За последним вздохом

Этас прислал еще одного вестника, уточняя место встречи: небольшой парк в двух кварталах от Пути Старейшин. Эти места были восстановлены после нападения Плети, и деревья были сплошь молодые — редкие достигали роста эльфа. Пространство отлично просматривалось. Народу здесь было мало. Какая-то парочка свернула налево, к фонтанчику, чтобы дохляк не портил жутким видом свидание, одна дама уткнулась в книжку и не обращала внимание ни на что вокруг. Кольтира быстро нашел Этаса взглядом, узнав не по огненной шевелюре, а по шлему, какой был у проекции в Молоте Агмара. Неудобно общаться, когда не видишь лица. Этас в таком виде потому что его выдернули с работы, или это специально, чтобы отгородиться чем-то от него, Кольтиры, лично? Прося о встрече, Кольтира не уточнял, что разговор приватный, не говорил приходить одному. Ему это казалось очевидным: Этас всегда общался с ним без свиты. А теперь с архимагом были еще двое. Судя по высоким, широкоплечим фигурам и выправке — телохранители. Форма у них была не военная, но строгая и официальная, на свой, чародейский манер. Ничего лишнего, удобно для боя, но дорогущие артефакты и зачарованные ткани присутствовали в обязательном порядке. Интересно, а Этас сильнее своих стражей? Ну, если не брать в расчет умение сражаться… Выглядели эти двое внушительно. Справа — статный черноволосый красавец с надменным лицом. Наверняка, когда Этас с таким спутником ходил по улицам, то болтливые стражники и всякие едва знакомые ему эльфы не осмеливались тратить время милашки архимага. Второй охранник выглядел опаснее. Он был старше, явно за тысячу. Взгляд цепкий, внимательный. А сам — неприметный. Образцовый телохранитель, тень своего господина: не мешает работе и общению, но всегда готов отразить атаку. В такой компании доверительного разговора по душам не получится. Кольтира не стал подходить близко, дал Этасу самому выбрать удобную дистанцию для общения. Тот остановился в пяти шагах — не особо боится или полагается на телохранителей? Эти двое вышли из-за спины архимага и встали по обе стороны от него, но чуть впереди. Не очень разумно: они оставили подопечного уязвимым для атак в спину. Нехватка профессионализма или намеренно хотят подчеркнуть, что единственная опасность тут — наглый мертвяк? — Не знал, что ты ходишь с охраной, — вырвалось у него. — Раньше в Квель’Таласе мне это не требовалось, — ровно, холодно произнес Этас. Как и должен разговаривать архимаг Совета Шести с дикарем-следопытом. Разница в положениях налицо, ее даже не нужно подчеркивать. Эх, если бы дело было только в профессии следопыта! «Раньше» — это до нападения, верно? Защитник талассийцев, да? Кольтира чуть слышно скрипнул зубами. Этас умел изящно и непринужденно ударить по больному. Судя по голосу и движениям, Этас не был испуган. Недоволен, сердит, раздражен — но не более. Расправленные плечи, приподнятый подбородок, равнодушный голос. Он такой для чужих. Хотя нет, с Кольтирой даже в начале их знакомства, когда они поддевали друг друга в Молоте Агмара, он был другим, более похожим на себя настоящего. Шутил, в голосе была слышна улыбка, какая-то веселая доброжелательность. Вот таким, холодным и замкнутым, Этас был для врагов. Кольтира подумал, что если бы не Сильвана и ее власть, то после обращения в нежить Этас все равно не остался бы с ним. Ушел бы просто из гордости, из принципа. У Кольтиры с самого начала не было шансов удержать его силой… Не время для таких мыслей. Сначала нужно решить вопрос с Тассарианом. — Твоя… кузина, — Кольтира уже знал от Халдарона точную степень их родства. Они троюродные кузены, но Этас половину детства провел с Ветрокрылыми. Понятно теперь, откуда безупречное знание армейского жаргона и дружба со следопытами. — Что-то сделала с Тассарианом. Будь хорошим мальчиком, свяжись с ней и узнай, где он и что с ним. Даже если кто-то тут строит из себя могущественного и надменного политика, Кольтира не собирался ему подыгрывать. Если Этаса и возмутила панибратская формулировка, виду он не подал. Постоял несколько мгновений, раздумывая, а потом создал серебристую птичку. Так просто? Кольтира был уверен, что придется долго препираться и уговаривать. Такая покладистость и то, что Этас все-таки пришел, пусть и с охраной — это же хорошо? Явный признак, что не все потеряно. Раньше-то вообще не хотел ничего о нем слышать. Дать время остыть — это было правильное решение. Ответа не пришлось ждать долго. Этас считал сообщение королевы и едва слышно хмыкнул. Не похоже на него — злорадствовать. — Сильвана не убивала Тассариана, — равнодушно бросил он. Ему все равно или он и не подозревал, будто любимая родственница может сделать нечто подобное? О безжалостности Королевы Банши слышал весь Азерот, но то политика, а не личная жизнь. — Если ты хочешь узнать больше, — продолжил Этас не меняя тон, — то должен идти в Подгород и попросить ее рассказать. Вот, значит, как. Не месть, а приглашение. Точнее, приказ: явиться пред королевские очи. Зачем ей это? Не для того, чтобы убить — у нее такая возможность была давно, а публичный суд ей не нужен, смертной казни все равно нет. Зелье даст, вот это точно. А ведь находясь при ней, он сможет видеть Этаса хоть иногда. Проще будет помириться. Если, конечно, Сильвана не узнает о причине ссоры. И если Кольтира вообще не забудет его. Королева когда-то обещала возможность восстановить допустимые контакты — но Этас откажется, ей незачем настаивать, а сам он и не вспомнит. А если без зелья? Уговорить ее как-нибудь, согласиться на любые условия, официально разорвать контакты с Черным Клинком, как она и хотела… Так что, переступить через гордость и пойти к ней, поунижаться? Кольтира представил, как приходит к королеве и клянется сделать что угодно, если она оставит ему память и отпустит Тассариана. Смешно. Он вернет Тассариана, и если придет к Сильване, то только на своих условиях! — Архимаг… Телепортируй меня в Штормград, — попросил Кольтира. Оттуда в Западный край. Жаль, Тумана придется оставить здесь, коня не телепортируешь. Кольтира встретится с Лериссой, проведет ритуал поиска по крови. Найдет Тассариана, а потом уже будет думать, как успокоить мстительную Сильвану. И как помириться с Этасом. — На Пути Старейшин есть лавочка, вот с таким значком на вывеске… — высокомерно растягивая гласные, проговорил Этас, рисуя в воздухе символ тайной магии. Издевался, зараза. — Ты же понимаешь, что они не будут связываться с рыцарем смерти, — поморщился Кольтира. — Правда? Интересно, с чего вдруг такая предвзятость? — надменный, чуть снисходительный тон уже бесил, но Кольтира велел себе заткнуться и не усугублять ссору. — Может, они знают, что у таких, как ты, руки чешутся убивать все живое? «У таких, как ты». Этас прежде не относился к нему так. В нем не было предубеждений против рыцарей смерти, он не кривился в высокомерной брезгливости, беседуя с немертвым. А теперь говорит так же, как все остальные. Кольтира чувствовал себя обманутым и разочарованным, как будто бережно хранимая им драгоценность оказалась обычной стекляшкой. Он заметил, что стискивает кулаки, и медленно разжал пальцы. Спокойнее. Сам виноват, сам заставил Этаса переменить мнение. И, если подумать, холодный тон архимага мог как угодно хорошо скрывать чувства, но сам смысл сказанных слов с головой выдавал его обиду. В нем говорят эмоции, это не считается. Нужно объяснить ему, что-то нападение было не со зла, что Кольтира вовсе не жаждет его крови. Раз Сильвана заверила, что Тассариан жив, раз Этас в курсе ситуации, значит, время на разговоры есть. — Этас… — легко сказать: объясниться. Кольтира сотню раз прокручивал подобный разговор в голове, подбирал слова, но сейчас все они казались ему неубедительными. — Да нет у нас желания всех убивать. Тогда… Тогда ему бы не пришлось нападать, если бы не это «shorel’aran»! Если бы Этас не начал сжигать все мосты, а поговорил! Поддел, высмеял, как он это умеет или устроил скандал. Или, в крайнем случае, заявил, как иногда выражалась Сильвана, прогоняя его прочь с глаз или отдавая приказ об аресте: «Не думаю, что в ближайшее время захочу тебя видеть». Взять паузу, остыть, а потом уже разобраться — Кольтира бы понял! И ничего бы не произошло! Этас тоже виноват, что все так обернулось! Не больше самого Кольтиры, разумеется, но все-таки! Это не то, что следует сейчас говорить. — Ну, да, я баран, признаю. Я был не прав, — подчеркнул Кольтира. — Я больше не буду так, честно. — Иди к троллям, — ледяным тоном отрезал Этас. Кольтиру самого бесили извинения, когда он сам еще не был готов простить. Но пусть Этас хотя бы знает, что ему жаль. Через какое-то время Кольтира непременно попробует снова. — Помоги мне, — напомнил он о деле. — Тассариан в беде. Он-то ничего тебе не сделал! — Ваши проблемы. Кольтира подавил зарождающуюся волну гнева. Ладно, Этас уже помог: дал информацию и стал свидетелем действий Сильваны. Сам Кольтира на его месте вообще бы слушать не стал, сразу вломил бы каким-нибудь особо мерзким заклинанием, раз уж в челюсть бить бесполезно. Он же для Этаса теперь кто-то вроде Маргрейва, да? То, что случилось у Анклава — ерунда по сравнению с выходками этого ублюдка, но Этасу-то, непуганой белочке, не с чем сравнивать. — И вообще, Сильвана говорит, что Тассариан не такой безобидный, каким выглядит, — добавил Этас, складывая руки на груди. — Твоя Сильвана не такая безобидная, какой выглядит! — вспылил Кольтира. Чей бы прыголап мявкал! — Готов поспорить, она забыла тебе сообщить, какой ценой ей дается сохранение тела от тлена! Чтобы не пугать живого родственника, Сильвана убрала всех монстров из Подгорода и старательно притворялась прежней любящей кузиной. Но, упырь его задери, Этас не мог не понимать, с кем имеет дело! Ритуалы темных следопыток были сложнее, чем умения рыцарей смерти вытягивать энергию, но суть от этого не менялась. Требовалась чья-то жизнь или нежизнь — жертва. Отрекшиеся много воевали, пленных хватало, и Кольтира лишь очень приблизительно мог представить, сколько крови на руках у Сильваны. Наверняка не меньше, чем у него самого. Ладно, об этом вряд ли знал кто-то за пределами королевства нежити. Но вот о применении Отрекшимися Чумы и Гнили слышал весь Азерот. И о воскрешении мертвых. Скорее всего, Сильвана клялась родным, что валь’киры не имеют власти над своими созданиями. И что она использует только ослабленную Гниль, опасную не более, чем пушки и мощные заклинания. И что, Этас действительно в это верил? Кольтира знал, что Сильвана заботится о своем народе, нынешнем и бывшем, что ее цели благородны. Но в методах она после смерти стала катастрофически неразборчива. Тассариан по сравнению с ней — вообще паладин. — И про Чуму и валь’кир она тебе тоже лапши на уши навесила? — продолжил он, но Этас резко перебил его. — Довольно! Shorel’aran, Кольтира. Да кто научил тебя обрывать разговор на середине?! Зря Натанос упрекал Кольтиру в неумении сдерживать гнев. Ненавистное «shorel’aran» бесило, но он не позволил себе снова пугать и злить Этаса. Ладно, упырь с ней, с Сильваной, не хватало еще из-за нее обострять проблему. — Постой! Послушай… — Кольтира недовольно покосился на телохранителей Этаса. Тот им доверяет, они наверняка знали кучу политических тайн. Но Кольтира-то их впервые видит! — Мы можем без них поговорить? Едва озвучив фразу, он понял, какую глупость ляпнул. Этас теперь опасался за свою жизнь в его присутствии — и у него были на то причины. Он не станет рисковать только потому, что его об этом попросили. Однако Этасу хватило умений найти компромисс: он подошел чуть ближе и сплел какие-то чары, прозрачным вытянутым куполом вспыхнувшие над ними, отрезая от телохранителей. — Этас, прости меня… Кольтира начал говорить, понадеявшись, что чары были именно теми, о каких он подумал — заглушающие звук. Но через пару мгновений понял, что ему абсолютно плевать, слышат ли его посторонние. Была проблема посерьезнее: он понятия не имел, что говорить. Никогда еще ему не приходилось извиняться за столь мерзкий и отвратительный поступок. Этас… Мальчишка. Гражданский. Мирный дипломат, не боец. Тот, кого нужно было защищать от врагов, а не пытаться убить. — Я знаю, что очень виноват перед тобой… Мне жаль, что все так вышло, и я обещаю, что это больше не повторится. — Какого тролля ты вообще это сделал?! — выкрикнул Этас, обрывая его неуклюжую, жалкую попытку. — Ты хотел уйти! И… — Кольтира повел рукой, не зная как выразить мысль. От плана сделать вид, будто не планировал сжать его горло настолько сильно, Кольтира уже отказался. Не было смысла врать, Этас не поверит. Лучше честно объяснить, что напал на него не потому, что плохо относился или злился, а совсем наоборот. «Я хотел, чтобы ты был моим другом, и поэтому собирался тебя убить». Бред. — И ты решил меня остановить, — закончил его мысль Этас. — Навечно. В его голосе был слышан вопрос, словно он не мог поверить, что в этом и была причина. Словно он ждал, что Кольтира возразит, скажет, что тот не так его понял. — Я дал бы тебе новую жизнь, ты стал бы сильнее… Кольтира одернул себя. Что оправдываться-то, он же прекрасно знает, что Этасу бы лучше не стало! Он в тот момент думал о своих интересах, и только. Немертвое существование имело свои преимущества, но лишь для солдат, убийц. Для гражданского там сплошные потери. Да и сам Кольтира разве отказался бы сейчас снова иметь возможность чувствовать тепло солнца, запахи и вкусы, никого не пугать одним своим видом, иметь шансы обзавестись семьей… И всего этого он хотел Этаса лишить. Упыриная задница, какое уж тут прощение! — И что бы тогда помешало мне уйти? — растеряно спросил тот, вместо того чтобы вспылить. Ответить Кольтире было нечего, и Этас продолжил: — Почему ты передумал? Отличный вопрос. — Ну… нельзя же так… — Кольтира отвел взгляд, чувствуя, что над головой появляются огненные буквы: «ЛОЖЬ». Как бы поскорее уйти от этой скользкой темы? — Нежизнь не заменяет жизнь, ты бы потерял слишком многое… — А может ты испугался мести Аллерии и Сильваны? — прозвучало презрительно. Словно Этас обвинял его в трусости, раз Кольтира не довел дело до конца. — Мм? — Кольтира пожал плечами, радуясь, что Этас хоть и заметил вранье, но не понял, что именно оно скрывало. — Я не боялся злить Короля-Лича, если что. — Это была месть ей? Сильване. — Нет, — уверенно отозвался Кольтира. Разговор теперь походил на допрос, но такая форма даже удобнее. — Я вообще о ней не думал. А следовало бы! Этас кивнул, поверил. Кольтира чувствовал, что последний честный ответ добавил ему пару баллов в его глазах. Не то чтобы это что-то решало, когда пропасть, в которую упало мнение Этаса о жутком рыцаре смерти, была столь глубока. Но очень хотелось спросить, каковы сейчас его шансы получить прощение. Насколько было бы проще, если бы Этас прямо сказал, что нужно сделать, чтобы его получить! — Но теперь ты понимаешь? — уточнил Кольтира. Хотя бы убедить его, что не ненавидит и не попытается убить снова. — Понимаю что? — самообладание снова изменило Этасу, вопрос прозвучал высоко, нервно. — Что ты хотел отнять жизнь эльфа, потому что тебе показалось хорошей идеей сделать из меня свою домашнюю зверушку? — Нет, я бы тебя не обижал… — мотнул головой Кольтира, уже понимая, что говорит не то. Дело не в том, были бы их отношения равными после смерти. Просто он хотел поступить с Этасом как с понравившейся вещью. Такое еще более-менее приемлемо с Туманом, но не с разумным эльфом. Не с другом. Кольтира скрипнул зубами, вспоминая собственную смерть: тот миг, когда понял, что задумал Тассариан. И те жуткие минуты, когда некротическая энергия преобразовывала, оскверняла тело, разум и душу. И беспомощность, слабость, когда пришел в сознание у ног своего убийцы. Все это он хотел повторить для Этаса. Этого он желал своему другу? Нет — Кольтира вообще не думал, каково будет мирному гражданскому парню, превращенному в машину смерти. Он хотел назвать Этаса своим братом во смерти, но разве с братом можно обходиться так? Любого, кто хотя бы в мыслях допустил подобное в адрес Фальторы, Кольтира порвал бы на сотню мелких кровавых ошметков и скормил вурдалакам. Если бы Фальтора знал, в кого превратился Кольтира — не под властью Плети, а сам по себе, — даже его снисходительности к мерзкому характеру и выходкам старшего брата не хватило бы. А если бы на месте Этаса был Фальтора, Кольтира тоже вздумал бы его убить собственными руками? Чтобы брат оставался братом, чтобы разница между живым и мертвым не встала между ними? Этас прав: так поступают с домашним животным, присваивая себе право решать его судьбу. «Я бы тебя не обижал…», — он что, совсем идиот? Разве одного только убийства недостаточно, чтобы Этас ненавидел его всю нежизнь? Объяснения все сделали только сквернее. Кольтира видел, что нужно поскорее сказать что-то, чтобы увести Этаса от этой мысли, которая почему-то показалась ему особенно оскорбительной или мерзкой. Но что, что могло смягчить ситуацию, оправдать его? — Это еще хуже, чем если бы ты потерял контроль над темной частью своей сущности, — неверяще прошептал Этас, отступая на шаг назад. Сказать, что злость из-за чар превращения побудила его так поступить? Подтолкнула, заставила — как Этас выразился? — потерять контроль над темной частью своей сущности. А без этого затея оставить его при себе насильно была бы просто мимолетной мыслью? Нет, Этас тогда решит, что Кольтира из-за любого пустяка кидается убивать… Да и врать не хотелось, и так уже виноват перед ним по самые кончики ушей. — Ты безо всякой чужой магии монстр! Кольтира стиснул кулаки. Этас прежде не относился к нему, как к чудовищу. Доверял… А какого упыря ему понадобилось убивать столь садистским способом? Медленно, до последнего держа в сознании и позволяя испытывать боль и ужас надвигающейся смерти! Хотел сохранить ему тело неповрежденным? Какая трогательная забота! Кольтира не желал Этасу зла, но в итоге получилось изощренное издевательство, любимое развлечение злобных тварей Плети. — Это не повторится, я обещаю. А что ему еще оставалось сказать? — Ты не можешь этого обещать! А если в следующий раз ты не остановишься вовремя? Не захочешь вспоминать о ценности жизни? И это Этас еще не знал самого отвратительного. Кольтира остановился не потому, что усовестился, подумал о «ценности жизни». Только из-за амулета, напоминания о влиятельной покровительнице архимага, которая заберет его к себе, не позволит остаться с Кольтирой. Но теперь-то он предельно четко понимал, что не вправе лишить Этаса всего того, что отняла смерть у самого Кольтиры. Теперь все иначе, и он точно знал, что больше так не поступит. Он мог обещать это! — Этас, я клянусь тебе! Сколько клятв он уже нарушил? Кольтира сжал кулаки, презирая себя за беспомощность. Надо было сделать хоть что-нибудь, найти слова, убедить, потому что Этас вот-вот устанет слушать и уйдет, чтобы больше не видеться никогда с опасным монстром. Кольтира ненавидел бессилие. Он снова ощутил себя тем слабаком, о которого в Плети вытирал ноги каждый второй. Этас не злорадствовал, не торжествовал и не пытался намеренно его задеть, но Кольтире казалось, будто он снова, униженный и проигравший валяется перед кем-то на земле и ни упыря не может контролировать ситуацию. Тогда у него была надежда, что он станет сильнее и отомстит обидчикам. А теперь? Какой магии и каким приемам научиться, кому мстить, как с этим справляться? Ничего. Нельзя. Сделать. Этас покачал головой, ни на медяшку не веря его обещанию. — Хватит, Кольтира, — устало, и в то же время твердо потребовал он. — Оставь меня в покое. Он поднял кисть руки, намереваясь сплести заклинание, и Кольтире ничего не оставалось, как шагнуть ближе и перехватить его запястье. — Да постой же ты! Естественно, Кольтира не тащил Этаса к себе и старательно контролировал силу, с которой держал его, чтобы не напугать снова. Не дурак же, понимал, что Этас теперь его боится. И антимагический купол не ставил, чтобы не напоминать о том случае. Хотя следовало бы… — Не смей! — заорал Этас и рванулся назад. Кольтира тут же разжал пальцы, и в этот миг множество вспышек ослепили его. Вокруг Этаса вспыхнул магический кокон, потом еще один. В Кольтиру полетели сразу несколько заклинаний. От ледяного он легко увернулся, потом от второго телохранителя ему достался фиолетовый вихрь арканных чар — его погасили руны-татуировки. Кольтира выставил Ледяной Заслон навстречу магии Этаса, но поток пламени разнес защиту вдребезги. — Уймись! — рявкнул Кольтира, закрывая глаза рукой и вспоминая все известные ему способы защиты. Он хотел отскочить в сторону с линии атаки, но чьи-то чары — он не видел, чьи именно, оттолкнули его назад, и резкий голос предупредил: — Только дернись — испепелю. Кольтира чуть отвел руку от лица, чтобы оглядеться, но Этас выпустил по нему еще несколько заклинаний. Да тут хоть дергайся, хоть нет — испепелят в любом случае. — Этас, бл…ь! На открытом пространстве Кольтира был удобной мишенью для трех чародеев. Но тролля с два они обратят его в бегство! Был только один разумный выход: поставить антимагический купол и подтащить к себе Этаса Хваткой Смерти. Телохранители не посмеют атаковать, чтобы не зацепить подопечного, да и сами чары ослабнут. Но он только что обещал этого не делать. Атаки Этаса не прекращались. Огонь обуглил тканевые части одежды, какая-то арканная дрянь пробила легкий талассийский доспех и впилась в плечо. Рунические татуировки исчерпали весь свой лимит, как и защитные заклинания. Кольтира выставил купол — все равно среди всех этих вспышек его никто не увидит. Атаки сразу стали слабее, но он-то уже знал, что архимагу легко это исправить, увеличив мощь заклинаний. Может, одного из телохранителей взять в заложники? Этасу тогда придется продолжить переговоры. Нет, не вариант. Кольтира должен показать, что может обходиться без насилия. Он бросил на Этаса быстрый взгляд. Заметил ли купол, готовится ли атаковать со всей силы? Есть ли смысл пытаться с ним договориться? Этас стоял шагах в семи от него и плел короткие, не слишком сильные заклинания одной рукой. А вторую судорожно прижимал к горлу, словно тщетно пытался защитить его от удушения. Знакомый жест. Шлем скрывал лицо, но Кольтире это не мешало словно воочию увидеть затравленный, невменяемый, полный ужаса взгляд зеленых глаз. Именно так смотрел на него Этас у Анклава. И Келтан у Часовни Последней Надежды, а потом на Молоте Оргрима. — Этас! — снова позвал Кольтира, уже не веря, что сможет докричаться до него. Какого упыря мальчик, который без страха протягивал ему руку, заходил в его дом, теперь вел себя так же, как лицемерный паладинчик Келтан, лгавший о шансе на принятие? А лгавший ли? Ведь Этас давал ему шанс… Один из телохранителей Этаса, надменный красавчик, поднял в воздух здоровенный камень. Глупец, так можно только разозлить рыцаря смерти, а не убить — даже без саронитового доспеха. Пробитая черепушка и сломанные кости не остановят Кольтиру. Чары второго стража были опаснее. Что-то огненное, напитанное энергией настолько, что выглядело как раскаленный белый шар. Они не нападали, но достаточно сделать шаг — и это изменится. Над головой Этаса возникла огненная морда дракона с раззявленной пастью, поток пламени вырвался из нее, словно дыхание, и помчался к Кольтире. Даже под антимагическим куполом эта дрянь болезненно жгла уже пострадавшую кожу. Ерунда, такие ожоги страшны лишь живым. Этас не пытался его убить — просто устроил истерику. Глупо, почти бесполезно разбрасывался магической энергией, толком не направляя ее. Бестолковая паника гражданского перед лицом опасности. Но ему же никто не угрожает! Неужели Кольтира теперь для него всегда будет жутким монстром, жаждущим крови, убийств и разрушений?! — Архимаг, да понял я, что ты это умеешь! — рыкнул Кольтира. Прозвучало хрипло: энергия тратилась на восстановление тела. Если Этас продолжит, Кольтире потребуется убить кого-то, чтобы восполнить силы. Не дергаться. Стоять спокойно, не пугать. Пусть видит, что Кольтира в состоянии себя контролировать и не нападет. Между заклинаниями вдруг появилась пауза, Этас опустил подрагивающие руки. Все, успокоился? — В Даларан, оба, — резко бросил старший телохранитель, продолжая держать Кольтиру на прицеле. Этас и второй его страж подчинились, стали плести заклинания телепортации. Телохранителя беспрекословно слушаются только в одном случае — когда грозит опасность. Да какого тролля Этас никак не может ему поверить?! Разве Кольтира только что не продемонстрировал ему, наглядно и доказательно, что неопасен?! — Этас, ты нормально поговорить можешь или нет?! — возмутился Кольтира. — Я же сказал, что не сделаю тебе ничего! Тот не отреагировал. Завершил плетение и исчез. — Слушай внимательно, нежить, — процедил оставшийся телохранитель, не развеивая светящихся чар. — Не стоит злить Этаса. Он архимаг, и сам может тебя убить одним взмахом руки, и никакой антимагический купол не поможет. А если надеешься, что он снова тебя пожалеет, то знай, я жалеть опасную дохлятину не буду. Еще одна попытка напасть на него… — Отъ…сь! — огрызнулся Кольтира. — Хотел бы напасть, вы бы, два слабака, мне не помешали! Тылы открыты, один с камешками забавляется, другой всю силу в одно заклинание вложил. Понадеялись на щиты, и ни один не додумался сразу увести Этаса. С такими стражами ему целый отряд защитников нужен! Телохранитель сверкнул глазами, но самообладания не потерял. Он хотел что-то сказать, но тут возникли стражи, заметившие вспышкимагии. — Что происходит? Почему разбрасываетесь боевыми заклинаниями? — Чародей мнит себя особо умелым и умным, — выплюнул Кольтира. Сорвать злость было не на ком, и потому приходилось давить ее в себе. Этасов телохранитель достал какую-то бумажку с гербами Квель’Таласа и Даларана, помахал перед носом у стражников, и те ушли, прекратив расспросы. Удобно работать на дипломата. Кольтира развернулся и направился прочь из парка, на ходу приводя тело в относительный порядок. Впрочем, на обгорелого мертвяка все равно пялились с недоумением и страхом. Кольтире было плевать. Это правильно, верить своим глазам. Они видят жуткую тварь и реагируют соответственно. «Ты безо всякой чужой магии монстр!» «Это еще хуже, чем если бы ты потерял контроль над темной частью своей сущности». Почему хуже?! Он контролирует себя, он не безмозглый зверь, с которым нельзя договориться! Договориться, как же! Кольтира нарушил слишком много клятв, чтобы ему можно было верить. «Клянусь не обращать оружия…». Когда обрел волю у часовни Последней Надежды, первым, что он увидел, были зеленые глаза Келтана, полные страха. После этого Кольтира решил, что никогда не отнимет жизнь эльфа. Так какого же упыря он держал Этаса, соплеменника, за горло, и не понял, что все это уже было — там, у Последней Надежды?! Почему не вспомнил о мучительном стыде и чувстве вины за предательства, о клятве? Потому что слишком привычная картина. Потому что слишком часто убивал или запугивал кого-то и стал нечувствителен к этому. Тогда, с Келтаном, едва обретя волю, Кольтира хотел сдохнуть от руки эльфа, лишь бы не осознавать всех совершенных преступлений. Почему тот случай ничему его не научил?! Кольтира скривился в отвращении к самому себе. От себя не сбежишь. Рыцари смерти ушли из Плети, но Плеть ушла не из всех из них. Монстр. Машина для убийств. Предатель. Он уже не в первый раз сокрушается об этом, но ничего — ничего! — не меняется. Почему он такой? Артас создал их чудовищами, орудиями своей злой воли, но вот Тассариан, освободившись от него, ни на кого не нападал, кроме как на войне. И за святошей Могрейном не тянется цепочка новых убийств и предательств. Кольтира перебрал в памяти лица знакомых рыцарей смерти. Алистра, Торваль, Таланор, Раздор, Минкс, Бенджамин Гибб, Керитоз. Он был уверен, что все они соблюдали законы Черного Клинка и не сеяли вокруг себя смерть. Хотя бы потому, что держались подальше от живых. «А если в следующий раз ты не остановишься вовремя?» Надо было остаться в Мрачном Своде или Акерусе. Бешеных зверей отстреливают или держат взаперти, чтобы не причинили вреда другим — это разумно и справедливо. Какого упыря он приехал в Квель’Талас и пытается дружить с живым эльфом? Разве не очевидно было, к чему это приведет — рано или поздно?! Общаться с живыми — значит, подвергать их риску. «Это еще хуже, чем если бы ты потерял контроль над темной частью своей сущности». Что Этас мог знать о темной сущности созданий Короля-Лича? Кольтире нравилось убивать. Нравилось чувствовать их страх и беспомощность, видеть искаженные болью и ужасом лица. Это желание можно было сдерживать, но оно никуда не исчезало. Неудивительно, что Кольтира всегда находил повод дать ему волю хоть чуть-чуть. Это как зависимость от магии. Нельзя быть «в некоторой степени син’дореем». Если ты нуждаешься в регулярных порциях Скверны, пусть даже тебе требуется совсем немного — ты будешь вытягивать магию из других. Если ты монстр, если не можешь вести себя нормально — значит все вокруг в опасности. Но он может, он же только с Этасом совершил ошибку… А что, Этаса мало? Кольтира был готов что угодно сделать, лишь бы заслужить прощение. Если бы Этас только сказал, что ему нужно, Кольтира согласился бы на любые условия. Искупил бы вину делом — Всадник Льда умел приносить пользу, ведь каким бы мирным дипломатом ни был сам Этас, у его Похитителей Солнца была армия. Кольтира мог бы защищать его лично — и он был бы куда эффективнее тех его напыщенных чародеев. Но Этасу не требовалась защита — только от самого мертвяка… Какое тут прощение, какая тут возрожденная дружба, если Этас теперь боялся его, если испытывал ужас, впадал в панику и терял разум от одного прикосновения. Нельзя дружить и ежеминутно ожидать попытки убийства. «А если в следующий раз ты не остановишься вовремя?» Кольтира проиграл. Пытаться заполучить себе Этаса было ошибкой. Поселиться среди живых было ошибкой. Ходячему трупу нечего делать рядом с нормальными эльфами. Он опасен. Он монстр. Он должен уйти.