За последним вздохом

— А ему, — генерал кивнул на Кольтиру, — твой ревнивый приятель тоже предъявляет претензии? — Они не знакомы, — шепнул ему Этас. — Жа-а-аль, я б на это посмотрел… О ком шла речь, Кольтира не спрашивал. И так ведь понятно, что у Этаса куча приятелей, соперничающих за его внимание. Кто-то даже рискует что-то высказывать генералу, надо же. В этот раз при встрече Кольтира протянул руку первым, и Этас, не моргнув глазом, пожал ее. С таким видом, словно не могло быть ничего более естественного, чем такое приветствие. А потом заявил красавцу генералу прямо в лицо, что давно не видел Кольтиру и хочет с ним поболтать. Светлое Крыло, чью блестящую компанию променяли на общество дохляка, приподнял бровь, но не осмелился оспаривать капризы своего спутника. Кольтира не сомневался, что Этас всеми своими поклонниками вертит как хочет. — И каков твой вердикт, чьи офицеры привлекательней? — Гоблинские и гномские чародеи портят нам статистику, — фыркнул Этас. Кольтира не сразу сообразил, причем тут чародеи, когда разговор о следопытах. Но армия Даларана — это боевые маги, а остальные уже на вспомогательных ролях. Занятно, но не сказать что непривычно: в Плети заклинатели тоже имели немалое преимущество, а все сильнейшие рыцари смерти умели управляться с чарами. Этас и Кольтира пошли прогуляться по лесу, болтая обо всем подряд: о красоте офицеров, о магии, о Третьей войне, об устройстве армий. Тассариан и Светлое Крыло тем временем решили обсудить какие-то планы по Смертхольму. Генерал свободно говорил на всеобщем, и без языкового барьера эти двое понимали друг друга с полуслова. Знания Тассариана, некогда доверенного офицера Короля-Лича, были бесценны даже сейчас, когда от Плети остались лишь подчиненные отдельным некромантам отряды и крепости. Услышав, как коротко хохотнул Тассариан, Кольтира обернулся, и зрелище ему не понравилось. Требуя быть повежливее с эльфами, он не имел в виду, что нужно настолько вот любезничать. Эти двое стояли близко друг к другу, перешептывались, словно лучшие друзья, и довольно ухмылялись. Как будто решили вдвоем провернуть какую-то пакость. Ну и как это понимать? Тассариан намеренно так себя ведет, чтобы позлить Кольтиру? Ему надоело в Квель’Таласе, и он решил таким способом убедить его уехать? Ну, как сам Кольтира действовал в Акерусе. Если так, то ничего не выйдет, они останутся здесь, и точка. Впрочем, кого что-то не устраивает, тот может сваливать под крылышко к Лериссе, Могрейну или своему королю Ринну. Или это из-за Этаса? Тассариану просто не нравится, что в нежизни Кольтиры появляется кто-то, помимо его самого? Такое ведь не раз уже случалось. Честное слово, этот тип подчас был совершенно невыносим! Очень хотелось запустить в него какой-нибудь гадостью, наподобие Жнеца Душ, но не задеть генерала не получится. — Слушай, по меркам Халдарона это обычный, почти что деловой разговор. Флиртует он совсем не так, честно тебе говорю, — зашептал Этас, не совсем верно истолковав, с чего вдруг рожа Кольтиры перекосилась от злости. — Не надо так остро все воспринимать. Этас положил руку Кольтире на плечо, то ли успокаивая, то ли пытаясь удержать его, если вдруг вздумает напасть. Ну, сдержать рыцаря смерти у него точно не получится. Кольтира повернулся к нему. Это он за своего приятеля так переживает или, как дипломат, в принципе не любит лишние конфликты? Да не тронет никто генерала, Кольтира же не идиот. Краем глаза он заметил, что Тассариан смотрит на них с куда менее довольной рожей, чем несколько мгновений назад. Что-то не нравится? — Да правда же, — продолжал уверять его Этас. — Разве с тобой он исключительно по форме разговаривает? Нет, по форме — редко. Светлое Крыло даже в генеральском звании оставался веселым балаболом. Кольтира и не думал, что тот мог заинтересоваться немертвым человеком в таком смысле. Это Тассариан что-то много себе позволяет! Пламя Скверны в глазах Этаса было не особо густым, различались границы зрачков и радужки, можно было увидеть отражения эмоций. Волновался. Светлое Крыло так дорог ему? У них там любовь и все в таком духе? Эти двое хорошо смотрелись вместе, а генерал и архимаг — равные отношения. — Ну-ка, пойдем. Кольтира приобнял Этаса за плечи и повел подальше, за густой частокол молодых осин. Ему поначалу просто хотелось позлить Тассариана, показать, как легко обходится без его общества. Но чем дольше думал об отношениях Этаса и генерала, тем сильнее злился сам. — Халдарон — твой любовник? — выпалил он. — Нет, — мотнул головой Этас. — Скажи честно! — рыкнул Кольтира прежде, чем успел одернуть себя. Фальтору он тоже ревновал ко всем парням, которые проявляли к нему интерес. Брату это не нравилось, а Этас уж точно не станет подобное терпеть. Он — не едва достигший совершеннолетия Фальтора, он — взрослый мальчик, и не даст себя в обиду даже такому ловеласу как Светлое Крыло. — Мы просто друзья, — заверил Этас. — Переспали год назад, а теперь он просто периодически пристает ко мне. Переспали — ну конечно же, Светлое Крыло не пропустил бы такого красавца! «Ты всем друзьям позволяешь приставать к тебе?» — хотел спросить Кольтира, но вовремя прикусил язык. Этас не обязан перед ним отчитываться. Он и сейчас послал бы его к упырям, если бы не думал, что его приятелю-генералу грозит опасность. Понятно, что у Этаса много друзей, и что он вообще очень общительный. Иначе с чего бы ему водиться с рыцарем смерти? То, что Этас пришел к нему в дом, так легко протянул немертвому монстру руку, а потом повторил это в присутствии высших лиц страны было следствием этой открытости. Нелепо ревновать и злиться, что он позволяет кому-то из своих приятелей лишнее. Был бы надменным недотрогой — и к дохляку бы не подошел. Кольтира и не надеялся, что является если не единственным, то хотя бы одним из немногих друзей Этаса. И все-таки… «Ты рассуждаешь как Тассариан», — сердито заметил сам себе Кольтира. Доверие Этаса ему было важно, и желать его только для себя — естественно. Но Этас не допустит такого к себе отношения. Вспорхнула птица, приглушенно затрещали ветки, отвлекая от мыслей. Слух подсказал, что к ним приближается Тассариан, прущий по лесу с грацией бронированного осадного орудия, а чутье — что генерал не с ним. Похоже, кто-то обеспокоен долгим отсутствием эльфа, которого привык считать своей собственностью? Кольтира ухмыльнулся и отвел Этаса на середину опушки, подав ему знак молчать. В голове моментально созрел план небольшой пакости, которая точно взбесит Тассариана. А вот нечего было строить глазки генералу! Если бы он обдумывал эту затею хоть на мгновение дольше, Кольтира такой глупости бы не совершил. Этас и так позволял ему очень многое, и не следовало испытывать границы его терпения так рано и столь бесцеремонно. Но Тассариан вот-вот должен был выйти из-за ряда осин, обойти широкий ствол дуба и увидеть их, поэтому думать было некогда. Кольтира подтянул Этаса к себе ближе, наклонился и коснулся губами его губ, создавая видимость поцелуя. Может, Этас и понял его план, но участвовать в нем точно не собирался. Дернулся назад, попытался вырвать руку. Бесполезно. Противиться рыцарю смерти — пустая и, вообще-то, рискованная затея. У живых это называется охотничьим инстинктом, у нежити — как-нибудь более пугающе. Может быть, жаждой насилия. Но единственное, чего Этас добился — Кольтире лишь сильнее захотелось настоять на своем. Годы вседозволенности, когда он был одним из опаснейших рыцарей смерти Плети, внушили уверенность в праве навязывать свою волю тем, кто слабее. В Орде или в Западном краю приходилось себя сдерживать, но когда Кольтира никого не пытался убить и покалечить, он мало считался с тем, кому нравится или не нравится его поведение. Право сильного. Кольтира завел руку Этасу ему за спину и накрыл ладонью его затылок, чтобы не уворачивался. И раскрыл антимагический купол. Очень вовремя, потому что Этас как раз сообразил, что справиться с немертвым можно только заклинаниями. Незнакомые чары сорвались с пальцев его свободной руки и попали Кольтире в плечо, но, ослабленные, не причинили никакого вреда. Этас возмущенно взвыл, снова пытаясь вывернуться, и швырнул в противника несколько заклинаний подряд. Не поможет! Кольтира ухмыльнулся, наблюдая за его бесплодными попытками и взъерошенным видом, в котором не осталось ни капли лощеной самоуверенности. Он прижал его к себе крепче и предупредил: — Не трепыхайся, а то хуже будет. Этас не послушал, снова дернулся. Без шансов, детка! Что, в вашей чародейской Академии вас не учат, что делать, когда магия недоступна? Кольтира хоть и был следопытом, но никогда не относился к чародеям с презрением. Однако неспособность защищаться без заклинаний вызывала в нем какое-то злорадное торжество. Следопыт, пехотинец или рыцарь смерти, даже обезоруженные, остаются опасными. А вот Этас вообще ничего не мог ему противопоставить. Наверно, непривычная ситуация — для архимага-то. Кольтира крепче сжал его руку и подгреб ближе к себе, чтобы не было пространства для маневра. Все равно не вырвется, но план, который Кольтира решил во что бы то ни стало претворить в жизнь, требовал не дать Тассариану заподозрить обман. Трепыхаться Этас перестал, но судорожно втянул в себя воздух и чуть слышно застонал. Больно, что ли? Кольтире казалось, что не так уж и сильно он его сжимал, да еще и проследил, чтобы Этас не напоролся на шипы на доспехе. Но на всякий случай немного ослабил хватку. Осины. Треск сухих веток — даже поганище смогло бы пройти тише. Дуб. Скрежет саронита. Тишина. Что, флирт с генералом больше не кажется отличной идеей, а, Тассариан? — Уже лучше, — тихо-тихо, чтобы не различило человеческое ухо, прошептал Кольтира Этасу. — А теперь… Тассариан наконец-то перестал стоять памятником героям Ледяной Короны и выпустил пар на ближайшем дереве. Молодая лиственница с громким треском переломилась пополам. — Тебе это деревце сильно мешало? — фыркнул Кольтира, оборачиваясь и пряча довольную ухмылку. Ему нравилось видеть Тассариана разъяренным, растерянным, обиженным и знать, что он сам этого добился. Он сжал руку Этаса сильнее, чтобы не вздумал дернуться и испортить весь эффект, но тот наконец-то проявил благоразумие, угомонился. — Так и знал, — невнятно буркнул Тассариан. Выматерился себе под нос и ушел. Точнее, сделал вид, что ушел: остановился в десятке шагов, скрытый все тем же дубом и осинами и замер. Может, прислушивался, надеясь узнать, что все это было шуткой. Кольтира едва успел зажать Этасу рот, чтобы не вздумал предъявлять претензии прямо сейчас. — Только тихо, — шепнул Кольтира, когда Тассариан, все-таки, удалился, сломав по пути еще одно деревце. Получив свободу, Этас тут же отскочил от него. На целых два шага — совсем несерьезная дистанция. Недостаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности в обществе обнаглевшего рыцаря смерти, но Этасу почему-то хватило. Не почему-то. Кольтира для него был следопытом, а не жутким чудовищем, хоть сейчас и делал с ним что-то против его воли. В лесах, где нет хищников, иной раз вырастают целые поколения всяких белочек и зайцев, не понимающих, что такое опасность. Они без страха подходят к эльфам, стоит лишь замереть ненадолго или предложить угощение. А потом не убегают, даже если с ними заговорить или взять в руки. Непуганные звери. Как вот только эльф, не одну войну видевший собственными глазами, пусть и без прямого участия в боевых действиях, ухитрился остаться таким же доверчивым, как те белочки? Кольтира только хотел объяснить свои действия и извиниться, как Этас, возмущенно сверкнув глазами, зашипел: — Ты идиот! Прозвучало зло и презрительно. Извиняться сразу расхотелось. Может, этасовы приятели и позволяли этому красавцу называть их как угодно, срывая раздражение и гнев, но Кольтира точно не из таких. — Полегче, архимаг, — процедил он. Помогло. Этас скрипнул зубами и недовольно поджал губы, но тон сменил. — Поступать вот так, как ты — это подло, — медленно проговорил он, явно сдерживая готовые сорваться с языка более резкие выражения. Большинство эльфов с перекошенными от подавляемой злости рожами выглядят непривлекательно — но не Этас. И хотя Кольтира сам только что осадил его, чтобы не забывался, теперь ужасно хотелось все-таки взбесить его. Просто посмотреть, каков он в неконтролируемой ярости. Раскраснеется весь, а не только щеки и уши? Начнет бросаться заклинаниями и угрозами? Сорвется на крик? Или будет плеваться ядом? Мысленно рисуя себе такую картину, Кольтира пожал плечами в ответ на его слова. Этас обиженно отвернулся, пнул какой-то камушек, и продолжив ворчать. — Ты вообще соображаешь, что ты натворил? — Разозлил Тассариана, — довольно ухмыльнулся Кольтира. А припоминая этот случай, он сможет взбесить бывшего командира еще не один раз. — Тебе что, жалко что ли? Ответ Этаса не успокоил. Наоборот: уши заалели еще ярче. И что же такого Кольтира натворил? Он собирался пошутить, мол, что за паника, это был всего лишь поцелуй, да и тот не настоящий. Не девственности же лишил, но хочешь — женюсь. Но успел одернуть себя. На эту тему язвить точно не стоило. Как ни крути, а он Этаса, пусть и не всерьез, но поцеловал. И если при жизни ему такое запросто сошло бы с рук, то когда целоваться лезет рыцарь смерти, дохляк… Это должно быть не только страшно, но и мерзко, отвратительно. И если Этас сейчас все это озвучит… И ведь будет прав… — Он смерти моей жаждет теперь! — воскликнул Этас, которого волновали совсем другие проблемы. Тассариан-то?! Хотя для живых рыцарь смерти, даже спокойный по характеру, все равно воспринимался пугающим. Кольтира хотел объяснить, что от Тассариана угрозы ждать нечего, но тут заметил, что Этас, обиженно надув губы, потирает руку и морщится. Да кто-то тут просто неженка! Было странно и забавно то, как Этас воспринимал ситуацию. Вместо того, чтобы в отвращении отплевываться — обвинял в неэтичности, боялся мести самого мирного рыцаря смерти в Азероте и обижался из-за синяка. Кольтира с трудом мог представить себе, как нужно смотреть на вещи и каким вообще быть эльфом, чтобы расставить акценты так. Этас слишком тактичен, чтобы поднимать неприятную для собеседника тему? Бережет его чувства? Просто как дипломат привык сглаживать острые углы и обходить вопросы, которые неизбежно приведут к ссоре? Интересно, насколько хватит его выдержки и миролюбия? — Смерть не конец всему, — ухмыльнулся Кольтира, решив подразнить его еще немного. — Если убьет, я тебя потом сделаю рыцарем смерти. Кстати, многие в процессе красочные галлюцинации ловят. Потом отомстишь ему… — Издеваешься?! — взвился Этас. — Да не нервничай ты, Тассариан мухи не обидит, — отмахнулся Кольтира. Разговор ему надоел. Он понимал, что был не прав, и по справедливости должен бы получить за такое по морде. Словом, хотел поскорее закрыть тему и забыть уже о сделанном. Однако неженка Этас продолжал бросать на него обиженные взгляды и потирать предплечье, за которое Кольтира держал его, пока изображал перед Тассарианом сцену страстного поцелуя. Ну что ему, официальных извинений надо? А от генерала, своего друга, который к нему «периодически пристает», Этас тоже бы требовал извинений? Или тому, живому, можно? Кольтира был уверен, что Светлое Крыло за подобную выходку получил бы пару сердитых взглядов — и не больше. — Да ладно тебе, архимаг. Не дуйся. Я же не виноват, что ты такой слабак, — ляпнул Кольтира. Получилось что-то среднее между предложением мира и насмешкой. Этас сердито запыхтел — явно услышал второе. Кольтира хотел добавить, что мог бы поучить его постоять за себя: теоретически, уделать рыцаря смерти возможно. Например, вытащить припрятанный нож и полоснуть по горлу. Именно это он сам собирался сделать с Тассарианом в битве за Элун’аран, но перелом колена и клинок в грудь не оставили ему такой возможности. А с другой стороны, шансы гражданского опередить тренированного следопыта были невелики. И подобная выходка Кольтиру бы только разозлила. Так что Этас, пожалуй, действовал правильно, ничего толком не предприняв. — Знаешь, Сильвана была права на сто процентов! — выкрикнул вдруг Этас, дойдя до точки кипения. Голос у него от избытка эмоций стал звонче, как у мальчишки. Этас сжал кулаки и вытянулся, будто пытаясь казаться выше. Смешной такой, на взъерошенного птенца похожий. И очень сердитый. Кольтира довольно ухмыльнулся — с первой встречи в Молоте Агмара пытался взбесить его, и наконец-то получилось. Он хотел уточнить, в чем же была права Сильвана — похоже, на его счет. Но Этас ответил сам: — Ты баран и придурок! Кольтира фыркнул. Только что предупреждал этого парня следить за тем, что говорит! Ладно, будем считать, что он цитировал королеву. Фиолетовая вспышка заклинания возникла будто из ничего прямо перед Кольтирой и понеслась ему точно в середину груди. Уворачиваться было просто некогда. Антимагический купол уже развеялся, но защитные татуировки и руна на доспехе действовали — вот только не помогли. Мир вокруг стал большим, стволы деревьев устремились вверх, а трава, наоборот, к лицу. Омерзительно знакомое ощущение! Наставник — чтоб его поганища отлюбили, — Таланор очень любил именно этими чарами демонстрировать свое магическое превосходство. Вот только ему уже не хватало силы магии, когда Кольтира обзавелся татуировками и рунной защитой. Но чары архимага, конечно же, мощнее. Смена формы — барашек. Кольтира зарычал бы, но знал, что в таком теле у него получится совсем не угрожающий звук. У чародеев туго с воображением что ли, раз все прицепились к этой форме? Или это слова Сильваны иллюстрировал — все бы ей его бараном называть! Придется все-таки еще раз напомнить Этасу, что Кольтира — не один из его дружков-подхалимов, которые стерпят любое обращение ради драгоценного внимания красавца-архимага! Вот только у Этаса были другие планы. — Shorel’aran, — ледяным тоном процедил он, развернулся и направился обратно к Анклаву. Кольтира фыркнул. Хочет сбежать, не закончив? А не получится — чары долго не продержатся, и Этасу придется побеседовать с ним. Спустя пару мгновений заклинание действительно развеялось, но разговора не получилось. Глядя Этасу в спину, Кольтира осознал, что это «shorel’aran» было окончательным. «Прощай», а не «до встречи». Это было… внезапно. И, упырь его раздери, обидно! Губы скривились в горьком и злом оскале. Вот, значит, как теперь, да? Вздумал, что может так просто взять и уйти, вычеркнуть Кольтиру из своей жизни? Значит, сначала Этасу захотелось поиграть с огнем, завести себе ручного рыцаря смерти. А как что-то не по нраву, как понял, что тот — не диковинная зверушка, не забава заскучавшему аристократу, так сразу избавился от него? Не выйдет! Никто его не заставлял общаться с Кольтирой, втираться в доверие и демонстрировать дружелюбие. Так пусть теперь отвечает за поступки! Хватка Смерти темными лентами опутала тело Этаса и потащила назад. В воздухе он успел освободить руки и кинуть в Кольтиру чарами Ледяной Глыбы. Сплел их в один момент, но перед этим потратил несколько мгновений, соображая, что происходит. Кольтира запросто успел бы убить его за это время, если бы хотел. Антимагический купол раскрылся и погасил заклинание: вместо непробиваемого слоя льда образовалась лишь тонкая корка. Она рассыпалась от одного движения. Вот и все твое могущество, архимаг. — Это было очень глупо, злить меня, Этас! — прорычал Кольтира, впиваясь в него взглядом. Удержать, не отпустить, не позволить сбежать. Никакого «shorel’aran» не будет! Едва Хватка Смерти опустила его на траву, Этас попытался отбежать, но Кольтира перехватил его за руку и подтащил к себе. На этот раз пленник выглядел куда более напуганным. И это не предел! Кольтира усмехнулся. Он собирался преподать Этасу урок, который тот запомнит надолго. Красавчик неплохо развлекся, небрежно хвастаясь перед друзьями опасным знакомством с рыцарем смерти. Теперь очередь Кольтиры развлекаться. Этас торопливо сунул руку в карман, но ничего не достал: похоже, не за оружием, а за амулетом. Нет, детка, они тут тоже не действуют. Вся твоя магия бесполезна. И должность, связи, ранги и титулы тоже не помогут в момент, когда смерть смотрит тебе в глаза. Кольтира хотел увидеть его таким: когда слетит вся шелуха самоуверенности, отточенных манер и гонора. И остается только ужас и желание жить. — Кольтира, пожалуйста! Отпусти, — взмолился Этас, испуганно округляя глаза. Он попробовал разжать пальцы, стискивающие его предплечье — конечно же, не вышло. Кольтира дернул его за волосы, вынуждая запрокинуть голову, а другой рукой схватил за горло — Этас совсем ничего не мог противопоставить ему. Можно было делать все, что угодно. Кольтира поднял руку выше, чтобы Этас встал на цыпочки — неудобное, уязвимое положение, из которого невозможно атаковать. Ве-ли-ко-леп-но. Мальчишка судорожно втянул в себя воздух и почти повис, уцепившись за запястье Кольтиры обеими руками. Сжать пальцы — задушить. Поднять руку выше — можно сломать позвоночник. А можно вообще голову оторвать, хотя не дело убивать такого красавчика столь неэстетичным способом. Пробить грудную клетку, вытащить горячее, еще трепыхающееся сердце — вот это уже интереснее. Shorel’aran? Наигрался? Нет, Кольтира сам решит, когда будет пора прощаться. С осязанием у нежити туго, но он остро ощущал, как чужая жизнь бьется в артериях под пальцами. Кольтира, не отрываясь, смотрел в глаза Этаса, полные всепоглощающего, такого вкусного и сочного страха. Так не умеют бояться мертвые. Чтоб больше не было этих фокусов с «shorel’aran», ясно? Кольтира хотел произнести это вслух, но поджал губы. Ну припугнул он Этаса, и что? Самый идиотский способ остановить, какой только можно было придумать. Этас сейчас просто уйдет, и больше не дождешься от него ни вестников, ни визитов. Даже если он общался с Кольтирой только из каких-то непонятных соображений, по глупости, даже если его доверчиво протянутая рука была лишь рассчитанным жестом политика и манипулятора — лишаться этого не хотелось. Но теперь, когда Кольтира уже дважды напал на него, напугал, помириться будет невозможно. Дружба не держится на страхе. Этас просто не даст ему шанса поговорить и все выяснить. Где его искать, во дворцах, в Даларане? Была только одна возможность заставить Этаса остаться. Сделать его рыцарем смерти. Этас, конечно же, взбесится, затаит обиду. Но без своей должности и кучи приятелей станет так же зависеть от него, как сам Кольтира от Тассариана. И как Туман от Кольтиры. Связь между убийцей и жертвой, между некромантом и его созданием, получившим новую жизнь, очень сильна. Почти как кровное родство. У Кольтиры появится свой брат во смерти. Он уже простил Этасу попытку уйти, избавиться от него. Это нужно оставить в прошлом. Будет безумно интересно приучать его обращаться с командиром с большим уважением — впрочем, теперь-то Этасу хватит ума не нарываться лишний раз. Нужно будет обучить его всему: владению оружием, тактике боя. Магической силы архимагу хватит, и Кольтира не поскупиться, отдавая ему некротическую энергию при поднятии рыцаря смерти. Со временем Этас станет восхитительно опасен и силен. Вот у Тассариана рожа будет, когда Кольтира скажет, что Этас его ученик и будет жить с ними! Кольтира сжал пальцы, сдавливая горло своей жертвы и будущего соратника, брата во смерти. Клинок за спиной настойчиво напомнил о себе, требуя разделить с ним добычу. Нет, Этасу не нужен шрам во всю грудь. И обойдемся без перелома позвоночника: чтобы не было потом проблем с шеей и целителями. Никакого обращения при жизни: шутка про красочные галлюцинации окажется совсем не смешной в реальности. Кольтира собирался по капле выпить всю его жизнь и весь этот страх. Поймать последний вздох, увидеть, как гаснет в зеленых глазах жизнь. А потом подарить другую. Этас утроил усилия, пытаясь вырваться. Швырялся незнакомыми заклинаниями, безвредными для защищенного немертвого, да еще и под антимагическим куполом. Дергался, молотил кулаком по локтю держащей его руки, но стремительно слабел без воздуха. Его сердце панически билось в груди, и Кольтира слышал этот стук, но потом пульс начал замедляться. Покрасневшее лицо Этаса приобрело багровый, а потом синеватый оттенок. Намеренно Кольтира его энергию не тянул, но пьянящие живительные волны во все стороны плескали от погибающего эльфа. И в центре этого источника жизни мрачным, похожим на паука, пятном явственно ощущался мощный темномагический амулет. Подарок Сильваны. Кольтира скрипнул зубами. Бесполезно. Как можно было забыть о ней?! У Этаса есть заботливая родственница, королева нежити. Он не останется с Кольтирой, уйдет в Подгород, к Сильване! Она не слишком доверяет магам, особенно, после предательства фармацевтов, но родственник будет верен ей. Он привык к высокому положению, и Сильвана поставит его над всеми магами Отрекшихся. Этасу нечего будет делать рядом с Кольтирой — тот просто не нужен ему. Кольтира разжал пальцы, и Этас рухнул на траву. Чутье подсказывало, что он жив и даже дышит — хоть что-то хорошее. Вот только как теперь объясниться с ним? Идиот. Идиот. Идиот. Почему же сразу не вспомнил о Сильване?! Почему вообще начал действовать, не продумав в деталях план? Остановился в последний момент, а то бы вообще напрасно убил его. Но после попытки убийства Этас жуткого рыцаря смерти за два квартала будет обходить. Кольтира понятия не имел, как теперь исправить ситуацию. Соврать, будто не собирался его убивать? Не собирался сжимать его горло так сильно? Нежить плохо контролирует силу — Сильвана может это подтвердить, если Этас еще не в курсе. Да глупо это, можно не чувствовать, но видно же было, что тот задыхался. Этас зашевелился, приподнял голову, оперся на локоть. — Архимаг! Я больше предупреждать не буду, — заявил Кольтира и поморщился. Сам бы он вряд ли поверил, а уж политик, с его опытом распознавания лжи и уловок, точно не купится. Этас сел на траву, но не удержал равновесие. Кольтира подхватил его, поставил на ноги и, как ему показалось, этим движением причинил ему боль. Мальчишке отлежаться бы, но он же сам пытался встать. «Ты как?» — хотел спросить Кольтира, но слова застряли в горле. Этас, измученный и едва живой, с заметной сквозь Скверну кровью в глазах, надменно вздернул подбородок и выпрямил спину. Теперь точно никто не усомнился бы, что они с королевой родственники. Едва доставая макушкой до плеча Кольтиры, Этас смотрел на него, даже точнее, сквозь него, сверху вниз, презрительно. Он сейчас походил на Сильвану, какой та была на аудиенциях с разъяренным Гаррошем. И почему-то подумалось, что именно такой ее видел и Артас. На заострившемся лице нельзя было прочесть ни мыслей, ни чувств. Не подступишься. Не оправдаешься. Пауза затягивалась. Кольтира не находил слов, а Этас не спешил бросаться обвинениями. Он теперь совсем не станет с ним разговаривать, да? — Сам дойдешь? Никакого ответа. Этас не собирался тратить слова на такого подонка, чуть не убившего его из-за нелепой ссоры. Но Этас ведь жив, не ранен, и вот, даже стоит, королевское достоинство демонстрирует. Конечно, он напугался и ему пришлось пережить несколько весьма неприятных минут. Но не смертельно же! В Плети подобные стычки происходили постоянно, и даже миролюбивый Тассариан не считал необходимым вмешиваться, если никого не калечат и не убивают. Но там нежить, а у живых порядки другие. Но вот среди Странников, еще при жизни, Кольтира от Дарнолда и его звена еще не так получал — и ничего, подружились же. А ведь выходки у них были такие, что нельзя было точно сказать, рискнут они убить не понравившегося им новичка, или нет. И Этас сейчас не может быть уверен. Но раз его никто больше не трогает — значит, бояться нечего, верно? Вот только и в Плети, и среди Странников Кольтира изначально был готов к пакостям и нападениям, он никому не доверял и, значит, никто не предавал его доверия. А Этас — мальчишка, протянувший руку рыцарю смерти. Не монстру, а просто бывшему следопыту в его глазах. Непуганный зверек, доверчивая белочка. Он смотрит на вещи иначе, чем Кольтира бы на его месте. Он в принципе не привык ни к опасности, ни к тому, чтобы испытывать боль, ни к тому, что вопросы решаются силой. Неженка чародей. Гражданский. Кольтира едва не взвыл вслух в бессильном гневе на себя и собственную дурость. «Клянусь не обращать оружие против квел’дорайского народа»! Он нарушил присягу — по собственной воле, без приказа, без угрозы для собственной нежизни. Напал на того, кого клялся защищать. Чуть было не убил его — только за то, что тот не хотел его больше видеть. Если бы отец знал, он точно проклял бы недостойного сына! О чем он думал вообще?! Если бы не сильванин амулет, в последние минуты напомнивший о ней, Кольтира бы убил гражданского, эльфа, посреди мирного Квель’Таласа. Словно он — проклятая Плеть. Этас, будто услышав его мысли о Плети, брезгливо стряхнул руку со своего плеча, развернулся и нетвердым шагом направился прочь. Его шатало, но он, конечно же, не примет помощи. И вообще больше не захочет знать опасного монстра. Кольтира чувствовал, что потерял что-то очень важное. Не так много живых были готовы знаться с немертвым без необходимости и большой выгоды. Какие бы причины не побудили Этаса начать общаться с Кольтирой, со временем они могли бы стать друзьями. Надо было не беситься из-за этого «shorel’aran», не упиваться своей властью над перепуганной жертвой, не наслаждаться выражением ужаса на его лице, а нормально поговорить. Тогда все можно было бы исправить, а теперь? Кольтира стиснул кулаки, злясь на идиотскую ситуацию, рассорившую их с Этасом на ровном месте, и на самого себя. Сам все испортил. Пройдя шагов двадцать, Этас вдруг остановился и обернулся. На его лице, прежде замкнутом и бесстрастном, теперь было слишком много чувств. Обида, боль — и непонимание. «За что? Почему?». Ну же, спроси. Скажи хоть что-нибудь! Этас покачнулся, но удержался на ногах. Бледный, под глазами тени, еле стоит. Ему нужно отдохнуть, а лучше — показаться целителю. А то пройдет на одной гордости еще пару десятков шагов и свалится без сознания. Обвинений и вопросов не было. Этас шевельнул губами, но не издал ни звука. Чего он ждал? Давал еще один шанс извиниться и все исправить? «Извини, я, похоже, не рассчитал силу». Да он не поверит! Но, по крайней мере, чтобы бросить обвинение во лжи, Этасу придется разбить выстроенную им стену молчания. Кольтира решительно направился к нему.