За последним вздохом

Это что, шутка? Вроде, не в стиле Этаса разыгрывать кого-то так глупо и неизящно, ему хватало мозгов на более тонкие издевки. Но архимагу из Совета Шести незачем лично встречаться с рыцарем смерти. Кольтира подумал бы, что ему это привиделось, вот только вестник с уточнениями места и времени встречи продолжал возвращаться. Этас даже согласился прийти к Кольтире домой. Он же сам говорил, что проекцию не получится так просто перенести с места на место. Бред какой-то… Но шутка или нет, а встреча была назначена, и к появлению гостя следовало подготовиться. Дорогущего фарфора и подобных атрибутов для приема родовитого аристократа у Кольтиры не было. Ну, хотя бы в доме порядок навел и заставил Тассариана еще раз отполировать кости Лурида до блеска. Затем Кольтира очистил от тины искусственный пруд посреди сада — до него вечно не доходили руки. Получилось неплохо, совсем как при отце. Хорошо бы и самим садом заняться, а то гостей пригласить стыдно. У отца тут были какие-то кусты и цветы, не требующие постоянного ухода, но теперь все заросло. Яблоня, вроде бы, совсем засохла. Кольтира в этом не разбирался, а садовника к двум рыцарям смерти не наймешь. Хоть Лерисску из Западного края вызывай. До этого его изредка посещала мысль заняться домом и садом, но немертвые не испытывают потребности в уюте. Обновил чары на волшебных метелках — и хватит. Закончив с прудом и наметив дальнейший план уборки, Кольтира фыркнул. Столько усилий, но не ради того, чтобы произвести впечатление, а чтобы наоборот, не производить. Этас привык к роскоши дворцов и на аккуратный пруд не обратит внимания, а вот грязное болото точно заметит. А Кольтира — не какой-то там бывший вурдалак, кутающийся в рванину и живущий в канализациях и воровских притонах. Был бы он живым, давно плюнул бы на всю эту возню и наведение лоска, но нежити неведома усталость, и все равно ему тут нечем заняться. — Что, еще один бывший любовник? — поддел Тассариан, когда ему в десятый раз напомнили следить за своими манерами при госте. Ухмылка у него была наглая, а вот пристальный мрачный взгляд из-под нахмуренных бровей выдавал недовольство. Действительно ревнует? Кольтира сначала проворчал, что это не его ума дело, а потом подумал, что нужно все-таки предупредить Тассариана, чтобы не ляпнул какую-нибудь глупость. Рассказывать о роде Похитителей Солнца или о высоком положении архимага из Совета Шести Кольтира не стал — Тассариану это не интересно. Сразу перешел к тому, что его впечатлит: — Благодаря Этасу я смог не свихнуться из-за артасовых теней в Драконьем Погосте. Этас тогда ему очень многим помог. И тем, что не отказывался поболтать, отвлекая от обвиняющих голосов, и тем, что вел себя с ним так, словно Кольтира — не убийца и монстр. И если бы не его вопросы и подсказки, не известно, додумался бы ли он хоть когда-нибудь проверить: это души убитых им эльфов или чьи-то чары. Тассариан сделал виноватую рожу, приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но промолчал. И правильно, запомнил наконец-то, что извинения Кольтиру только раздражают. Да и глупо извиняться за чужие поступки. Тассариан — не Король-Лич. С утра Кольтира дошел до таверны на площади Соколиных Крыльев и купил там угощений. Вряд ли Этас будет есть в доме нежити, но на всякий случай. Иногда они готовили сами: Тассариану у Лериссы понравилось жрать еду, хоть он и не ощущал вкуса, а Кольтира иногда составлял ему компанию. Но есть не только в доме рыцаря смерти, но и сготовленное им самим можно только от отчаяния. Они договорились встретиться на площади Соколиных Крыльев. Этас хорошо ориентировался в Элун’аране, и сам нашел бы нужный дом, но в последние дни презренные совсем потеряли страх и бросались на всех подряд. Архимаг для них — лакомая добыча. На небе не было ни облачка, легкий ветерок шевелил кроны деревьев. Не удивительно, что в такой погожий денек на площади кипела жизнь. Вот только один рыцарь смерти портил эльфам все удовольствие от прогулки. Прохожие старались не попадаться Кольтире на пути, обходили не меньше чем за три шага, даже если для этого приходилось сойти с мостовой. Старались не встречаться с ним взглядом и вообще не смотреть на него. Словно он — бешеная собака и может накинуться на любого, приняв взгляд за угрозу. Торговцы сладостями и фруктами видели его не впервые, но косились неодобрительно: в присутствии нежити у горожан обычно резко пропадал аппетит. Продавец оружия, вышедший погреться на солнышке у входа в свою лавку, бросил на рыцаря смерти взгляд, полный оскорбленного достоинства. Однажды Кольтира пытался у него подобрать себе хороший нож, но раскритиковал все варианты: красивые экзотические клинки, совершенно бесполезные в бою и при выживании в лесу — ну, если бы для рыцаря смерти было проблемой выжить без еды и крова. С тех пор он был в лавке нежеланным гостем, хотя за наконечники для стрел раскошеливался без возражений. Стражи к Кольтире привыкли, не реагировали. Увидели, что он не приволок пойманных или убитых презренных, и потеряли к нему интерес. Тем более, что у них было дело поважнее: болтать с гражданским — удивительно красивым юношей лет трехсот. Надменный капитан Аэльдон Озаренный Солнцем разливался соловьем, юный золотоволосый сержантик стоял навытяжку и краснел, а Ка’рен, еще один сержант, постарше, пытался встрять в разговор. Богатенький красавчик воспринимал всю эту суету вокруг своей персоны как должное — наверное, привык. Его мантия — дорогущая, темно-синяя с серебром, сшитая по последнему писку моды и идеально по фигуре, — была расстегнута. Словно небрежно, второпях наброшена: в этом году в столице чародеи предпочитали ходить именно так. Она открывала взгляду рубашку и брюки: вроде бы простого покроя, но даже издалека они на вид стоили дороже, чем полный стальной доспех воина. На его груди поверх белоснежной рубашки висели амулеты, и еще куча побрякушек сверкала в ушах. Но, несмотря на эти явные признаки заклинателя и богача, Кольтира не сообразил, кто перед ним. Даже когда юноша увидел его и, распрощавшись со стражами, подошел ближе. Почему-то, заметив в Молоте Агмара, что Этас по характеру и манере реагировать на подначки напоминает Фальтору, Кольтира мысленно нарисовал себе эльфа, похожего на брата и внешностью. Далеко посаженные чуть наивные глаза, резко выделяющиеся скулы, постоянно лохматые брови, бледные губы и ямочки на щеках от вечной легкой полуулыбки. Сделал только поправку на цвет волос и возраст. Глупо, конечно же, но надо как-то было представить себе собеседника, раз тот прятал лицо за шлемом. — Anar’alah belore, Кольтира, — ничуть не пугаясь рыцаря смерти, заявил красавчик знакомым голосом. Кольтира оторопел, не зная, что сказать. Он представлял его старше: Этас не говорил, сколько ему точно лет, но упоминал, что чуть помладше Кольтиры. А когда там Лират рассказывал о своем родственнике архимаге, уже и не вспомнить. Кольтира думал, что Этасу должно быть около четырехсот с хвостиком, но выглядел он лет на триста. Почти как Фальтора. Он даже забыл удивиться самому факту, что Этас все-таки не шутил, пришел на встречу. Совсем не такой… Кольтира не думал, что тот настолько красив. Догадывался по уверенному флирту, что Этас не из тех, кто в компаниях отсиживается в уголочке. Ну, все эти его «Знаешь, какая моя хорошая сторона? Шутка, я со всех сторон хорош». Интересно, Сильвана при жизни не завидовала идеальным, словно выточенным из белого мрамора чертам родственника? Вот только ростом он не вышел — Фальтора был бы выше почти на голову. Вот, значит, какой он, архимаг Этас Похититель Солнца. Не просто родовитый аристократ и богач, влиятельный политик, а еще и красавец, избалованный вниманием и искренним интересом мужчин и женщин. Зачем такому общаться с рыцарем смерти? С немертвой родственницей Этас уже навел контакты, узнавать о нравах нежити ему больше не нужно — Сильвана сама все расскажет. Был бы Кольтира все еще офицером королевы, то можно было бы подумать на завязывание полезных знакомств и прочую политику и дипломатию. Мало кто знал, что именно произошло в Андорале, для большинства Кольтира был известным полководцем, героем Орды, только слишком уж беспринципным, не брезгующим никакими методами, раз использовал валь’кир. Но теперь Кольтира — простой наемник, каких тысячи в Азероте. Интерес Этаса к нему — это блажь богатенького юнца, которому захотелось похвастаться экзотическими знакомствами? Или он решил самому себе пощекотать нервы риском? Возраст-то еще такой, когда приходят в голову опасные глупости. — Да ты совсем сопляк, архимаг, — усмехнулся Кольтира, пытаясь скрыть растерянность и разочарование. Он хотел, чтобы у него были приятели, было с кем поговорить. Но не собирался ради иллюзии дружбы становиться развлечением заскучавшего светского модника! — Ты не намного старше меня, — спокойно отозвался Этас, никак не отреагировав на «сопляка». Весь такой уверенный в себе, да? Кольтире очень захотелось взбесить его, оскорбить или напугать, как угодно вывести из себя, чтобы посмотреть, как перекосится от гнева и обиды хорошенькое личико. — Ты хоть совершеннолетний? — хмыкнул он. — Тебя еб…ть-то уже можно? Этас не взбесился, но уже не выглядел таким самоуверенным. Пару раз хлопнул ресницами, нахмурился, а кончики ушей вспыхнули румянцем. Похоже, как и многие рыжие и светлокожие эльфы, он легко краснел. Кольтира был уверен, что все, кто спал с этим парнем, считали такое его свойство ужасно милым. Прежде, чем Этас нашелся с ответом, Кольтира вдруг вспомнил, как в Молоте Агмара в самом начале их знакомства тоже пытался его побольнее задеть, потому что счел высокомерным снобом. Но потом-то понял, что Этас не такой. И сейчас чего на парня злится? Самого Кольтиру тоже многие называли красивым, но разве он от этого задавался? Он и Келтана-то дразнил скучной внешностью только потому, что нащупал у него там больное место. — Пойдем, — ровно, без насмешки, произнес Кольтира, развернулся и двинулся вниз по Рассветной улице, к своему дому. Не оборачиваясь, он благодаря чутью знал, что Этас идет за ним. Надо же, даже не комментирует это «пойдем» сразу после вопроса о трахе. Наверно, и сам спрашивает себя, ради чего связался с таким хамом. Стражники и обычные прохожие косились на них. Гадают, что этот красавчик делает рядом с нежитью, монстром? Или наоборот, что рыцарь смерти собрался делать с таким милым юношей? Кольтира усмехнулся, представив, что мог бы сделать, и сбавил шаг, чтобы поравняться со спутником. По пути они завели неспешный разговор о планах короля устроить в западной части столицы торговую улицу и оперный зал. Этас хоть и был даларанцем, а столичные слухи знал лучше, а кое-что — от короля лично. Он охотно поддержал смену темы и теперь болтал, снова войдя в роль самоуверенного баловня жизни. Этот образ нарушался только темномагическим амулетом — таким мощным, что клеймо, оставленное одним губастым придурком, отзывалось легким зудом, стоило оказаться в шаге от архимага. Беззаботные красавчики обычно такое при себе не носят. Кольтира не был специалистом в артефактах, но этот, с темной — или, как Датура потребовала бы говорить правильно, некротической — энергией, ощущал очень четко. И даже мог бы предположить его назначение: видел подобные в Подгороде. — Так ты мне пургу гнал, что темную магию не используешь? Или только недавно начал? — Я не использую! С чего ты взял? — очень убедительно возмутился Этас, с легкой обидой и недоумением приподняв брови. Совсем как Сильвана, которую Синдия опять заподозрила в недостаточно благородных целях. Кольтира поверил бы, не ощущай он присутствие амулета так явственно. Он ткнул пальцем в одну из подвесок на груди Этаса, но не болтающуюся открыто, всем напоказ, а спрятанную под одеждой. У архимага, похоже, было немало таких сюрпризов. Этас недовольно покосился на него, но не шарахнулся и не попытался укрыться магическим щитом, как Келтан. Или у него невероятная выдержка, натренированная за десятилетия политической жизни, переговоров, когда нужно держать лицо при любых обстоятельствах. Или у него вообще нет никаких защитных рефлексов. Этас пару раз упоминал, что не боевой маг и не собирается им становиться, значит, второе? Хотя нет, он же в скольких военных конфликтах принимал участие, а там опасно не только бойцам. — Это подарок, отказываться было невежливо, — беспечно пожал плечам Этас. Подарок, говоришь? Да Кольтира уже и сам догадался, что подарок. И даже знал, чей. Значит, у них с Сильваной все прекрасно, дружная семья, чаепития по праздникам, и все в таком духе? Архимаг говорил, что родителей и брата потерял во Вторую войну, значит, у него никого больше не было, как и у Лериссы. Точнее, теперь-то была генерал Аллерия, и все это время — Вериса Ветрокрылая, но они там в Даларане враждовали. Хотя упырь разберет этих политиков, что у них за отношения на самом деле. Однако щедрая королева вручает вот такой подарок — дорогущий, накачанный энергией даже больше, чем ее собственный амулет, сохраняющий тело от разложения. С такой штучкой можно десять лет трупом на жаре в Тернистой Долине проваляться, и остаться свеженьким покойником. Дождаться, пока тело найдут и передадут валь’кирам на воскрешение. Понимал ли Этас смысл такого подарка? Принять такой — это добровольно и заранее согласиться на поднятие после смерти, стать подданным Сильваны, забыть о вечном покое. Живые обычно считают такое существование хуже смерти. «Отказываться невежливо», да? Они свернули с Рассветной улицы на узкую дорожку, и Этас зябко передернул плечами. Кольтира вспомнил о руне, создающей холод — он обычно возле дома напитывал ее энергией, чтобы презренные меньше лезли. Сейчас запас энергии в руне иссяк, но не полностью. Он хотел опустошить ее, но Этас уже накинул на себя какие-то чары и расслабился. Удобно быть архимагом. Кольтира рассказывал о своем доме, потом — как удивился, увидев презренных. Спросил, каким образом проблему с ними решали в Даларане, и очень удивился, узнав, что там ее не было вообще. — Мы освоили волшебный поток уже после того, как талассийцы разработали меры безопасности, допустимые дозировки и тому подобное. Ну, и у нас гораздо сложнее достать источники энергии. Напитанные магией кристаллы у нас на площадях не поставишь, маназмеи только из питомников, дорогие, призыв демонов под запретом, древунов не водится… — объяснил Этас. Кольтира хмыкнул. Надо было ехать в Даларан, не пришлось бы убивать соплеменников, пусть даже и бывших, потерявших эльфийский облик. Когда они подошли к дому, Лурид и Тассариан вышли навстречу из беседки. Судя по чистым, без винных пятен, костям Лурида, — не пили. Не то чтобы следовало подозревать Тассариана в алкоголизме, который у немертвого в принципе невозможен, но тот был в заметно мрачном настроении, когда Кольтира уходил. Наверно, не стоило напоминать ему, как тот был другом лордеронского принца и приближенным короля нежити — но, а как еще заставить его вспомнить о хороших манерах? Тассариану хватило ума не встречать гостя недовольной рожей. Был вполне вежлив. А вот Лурид повел себя необычно: уставился на Этаса безглазым черепом, хотя прежде не проявлял интереса к тем, кто не обращался непосредственно к нему. Чего это он? Почувствовал сильного мага, которые мог бы его напитывать энергией не хуже Тассариана? Вот будет анекдот, если Лурид уйдет от создателя к красавчику Этасу. Интересно, тот найдет ему применение? Кольтира представил всех как полагается, поймав себя на том, что понятия не имеет, как отрекомендовать Лурида. Вроде бы, скелету имя дал уже Тассариан, а кости у него по большей части были не родные, особенно после Андорала. Упырь его знает, какой он расы и возраста. У него запросто могла оказаться нога от орчихи, погибшей во цвете лет, и позвоночник старого врайкула. Лурид принес пирожных, а Этас вместо того, чтобы вежливо отказаться, сославшись, что поел где-нибудь во дворце, преспокойно согласился сесть за стол. Говорить с ним пришлось на всеобщем, чтобы понимал Тассариан, но этот язык Кольтира теперь знал хорошо. А у Этаса, вроде бы, даже акцента не было. Темы для разговора находились быстро. Кольтира уже и забыл как легко болтать с этим парнем о чем угодно. Этас вел себя так, словно все нормально: обычный визит к знакомым. Он не кривил носик на простую обстановку, спокойно реагировал на Лурида и то, как он громко щелкал костями за его спиной, пока нес поднос с пирожными. И с Тассарианом Этас был доброжелателен и мил. Из-за этого казалось, что его приятельский тон в общении с самим Кольтирой был такой же дипломатической уловкой или просто проявлением отменного воспитания. Ко всем найдет подход, да? Даже на Агмара со временем смог произвести впечатление и не называл его грубым дикарем, хотя вряд ли был в восторге от такого союзника. Кольтира чувствовал себя обманутым, и в то же время ревновал. Тассариан со своими простыми, но располагающими манерами запросто мог подружиться с Этасом. У Тассариана Лерисса есть, пусть не лезет! — Не думал, что ты наберешься смелости прийти сюда, — медленно произнес Кольтира, так и не решив, хочет ли его напугать этими словами. — В Молот Агмара так и не сунулся, хотя рядом был. — Но шла война, я был ужасно занят, — развел Этас руками, будто бы и не заметив насмешки. — И это единственная причина? Ты же так хотел изучить руны… Мое предложение в силе, могу хоть сегодня показать. Кольтира зловеще ухмыльнулся, но на Этаса это не произвело видимого впечатления. — Не старайся, — хмыкнул он. — Сильвана и Синдия… Ты же знаешь Синдию Рассветную Птицу, да? Они так хорошо развлеклись в Подгороде за мой счет, что у меня уже нет сил пугаться. — Расскажи! — потребовал Кольтира. Ему действительно было интересно. — Ну… начали они с того, что падать в канал опасно для жизни, потом показали пару здоровенных городских стражей, сообщили массу неаппетитных правил этикета… — Этас наморщил нос и помотал головой. — Знаешь, неудачная тема для застольной беседы. — А, — разочаровано протянул Кольтира. Неинтересно. Он-то думал, там действительно были какие-нибудь ужасы. Лаборатории алхимиков и некрохирургов и подопытные в них, мастерская поганищ, загоны для упырей, котлы с Чумой. Вот об этих впечатлениях он бы послушал. А Сильвана, похоже, наоборот, все самое жуткое убрала с глаз подальше, чтобы не пугать родственника. Куда-то дела поганищ — Этас видел всего пару, а их в Подгороде пруд пруди. Кольтира их терпеть не мог, а потому всегда замечал, так и не привыкнув к их мерзкому облику. Тассариан, услышав о Сильване, насторожился, принялся расспрашивать. Не хватало еще, чтобы он начал озвучивать свои обвинения при ее родственнике! Кольтира попытался этот разговор пресечь, но Этас вдруг заявил: — Кстати, Тассариан, Сильвана просила передать вам привет. — Мне? — не понял Тассариан. — Почему ему? — Кольтира нахмурился. За то время, пока ездил по нейтральным землям и встречал там выходцев из Орды, он так и не смог выяснить, каким образом Сильвана представила поданным его исчезновение. Официально обвинений в предательстве не прозвучало, розыска не было, но это могло быть просто уловкой, чтобы не терять лицо, если не сможет найти его быстро. Но теперь-то Сильвана точно знала, где он. Кольтира не скрывал своего имени на талассийской границе, а потом и вовсе заявился в Обитель, где у бывшей предводительницы следопытов было множество знакомых. Тот же генерал Светлое Крыло наверняка предупредил ее, чтобы не было потом конфликтов. Но вместо угроз ему Сильвана посылает привет Тассариану. Мол, я о тебе помню. А почему через Этаса? В устах этого милого юноши никакое предупреждение не напугает. — Эммм… Она на него сердится, — обтекаемо отозвался Этас. — А на меня? — возмутился Кольтира. Это что еще за игнорирование? — А что, хочешь, чтобы и на тебя? — усмехнулся Этас. — Знаешь, злить Сильвану не всегда безопасно, она и отомстить может. А мстит она со вкусом и фантазией. Спасибо, детка, а то Кольтира без тебя не знает о мстительности Королевы Банши! — Нет, подожди, — решил он разобраться. — Она так и сказала, что не злится на меня? Неужели Сильвана готова простить? Провела расследование и поняла, что Тассариан попросту подставил Кольтиру? Ну, в принципе, такое могло произойти, она никогда не была глупой женщиной. Или это ловушка? Или Сильвана вообще наплела Этасу каких-то баек, не имеющих отношения к реальности? Не стала рассказывать ни о зелье, ни о заключении в темницу и допросах, ни о подозрениях в предательстве. — Сильвана сказала, что ты поступил глупо и… безосновательно, — пояснил Этас, бросив быстрый взгляд из-под ресниц на Тассариана. Не хочет обсуждать при нем дела Сильваны или знает о его роли в «безосновательном» поступке Кольтиры? Тассариан нахмурился и внимательно слушал. Нетрудно было догадаться, в каких направлениях сейчас работало его воображение. Он ведь так и не оставил попыток выяснить, что было между Кольтирой и Сильваной в Подгороде. — Слушай, может, ты напишешь ей письмо, и вы сами разберетесь? — добавил Этас. А вот насчет того, что было в голове у Сильваны, Кольтира совершенно запутался. Что она сказала Этасу, раз тот уверен, будто парой писем можно решить проблему? И что значило это ее «безосновательно»? Она прямо так дословно и выразилась? В смысле, угроза напоить зельем не была серьезной? Или, раз обвинения в сговоре опровергнуты, то Сильвана была готова ему поверить, а ему не следовало уходить? «Безосновательно»… Или она вообще выдала официальной версией его ухода те слова, что он ляпнул при Клеа — мол, будьте счастливы с Натаносом? Для нее личная драма, любовный треугольник — более выгодное объяснение, чем роль королевы, от которой сбегает высокопоставленный офицер. Не могла же она подумать, что именно это и было истинной причиной ухода Кольтиры! Хотя… Учитывая его давнюю взаимную неприязнь с Натаносом — могла. — Или можно телепортироваться в Подгород и все выяснить нормально, — предложил Этас. — Не надо, — буркнул Тассариан. Кольтира бросил на него надменный взгляд. После всего, что натворил, еще и будет мешать все исправить? Еще как будет! Тассариан ответил ему тяжелым, недовольным взглядом. Выпятил челюсть, сощурился — сразу видно, что уперся и будет стоять на своем насмерть. Можно подумать, кто-то будет спрашивать его разрешения! Если бы не план работать на талассийскую армию, Кольтира рискнул бы сунуться в Подгород и объясниться с Сильваной. Обменял бы бессмысленное существование на служение королеве, Отрекшимся и возможность помогать в защите Квель’Таласа. Может быть, даже сначала рассказал все Этасу — тот же политик, знает как решать подобные проблемы. Если он будет в курсе, Сильвана не рискнет опаивать Кольтиру всякой дрянью. Или сразу пошлет к упырям, или даст шанс. Но теперь, когда уже договорился с генералом Светлое Крыло, не было смысла возвращаться в Подгород. Нужно сначала попытаться наладить контакты со следопытами. Вдруг однажды они все же сумеют примириться с рыцарем смерти в своих рядах — не побрезговали же с ним встретиться Этас и Раниэн. И все же объясниться с Сильваной надо. Хотя бы просто чтобы не оставлять такого недоброжелателя. И чтобы иметь возможность видеться с Клеа и Алиной. Вот только как это провернуть, чтобы не обидеть королеву отказом? — Я подумаю, — медленно произнес Кольтира и покосился на Тассариана. Пусть только посмеет ляпнуть, что Сильвана безумна и держит подданных под ментальным контролем. Еще только скандала тут не хватало. Этас, почувствовав напряжение, ловко перевел тему, и атмосфера снова стала непринужденной. Тассариан посидел, набычившись, еще пару минут, а потом снова стал любезным. Настолько, что это бесило. Назло ему, Кольтира принялся флиртовать с Этасом и удовлетворенно отметил, что теперь бесится Тассариан. Так тебе! Нечего чужим приятелям глазки строить! А Этас тем временем совсем осмелел: не стеснялся отвечать на флирт и даже язвил в адрес Кольтиры, словно тому не требовалось всего доля мгновения, чтобы схватить его за горло. Это в виде проекции Этас мог изощряться в остроумии в присутствии рыцаря смерти, но сейчас-то он был здесь вживую. Кольтира напомнил ему об этом и посоветовал думать дважды, прежде, чем ляпнуть какую-то глупость. Этас недовольно сощурился, оставил тему, но, похоже, выбросил предупреждение из головы уже через пару минут. И даже намек «хочешь, покажу тебе антимагический барьер» пропустил мимо ушей. Этас шутил, уверенно захватил инициативу в разговоре и выглядел так, словно искренне наслаждается временем в интересной компании. Говорил то о магии, то о политике. Разливался соловьем о миролюбивом курсе Даларана и Квель’Таласа, о пользе нового союза для всех эльфов и Азерота в целом. Потом дискутировал с Тассарианом: армия нужна, чтобы воевать или чтобы не воевать. И даже вынудил того согласиться. Кольтира злился, что Тассариану столько внимания, но его самого Этас обозвал циником и фактически исключил из беседы. Мелкий наглец. — Мы скоро отправляемся в Призрачные земли, — сообщил Кольтира Этасу на прощание, проводив его до калитки. — Сначала в Анклав Странников, а потом, скорее всего, к Смертхольму. Можешь птичек своих присылать, только я не всегда смогу ответить. Этас кивнул и протянул Кольтире руку, намереваясь завершить встречу рукопожатием. Его ладонь была изящная, аккуратная, без мозолей. Явно ничего тяжелее пера в руках не держал, разве что посох по особым событиям. Давно ничто не могло Кольтиру так удивить и привести в такое смятение, как эта доверчиво протянутая ладонь. Рука живого эльфа. Кольтира осторожно, чтобы не ненароком не стиснуть слишком сильно, пожал его руку. Задержал в своей, тщетно пытаясь почувствовать и запомнить тепло живого тела. И уложить в голове происходящее. Этас так просто подал руку, словно Кольтира — не отвратительный оживший труп, не монстр, не убийца, а обычный эльф. Сле-до-пыт, как тот любил его называть. Это было как прощение. Просто так, ни за что, даже без просьб и уговоров, подаренное право на существование. Кольтира прежде был уверен, что раз его родные мертвы, то ему и не заслужить прощение ни от одного эльфа. Но вот этот мальчик, хороший, добрый, светлый мальчик, так похожий по характеру на Фальтору, только более самоуверенный, вдруг подарил Кольтире то, что он считал для себя невозможным. Все эти келтановы «ты не монстр, в тебе осталось что-то хорошее, не в силах Король-Лич полностью извратить душу» были бессмысленной паладинской болтовней. Этасу не понадобилось слов, чтобы показать Кольтире: ему не нужно убивать чьих-то врагов, чтобы иметь право оставаться в мире живых. Этас даже не испугался, когда рыцарь смерти, здоровенный и широкоплечий по сравнению с ним, не сразу его отпустил. Кольтира усмехнулся и покосился на Тассариана. Сделал вид, будто просто провоцирует того поревновать. Этас поверил: иронично изогнул темно-рыжую бровь и напряг губы, скрывая понимающую ухмылку. И все же пришлось разжать пальцы и выпустить его. Почему-то хотелось пообещать, что непременно оправдает его доверие. Не станет больше связываться с Сильваной и ее Чумой, не будет убивать без необходимости никого, а не только эльфов. Кольтира хотел сказать, что обязательно станет защитником Квель’Таласа, таким же следопытом, как раньше, только в саронитовой броне и почти неуязвимым. Но Этас, конечно же, не поймет его. Он и сейчас не догадался, как много значил для Кольтиры этот простой, привычный для живых жест — рукопожатие. Для него не происходило ничего особенного. Он послал Тассариану легкую извиняющуюся улыбку: мол, это не я с твоим другом флиртую, он сам тебя дразнит. А затем создал чары телепортации. Легко и небрежно, словно это было не сложнейшее заклинание, требующее полного сосредоточения, а элементарная магия, вроде телекинеза, только сплетающаяся дольше. Этас исчез в сиреневой вспышке. Кольтира смотрел, как гаснут искры заклинания, и вдруг вспомнил, что хотел же дома снять доспех, чтобы живому гостю не было некомфортно от саронита. Но Этас вел себя так, словно все в порядке. Может, его защищали ментальные чары. Точно же! Заболтавшись, Кольтира и забыл, что собирался попросить амулет от подчинения разума. Ну, в другой раз. — Никак не пойму эльфов, — пробухтел Тассариан за спиной. — Как вы все не перессорились и не поубивали друг друга из-за ревности, если постоянно флиртуете все со всеми? Дни, оставшиеся до отъезда к Анклаву Странников, Кольтира посвятил «дрессировке» Тассариана. Учил его азам талассийского, рассказывал о традициях следопытах, о том, что можно и нельзя говорить и делать, чтобы ни с кем не поссориться. — То-то я смотрю, ты только и следуешь всем этим правилам, — веселился Тассариан. Его легкомыслие Кольтиру бесило. — Только посмей все испортить и устроить мне неприятности с сослуживцами, — рычал он. — Кольтира! Я готов поставить Сумрака против Тумана на то, что именно ты затеешь какую-нибудь стычку. Просто зачем мне два коня… — ухмыльнулся Тассариан, отбивая клинком Лик Смерти. — Вот-вот, я же говорил. Зря он так. Когда они прибыли к месту службы, Кольтира очень старался ни с кем не поссориться. А если возникали проблемы, то решал их без применения силы. Вот, например, полюбовавшись, как следопыты жадно тянут ману из плененного тролля и даже ссорятся из-за очередности, Кольтира, конечно же, прокомментировал их несдержанность. — Молчал бы на эту тему, — фыркнул один из наиболее смелых или, скорее, наглых следопытов. — Мы уже однажды целую толпу таких голубоглазых приверед из Квель’Таласа выпнули. Можем повторить. Кольтира сдержал желание схватить его за шиворот и предложить сказать это еще раз. Вместо этого развел руками, показывая, что в них нет оружия, и ухмыльнулся. — Ну, попробуй. Его старания ценили мало. Следопыты и знать не знали, что нашелся эльф, согласившийся не считать Кольтиру опасным монстром. Для остальных он был недавним врагом, и многие видели, как от рук рыцарей смерти погибают их соратники. Как такие, как Кольтира, убивали эльфов легко и с удовольствием, упиваясь их страданиями. Но все же Кольтира был прав, предполагая, что военные будут относиться к нему проще, чем гражданское население. Они же могли лично убедиться в его полезности и эффективности. Конфликты случались, но ни один не привел к драке, и никто не приходил в ужас от одного его вида. Кольтира был уверен, что ему понадобится много времени, чтобы преодолеть неприязнь и отчужденность, но рано или поздно все будет хорошо. Не раз ему припоминали его мерзкий характер при жизни. Генерал Светлое Крыло, поначалу курировавший их лично, нередко подшучивал над Тассарианом. Мол, превратил в рыцаря смерти одного единственного эльфа, и им оказался самый конфликтный следопыт в Квель’Таласе. Затем Светлое Крыло отбыл в столицу, поручив немертвых генералу Аллерии Ветрокрылой. Та недавно вернулась в Азерот из долгого путешествия по чужим мирам и не была в курсе их с Сильваной дел, или просто не хотела в них влезать. Она отдала рыцарей смерти под командование своей подчиненной и не строила никаких подлян. Операции им с Тассарианом поручали самые разные. То атаки на поселения троллей, то зачистка окрестностей Смертхольма, то упокоение нежити на Тропе Мертвых. После одной миссии у Зул’Амана, возвращаясь мимо Ан’овина, Кольтира при помощи чар крови нашел останки брата. Они так и остались там, в десятке шагов от кромки леса. Фальтора не успел добежать до нее, когда его жизнь оборвал заточенный крюк поганища. Что ж, по крайней мере, Плеть не использовала его тело в своих преступлениях. Кольтира похоронил брата, как полагается. Семейного склепа у Ткачей Смерти не было, поэтому он нашел живописную опушку у ручья, где Фальтора любил проводить свободное от дежурств время. Это все ерунда, будто немертвые не имеют привязанностей. Кольтира скучал по Фальторе. И, наверно, брат смог бы принять его таким. Даже Этас смог, а он-то Кольтире не родственник. Он периодически присылал магических вестников — интересовался, как дела, передал привет от младшей сестрички Аниерры, рассказывал какие-то столичные сплетни. Кольтира был бы счастлив получать такие же письма и от брата. Прибыв после этого задания в Анклав, Кольтира узнал, что Светлое Крыло вернулся и требует их с Тассарианом к себе. В кабинете генерала не оказалось. Тот стоял у учебного копьемета и, нахально ухмыляясь, что-то рассказывал генералу Аллерии Ветрокрылой и… Этасу. Архимаг приехал навестить родственницу? — Anar’alah! — Этас замахал Кольтире рукой, ничуть не опасаясь, что сомнительное знакомство испортит ему дипломатическую карьеру. — А я сюда в отпуск приехал. Хочу сравнить, чьи офицеры лучше смотрятся в мундирах: ваши или даларанские. Кольтира направился к нему поздороваться. Генерал Ветрокрылая велела своему родственнику найти ее вечером и удалилась по своим делам. А Светлое Крыло небрежным собственническим жестом приобнял Этаса за плечи и что-то зашептал ему на ухо. Тот засмеялся. За спиной у Кольтиры фыркнул Тассариан, и в этом звуке отчетливо слышалась довольная усмешка. Так и не поверивший, что при жизни между Кольтирой и Этасом ничего не было, и что они даже не были знакомы, Тассариан сейчас уверился, что красавчик архимаг занят. И потому злорадствовал. Как Кольтиру угораздило связаться с таким придурком? Он что, действительно ревновал? Додумался. Больше, чем роль очень странного друга, с которым изредка общаются, но не зовут в компании, Кольтире не светила.