, — насмехалась над ними Тина, думая, что он не слышит. В день встречи замаскированные дружинники рассредоточились по деревне. Лериссу удалось уговорить остаться дома: нечего наживать врагов среди местных, да и кого она, необученная сражаться, может арестовать?! А сам Кольтира не отказался помочь. Оборванцы и их Братство его интересовали мало, он пошел только ради поимки той таинственной особы. Главарь шайки, кем бы он ни был, снова остался в тени. Речь произносила все та же женщина. Она не пряталась, но и не открывала лица. Встала посреди площади, забравшись повыше на какую-то телегу с сеном, говорила о войне, лишившей их всех домов, защитников и еды. Обвиняла короля, призывала отомстить и все в таком духе. Послушать ее собралось немало народу. Тут были и матерые бандиты, и озлобленные бездомные, и явно мирные граждане, которым стало просто любопытно. Кольтира прокрался таинственной особе за спину, держал наготове Хватку Смерти. И как только дружинники повалили на землю первого бандита, ленты заклинания полетели к своей жертве. У нее точно были при себе защитные амулеты — Кольтира помнил, что она слишком быстро освободилась от Ледяной Звезды и оправилась от Лика Смерти в лабиринтах шахты. Поэтому он сразу же за Хваткой Смерти сплел арканный толчок, чтобы сбить противницу с ног, а затем — Звезду. Таинственная особа швырнула на землю флакон с каким-то зельем, отчего ее силуэт заволокло дымом. Кольтира чувствовал, что она упала от толчка, но избежала ледяных чар: перекатилась по стогу сена и рухнула с телеги на землю. И в тот же миг она вскочила, вильнула в сторону. Пихнула какого-то бродягу Кольтире под ноги, и попыталась запрыгнуть ему за спину. Сверкнула сталь кинжала. Кольтира принял удар на саронитовый наруч и попытался поймать ее, но женщина не рискнула более сражаться с ним. Бросилась бежать, и пальцы схватили лишь капюшон ее плаща. Треснула, разрываясь, тонкая шерстяная ткань. Кольтира отбросил бесполезный капюшон. Женщина тихо выругалась. Она на мгновение обернулась, но лицо было скрыто маской. Кольтира успел увидеть лишь прищуренные, полные ярости светло-зеленые глаза, а потом, когда она снова повернулась спиной — темный, неровно остриженный затылок. Здесь у нее не было преимущества — Кольтира достаточно пробыл в Луноречье, чтобы знать каждый закуток и поворот. Бандиты бросались ему наперерез, пытаясь задержать и принять на себя чары, но расстояние неумолимо сокращалось. Женщина еще раз обернулась на бегу, и по доспеху Кольтиры застучали дротики. Возможно, они были отравлены, но на него яд не подействовал. — На помощь! — завопил смутно знакомый голос. Кольтира повернулся: сержант Эмма. Ее окружили трое головорезов, и она безоружна. С помощью Хватки Смерти он подтянул ее к себе, а в бандитов швырнул Ледяной Косой. На все ушло не больше пары мгновений, однако этого хватило таинственной особе, чтобы скрыться за углом. Кольтира помчался догонять, но посреди толпы, где было полно перепуганных арестами и убийствами людей, даже чутье не помогало. Будь эта особа нежитью, он запомнил бы ее сущность и смог найти. Но живые для него воспринимались все одинаково. Эта женщина вполне могла скинуть плащ, платок убрать с лица и повязать на волосы — и спокойно пройти в шаге от него. Кольтира вглядывался в лица, но все шарахались, спешили убраться подальше. Ушла. Снова! Кольтира стиснул зубы, сдерживая яростный рык. Идиот! Отвлекся на дружинницу! Его же учили преследовать убегающую добычу. Первое правило: сосредоточься на цели! Что за глупое паладинство? Заразился от Лериссы и Сальденов?! Со злостью он подумал, что, был бы сейчас в Плети или настоящим ордынцем, так поубивал бы всех, чтобы найти нужную женщину среди трупов и допросить ее уже после превращения в нежить. Эмма робко поблагодарила за спасение и попросила помочь с арестами, но Кольтира только отмахнулся. Какое ему дело до бандитов, когда какая-то человечка уже во второй раз оставляет его с носом! Дружинники сбивали оборванцев с ног и скручивали им за спиной руки. Не слишком нежничали, но и не зверствовали, хотя многие арестованные вопили, что им что-то сломали, их покалечили и вообще убивают. Слабаки. Хотя, несколько трупов и впрямь осталось. Лерисса потом пыталась возмущаться жестокостью дружинников, но Алперт ее быстро заткнул. Перед отправкой в темницу арестованных допросили, но поймать удалось лишь мелкую шушеру и неспособных сопротивляться мирных граждан. Ничего нового не узнали, только подтверждение: кто-то собирает Братство Справедливости заново. Вернулся гонец со Сторожевого холма. Камнегрив в просьбе о помощи отказал: если Братство Справедливости и впрямь возрождается, то соваться в их бывшее логово малым отрядом — безумие. Он написал в Штормград, запрашивая поддержки, но дело это было долгое. И если Камнегрив действительно связан с бандитами, то легче будет дождаться визита гоблина-благотворителя, а не войск из столицы. Торелий предложил не лезть глубоко в Мертвые Копи, а скрытно пробраться в шахту и где-то в начальных ее коридорах провести ритуал. Спросить местных духов. Причем сам от такой чести отказался, сославшись на недостаточное знание воровских словечек. Попросил Кольтиру. Тот недовольно покосился на курильницу — здоровенную чашу с углями, в которой требовалось зажечь благовония. Что-то в последнее время все вокруг стали путать рыцаря смерти с носильщиком! И солдатом Альянса. И все же желание уделать таинственную особу взяло верх. Он согласился. Лерисса рвалась поучаствовать. До арестов ее не допустили, а ритуал казался ей безопасным. — Для тебя это будет опасно, — возражал Торелий. — Дух нежити легче отделяется от тела, Кольтире потребуется меньше благовоний и меньшее воздействие. Лерисса спорила, настаивала на своем праве решать за себя самой. Даже Алперт путался ее урезонить, но тщетно. — Может, связать ее? — предложил Кольтира. — Хмм… Лерисса отступила на шаг от обменявшихся ехидными ухмылками мужчин. Потом еще на один. Ее взгляд метался, выискивая хоть что-нибудь, что сгодится за оружие. Раскаленная кочерга, которой Торелий помешивал угли в своей курильнице, показалась ей хорошим вариантом. Лерисса выхватила ее и сделала два шага в сторону, чтобы все три противника были в поле зрения. — Развлекайтесь, — посоветовал Кольтира, подхватил курильницу и зашагал ко воду в шахту, оставив Торелия и Алперта прикрывать его маневр. Ну, шаман же должен знать, как усмирять стихии. Да и капитан не раз похвалялся умением обращаться с дамами. — Стой! — отчаянно закричала Лерисса. — Ты же не такой! Ты же сам говорил, что женщины могут сражаться! Ты… ты предатель! Кольтира обернулся, перехватил курильницу одной рукой и послал Лерисске издевательский воздушный поцелуй. Вид разъяренной Упырицы был ему по нраву. Потайной вход в шахту, о котором знали все местные, ему показали дружинники. Дальше он пошел один. Здесь было много бездомных — стены подземелья укрывали их от холодных ветров, но Кольтира не назвал бы это место пригодным для жизни. Кто-то окликнул его, спросил, зачем он туда идет. — Курить благовония, — честно ответил Кольтира и пошел дальше. Найдя уединенный коридор, он остановился. Воткнул выданные Торелием палочки в жаровню, разогнал чарами кровь по телу, словно хотел опьянеть, и стал ждать. Легкость — не отсутствие тяжести тела, а именно ощущение парения, — было знакомо Кольтире с тех пор, как Верет убил его в Акерусе. Позже он проводил ритуал для избавления от теней, а затем Клеа учила его отделять дух от тела, как это делают банши. Полезная штука, если попадешь в плен, но у него получалось лишь на несколько мгновений. Сейчас он сидел, глядя на жаровню, и вдруг ее раскаленные докрасна угли сначала выцвели, а потом исчезли, растворясь в серой мути призрачного мира. Дух воспарил под сводами пещер, а потом поток магической силы повлек его по лабиринтам все глубже и ниже в шахту. Он видел огромные залы, странные механизмы, явно созданные для убийств, затем доки и огромный корабль с мощными пушками. Всюду были люди в красных платках-масках. Мертвые: зарубленные мечом, обожженные и растерзанные когтями или похожим на них оружием. Похоже, Кольтира видел падение Братства Справедливости. Дух полетел дальше. На палубе шел бой. Группа бойцов в гербовых накидках Альянса убивала людей в масках. Кольтира мельком глянул на воина в тяжелой броне — бородатого дворфа, на тощую человеческую жрицу — полевую целительницу, на рыжего усатого человека в чародейской мантии, и на криворукого охотника, ухитряющегося промазать с двадцати шагов. Все они мало интересовали его — обычные неплохо натасканные бойцы, одно звено какого-то спецподразделения. А вот пятый боец из их группы был ему знаком. Черную пантеру с лоснящейся на боках шерстью он сначала принял за питомца охотника. Но вдруг, покончив с очередным противником, пантера села на палубные доски и превратилась… в кал’дорея. Не узнать ненавистную фиолетовую рожу было невозможно. Живым этот тип выглядел посимпатичнее, но, без сомнения, это был он — любимчик Артаса. Убийца Орбаза. Тассарианов дружок. И тут успел, пронырливый гад. Кольтира зарычал бы, будь у него горло. Отвлекшись на этого ублюдка, преспокойно хлещущего воду из фляги, он не заметил, откуда выскочил еще один тип в красной повязке. Этот сражался значительно лучше остальных — бойцы Альянса с трудом уложили его вчетвером, не считая целителя. — Нужно сообщить о победе над Ван Клифом на Сторожевой холм, Гриану, — заявил дворф. Он пинком перевернул труп, а потом наклонился и сдернул с него маску, чтобы убедиться, что противник мертв. Голова болталась на тонкой полосе плоти, и дворф рассек ее, чтобы уже точно обезглавить Братство. Бойцы ушли, не забыв помародерствовать. Итак, Ван Клиф был мертв — с перерезанным горлом обычно не живут. А вот не-жить — можно. Не удивительно, что «В» теперь прятался, не желая показывать разлагающееся тело. Кто его воскресил? Однако вместо некроманта в черном плаще из укрытия на палубе вышла человеческая девочка. Худенькая, черноволосая, с двумя косичками. Будь она эльфийкой, Кольтира не дал бы ей больше ста двадцати, а в возрастах людей он мало разбирался. Лицо девочки показалось ему знакомым — и неудивительно. — Папа! — закричала она, падая на колени перед телом Ван Клифа. — Папа, папочка! — Возвращайся. Кольтира, возвращайся, — вдруг позвал далекий голос, едва слышный из-за горестного воя ребенка. Торелий, что ли, шаманит? Кольтира направился к источнику звука. Прямо сквозь стены и землю, до самого Луноречья. Как только увидел свое тело, дух понесся к нему, казалось, даже со свистом. Тело лежало на большой нетающей льдине в доме Лериссы, а не в шахте, где начинался ритуал. Кто же дотащил его, интересно? — Некромантией балуешься? — спросил Кольтира, открывая глаза. — Никогда! — обиженно отозвался Торелий, вздрогнув от неожиданности. — Это орочьи шаманы используют практики, опасно близкие к некромантии. А я — только общение с духами. Я просто подсказал тебе направление. — Ты два дня не возвращался, — непонятным, деревянным тоном произнесла Лерисса. Дуться за «предательство» она не стала. Наверно, сообразила, что сама за такой срок уже успела бы остыть. А ему казалось, что он около часа там пробыл… Обсудив с Лериссой и Алпертом местных детей, Кольтира смог примерно определить возраст девочки из видений. Прошло пять лет, значит, сейчас ей должно было быть лет шестнадцать-семнадцать, это около ста шестидесяти для эльфов. Торелий уверял, что духи показали именно ее неспроста. Наверно, она нашла влиятельных опекунов или кто-то использовал ее как знамя, как наследницу Ван Клифа, чтобы объединить остатки Братства Справедливости. Отчитаться на Сторожевой холм поехали вместе с Алпертом. Добытые сведения были ценны, и заботящийся о карьере офицер должен показать свою причастность к их получению. — Я не знал, что у Ван Клифа была дочь. Этот человек умел хранить тайны, — задумчиво произнес Камнегрив, услышав отчет. — Очень жаль бедную девочку, конечно же… Последнюю фразу он произнес несколько рассеянно. Невольно закралась в голову мысль: а что бы сделал, если бы знал? Отдал в приют или как-то понадежнее избавился бы от потенциального источника проблем? Камнегрив велел описать внешность девочки, но прежде, чем Кольтира ответил, за стеной прозвучал сигнал тревоги и раздался рев гноллов. — Ублюдки! Гореть вам за то, что вы сделали, — прошипел вдруг женский голос. Кольтира и Камнегрив обернулись. Надежда Сальден смотрела на них, сверкая глазами от ненависти. В чем дело? До нее дошли слухи о жестокости дружинников при арестах? — Что ты несешь, Надежда? — возмутился маршал, попутно раздавая указания по обороне Холма. — Надежда? — криво усмехнулась «милая девочка». — Это то, что я должна была чувствовать, когда твои прихвостни отрубили голову моему отцу?! Нет никакой надежды! Есть только Ванесса. Ванесса Ван Клиф! Вот кого Кольтире напоминала девчонка, рыдающая над телом главаря Братства! Не только ее отца, но и приемную дочку Сальденов. И глядя в прищуренные зеленые глаза, он узнал в ней ту самую таинственную особу, раз за разом ускользавшую от него. Дальше события развивались стремительно. Толпа гноллов ворвалась на Сторожевой холм, а вели их уже знакомые Кольтире огр из шахты и гоблин из башни. — Восстанем, братья! — заорала Надежда. Нет, Ванесса. «В». Она подбросила в воздух порошок, от которого у живых остекленел взгляд. Парализующий? Чутье подсказывало, что никто не умер. На Кольтиру эта штука не подействовала. Он отшвырнул от себя гнолла, затем сковал ноги бандитам. Люди из Братства Справедливости ждали команды к атаке не только под стенами, но и на самом Сторожевом холме. Плоховато работала разведка у Гриана: их было не меньше сотни. Часть этой толпы вязала застывших дружинников, другие поджигали здания, кто-то освобождал арестантов из темниц. Остальные бросились на Кольтиру. Он справился бы с ними, и даже огр-маг, швырнувший в него чарами немоты, не сумел бы помешать. Для вытягивания энергии через клинок не нужна речь, а больше чародеев у Братства не было, и Кольтира мог продолжать сражаться сколько угодно. Бандиты и гноллы своими телами мешали друг другу броситься всем скопом, нападали группами, и на траву уже рухнуло с десяток окровавленных трупов. Примчался Туман, выломав дверь стойла, и трупов стало еще больше. Бои кипели по всему Сторожевому холму. Подбежали дружинники, очухались от действия порошка те, кто был поблизости. Какой-то ворген сбил с ног Камнегрива, но старый маршал оказался бодр: пинался, дергался, не позволяя себя связать. Неплохо сражался лейтенант Лейн: он освободился от веревок и вертелся, сталкивая гноллов друг с другом. Всюду раздавались вопли, лязг оружия. Пожелтевшая трава после недавнего дождя горела плохо, но сильно дымила. Над лесопилкой взметнулся столб пламени. Нужно было уводить отсюда Лериссу. Кольтира продвигался к ней, расталкивая противников, но тех было так много, что он не уследил за всеми. Надежда-Ванесса, ловкая особа, запрыгнула Лериссе за спину, заломила ей руки и приставила к горлу нож. — Не двигайся или я убью ее! — рявкнула она.